ГЛАВА 21

Третье занятие за день: «Введение в инкрамантию».

Представившись классу, ученый Хари повернулся к адептам широкой, мускулистой спиной и принялся писать мелом на огромном грифельном доске, прикрепленной к стене: Что такое инкра? Его движения были резкими и рублеными, а буквы — тесными и небрежными.

— Кто-нибудь просветит нас? — поинтересовался он, обводя аудиторию взглядом поверх очков. Тишина стояла плотная, нарушаемая лишь нервным кашлем да скрежетом ножки стула о каменный пол, который в лекционном зале прозвучал шокирующе громко. Этот урок с самого начала шел иначе, чем лекции ученой Хейл, шедшие друг за другом. Та практически запретила адептам участвовать в процессе, предпочитая вещать сама и выдавать информацию порционно. Любые мысли или идеи студентов были ей неинтересны; любые вопросы считались излишними, поскольку она намеревалась учить их тому, чему положено, согласно ее непогрешимому плану и никак иначе.

Но ученый Хари терпеливо ждал, пока кто-нибудь заговорит и проявит активность.

Одра сделала это:

— Изучая тексты в жилом корпусе Арканы сегодня утром, я столкнулась с этим термином. Инкры — это магические символы, используемые для проведения магических манипуляций, также известные как заклинания. Кажется, я видела одну такую вчера, когда проктор нарисовала на доске знак, после чего текст экзамена перевелся на рускали, мой родной язык.

— Назовите свое имя для всего класса.

— Одра Эверс, учений.

— Адепт Эверс права, — с одобряющим кивком произнес ученый Хари. Одра постаралась не заметить вспышку гордости. — Окуните перья, адепты; это стоит записать. — Тон ученого изменился, став более поучительным. — Инкры — это символический язык магии, неотъемлемая часть практически каждого аспекта зенаидского общества и всего Виридийского Царства. Они вплетены в наше искусство, выгравированы на одеждах, приводят в движение механизмы, встроены в оружие и даже украшают наши украшения. — Он сделал паузу для эффекта, приподняв бровь. — Взгляните на часы на ваших запястьях.

И действительно, они были там — символы были вырезаны на звеньях золотой цепочки. Одра уже замечала их, но думала, что это просто декоративные узоры.

Ученый Хари продолжил:

— Теперь скажите: работают ли те инкры, которые вы отныне будете замечать повсюду, теперь, когда знаете, что искать? Или они служат лишь украшением? Это зависит от писца, от назначения — будь то декор или практическое применение — и от того, как давно была сделана гравировка.

Он выждал момент, пока перья адептов поспевали за его лекцией, давая его словам осесть в памяти.

— Существует четыре основные категории инкр: Усиление, которое увеличивает свойства объекта или действия. Правильная инкра способна сделать щит неразрушимым или повысить чью-то плодовитость. Прорицание, которое раскрывает истины прошлого, настоящего или будущего либо, напротив, скрывает правду. Одушевление, наделяющее неодушевленные предметы разумом: замок может быть зачарован так, чтобы распознавать взлом воров или узнавать хозяина дома, потерявшего ключ. И Движение, дарующее автономное перемещение: мельничное колесо будет крутиться без помощи осла, а гончарный круг — без предварительной раскрутки гончаром. Внутри этих четырех категорий и вокруг них существует тысяча других способов применения инкр. Эти четыре группы охватывают огромный спектр возможностей, которые мы подробно изучим в этом семестре.

Взгляд Хари стал еще пронзительнее.

— А теперь, адепты, кто может сказать мне, что определяет эффективность инкры? — Он прислонился к столу, скрестив ноги в щиколотках, в позе, которая говорила о том, что он снова готов ждать ответа.

Одра перебрала в уме несколько вариантов, но воздержалась от ответа, наблюдая за остальными адептами и выжидая, не выскажется ли кто-то еще. Наконец в задней части аудитории поднялась рука. Одра прищурилась, когда увидела, кто это. Тот самый аристократ с корабля. Она переглянулась с Уайлдер, по выражению лица которой поняла: подруга думает о том же самом. Он оказался в Гильдии Арканы, а не Каллум с Сершей? Эх, им бы поменяться местами.

— Твое имя? — потребовал ответа Хари.

— Ноэль Карда. Мое предположение таково: чтобы выписать эффективную инкру, как и в большинстве дел, требуется врожденный талант. Без него можно с идеальной точностью вычертить символ, но он несомненно не оживит инкру — или, если оживит, не добьется должного эффекта или мастерства.

Одра закатила глаза. Ну конечно, этот напыщенный аристократ думал именно так. Она повернулась к нему лицом:

— Полагаю, тебе в жизни никогда не приходилось ни за что бороться. Ты считаешь свой «талант» каким-то неотъемлемым даром, в то время как менее удачливым людям просто «не повезло». Скажи-ка, ты преуспел в учебе благодаря таланту или из-за привилегированного доступа к репетиторам и ресурсам, которые обеспечивало богатство твоей семьи? Твое искусство верховой езды врожденное, или просто родители посадили тебя на безупречно обученную породистую лошадь в раннем возрасте?

Самодовольное лицо Ноэля исказилось от гнева, но прежде чем он успел ответить, ученый Хари произнес:

— Адепт Эверс, раз вы не согласны с оценкой адепта Карда, какова ваша точка зрения? Если не талант, то что определяет эффективность инкры?

— Талант безусловно существует, — немного уступила Одра. — Однако я полагаю, что для овладения инкрами необходимы ясность мышления, непоколебимая воля и пугающе твердая рука. Качества, которые можно развить независимо от «врожденного таланта» или социального положения.

— Я не вижу разницы между нашими взглядами, — парировал Ноэль.

— Разница, Ноэль, заключается в том, что ментальную четкость, силу воли и ловкость рук можно развить путем практики, — возразила Одра. — Никакого унаследованного богатства не требуется. — Она сделала паузу, и в ее голосе прозвучал скрытый вызов. — Интересно, каково тебе придется теперь, когда тебя сравняли с остальными, лишив семейных привилегий — ведь больше нет заботливых родителей, готовых платить твоим ученым или нанимать частных репетиторов.

Ноэль саркастически усмехнулся:

— И ты возомнила, что превзойдешь меня?

— Я уверена, что моя воля и сосредоточенность превосходят твои. У меня было больше практики, поскольку мне ничего не преподносили на блюдечке. Обойти тебя не составит труда. — Одра отвернулась обратно к доске.

Уайлдер поймала ее взгляд, словно спрашивая: Ты в порядке? Одра ответила легким, ободряющим кивком, хотя сама не была до конца уверена в этом и даже не понимала, почему испытывает такую лютую неприязнь к этому Ноэлю Карде. Дело было лишь в том, что он вел себя как последняя сволочь на корабле? Всё это время аристократ отказывался помогать хоть кому-нибудь. Некоторые были слишком убиты горем, чтобы делать что-то помимо выживания во время перехода… но большинство работали в команде, помогали друг другу по очереди, в то время как он оставался высокомерным, законченным индивидуалистом. Или, может, ей просто нужно было на ком-то сорваться… а зенаидские похитители под запретом. Они были неприкасаемы. Почти богоподобны в своей грации и силе, настолько неземные.

— Вы оба правы, каждый по-своему, — вмешался ученый Хари, прежде чем Ноэль успел ответить. — Писцы проходят через годы суровых тренировок, чтобы отточить свою ментальную дисциплину и заучить тысячи инкр. Обладание природным талантом, хоть и не является обязательным, может быть полезным. Но полагаться только на один талант… что ж, изъян в инкре может привести к катастрофическим последствиям. — Ученый Хари обошел свой стол. — Представьте себе медиписца, лечащего больного ребенка. После тщательного осмотра писец диагностирует распространенную болезнь, веками преследовавшую зенаидские семьи. Если оставить ее без лечения, ребенок, скорее всего, умрет, а если и выздоровеет, то останется калекой до конца своей сокращенной жизни. Затем писец начертывает инкру. — Ученый Хари нарисовал на доске символ. — Открытая семьсот лет назад, эта инкра спасла бесчисленные жизни, помогая естественной способности организма бороться с болезнью; она особенно эффективна при детских недугах.

Он нарисовал вторую, почти идентичную инкру рядом с первой. Глаза Одры метались с одной инкры на другую — ей потребовалось время, чтобы вообще уловить разницу. Голос преподавателя приобрел торжественный оттенок:

— Однако это — инкра «целостности», которая используется в основном для починки неодушевленных предметов. Если писец по ошибке применит эту инкру, тело ребенка сплавится воедино. Органы, кости, ткани — все превратится в единую неразличимую массу.

Перья замерли, и в аудитории повисла мертвая тишина.

— Вот почему медиписцы такая редкость, — продолжил ученый Хари серьезным голосом. — Риск причинить непоправимый вред огромен. Это требует десятилетий преданной учебы и несгибаемой воли. Многие начинающие медиписцы просто слишком боятся практиковаться, и их страх парализует способность даже вычерчивать инкры.

Кто-то поднял руку. Лотти. Когда ученый Хари назвал ее имя, она испуганно огляделась по сторонам, прежде чем заговорить:

— Здравствуйте, ученый Хари. Меня зовут Лотти Нафре. Мне вот интересно… Зачем использовать одни и те же символы? Разве достаточно умелый писец не может просто создать собственный и навязать ему свою волю?

Ученый Хари подмигнул:

— Отличный вопрос, адепт Нафре. Инкры — это язык. Они эволюционируют со временем, но крайне редко кто-то в одиночку создает новое слово. Ну, многие могут попытаться, но создать то, что приживется? Настолько модное, чтобы люди действительно захотели им пользоваться? — По классу прокатились редкие смешки адептов. — В этом-то и загвоздка. В наши дни редко случается так, что за сезон открывают больше нескольких новых инкр, достаточно хороших, чтобы заменить существующие. И когда это происходит, государства зачастую считают их государственной тайной, ревностно оберегая.

Ученый Хари подпер подбородок рукой, и на его губах заиграла улыбка:

— Тем не менее, один конкретный человек может создавать или даже изменять инкры по собственному желанию, независимо от их первоначального или специфического назначения. Тот, кто появляется каждые пятьсот рублей… то есть пятьсот лет, является арбитром инкраического языка. — Он сделал паузу, кладя мел на стол.

— Наследник, — прошептала Лотти благоговейным голосом.

Улыбка:

— Именно, адепт Нафре.

Уайлдер подала голос впервые:

— Уайлдер Демра. Может ли кто-нибудь использовать инкры Наследника после того, как они созданы?

Ученый задумался на секунду, прежде чем ответить:

— Да… и нет. Наследник обладает уникальной магией; кажется, будто его разум функционирует иначе, чем у всех нас; уровень его магии настолько запутан и экстремален, что далеко не каждый способен скопировать его инкры и заставить их работать. Тем не менее, некоторым это удавалось. Это не невозможно… просто редко.

— Когда мы сможем приступить к начертанию инкр? — поинтересовалась Лотти, озвучивая вопрос, который горел на языке у каждого адепта.

— Со временем, адепт Нафре. Сейчас Бесплодная Зима, корона милостиво разрешила адептам Академии Холивер использовать магию, практиковаться, но прежде чем мы позволим вам расходовать зенаидские резервы, важно заучить инкры. Практикуйтесь в рисовании мелом до тех пор, пока каждая инкра не станет безупречной.

Лотти прикусила губу и посмотрела на свою парту, ее плечи поникли от разочарования, которое разделяла и Одра. Сколько же он заставит их ждать, прежде чем им разрешат колдовать?

— И тут в дело вступает вот это. — Ученый Хари продолжил урок, поднимая в воздух тонкий кусочек мела. — Во время практики всегда нужно использовать мел — это единственное вещество, которое не способно вызывать инкры. Те, у кого достаточно мастерства, могут использовать что угодно — чернила, нож, грязь, палец для начертания узоров в воздухе… за исключением мела. И именно поэтому пока мы будем практиковать наши инкры исключительно с помощью мела…

Каково это — подчинить себе магию? Навязать свою волю самому миру? — размышляла Одра. Она столько раз была бессильна… была вынуждена прогибаться под волю родителей, покровителей Фернвелла, а иногда, в особенно мрачные дни… ей казалось, что какой-то забытый божество вышел на пенсию лишь для того, чтобы вколачивать Одру все ниже, ниже, ниже, пока она не почувствует себя маленькой, растоптанной, неспособной быть самой собой, принимать собственные решения.

Хотя бы раз Одра хотела оказаться той, кто отдает приказы.