ГЛАВА 18

Одра не могла снять часы, хотя пыталась сделать это вчера вечером и снова сегодня утром.

Твила застегнула их на ее запястье так легко, и тем не менее ничто из того, что она пробовала, даже прочный нож для бумаги, найденный ею в письменном столе, не помогало открыть застежку. Теперь на ее запястье красовались багровые царапины от ножа для бумаги, который соскальзывал и оставлял на коже болезненными раны. К счастью, нож был тупым, иначе сейчас она истекала бы кровью. Она в последний раз повозила пальцами по золотой цепочке, прежде чем отбросить проклятую вещицу так, словно обожглась.

Часы свободно висели на запястье, красиво поблескивая в свете раннего утра.

Глубоко вздохнув от досады, она оглядела обеденный зал. В синеватом рассветном свете, пробивающемся сквозь высокие арочные окна и бросающем глубокие тени на сотни толпящихся адептов, все выглядело иначе. С кружками кофе или чая в руках они стояли в очереди за едой под бдительным взором жриц под вуалями.

Одра сидела за большим круглым столом, сжимая в руках собственную кружку чая, в полном одиночестве — если не считать бледного адепта с тонкими прядями волос и заостренным подбородком. Девушка смахивала на белку, и вовсе не внешне — она была по-своему миловидна, — а своей нервной, суетливой энергетикой. Словно в любой момент кто-то мог обнаружить ее тайник с орехами и всё расхитить.

Звон упавшего на кафельный пол подноса заставил Одру вздрогнуть. Ее нервы были на пределе. Ее от них тошнило.

Она отодвинула от себя миску и закрыла глаза, желая оказаться дома. С закрытыми глазами звон посуды и приглушенный говор почти напоминали таверну «Фернвелл Инн» в часы пик. Можно было почти вообразить, что на дворе разгар сезона, оттого и такая шумная толпа… и вот-вот мама или папа спустятся по лестнице, чтобы поделиться свежими сплетнями о каком-нибудь посетителе или выдать список продуктов, которые нужно купить на рынке…

— Ты взяла с собой учебники или тебе нужно зайти за ними перед занятиями?

Одра открыла глаза и увидела, что хорошенькая девушка уставилась прямо на нее. Ногти девушки были сгрызены под корень, а кожа вокруг — красная и воспаленная. Выглядело это болезненно.

— Я взяла их; не хотела рисковать и опаздывать. — И навлекать наказание. Стопка из трех книг, стянутая кожаным ремешком, лежала на скамье рядом с Одрой — в ней были все учебники, необходимые для сегодняшних занятий.

Девушка ухмыльнулась:

— У меня была та же мысль. Ты ведь тоже в Гильдии Арканы? Я видела, как ты выходила сегодня утром из своей комнаты. Я живу в двух шагах от тебя.

— Да… Аркана. — Одра никого не заметила в коридоре, когда тихонько ускользнула из спальни. Уайлдер еще спала; Одра не хотела ее тревожить, поэтому в темноте натянула форму и поспешила в уборную. Она обрадовалась, обнаружив, что в такое ранний час там никого нет.

Ее тревожило то, что она оказалась настолько невнимательна к окружающим, что не заметила человека в коридоре.

— Ты веришь в нашу удачу? — спросила девушка с набитым ртом.

— Удачу? — переспросила Одра, опешив.

Какую еще удачу?

Она обвела взглядом обеденный зал, словно эту удачу можно было где-то разглядеть. Но та ускользала. Зато она заметила мужчину, рыдающего над своей чашкой чаю. Другой адепт, девчонка с бритой головой, отсутствующим взглядом пялилась на собственные часы, несомненно чувствуя себя ровно так же заключенной в кандалы, как и Одра.

— Чему тут радоваться?

— Да. Иначе я бы горбатилась на мадам до седых волос.

— На мадам? — Неужели все, что могла делать Одра, — это повторять слова этой девчонки в форме вопроса?

— Ох, точно… Я так отвыкла от того, что вокруг не кругом одни Найтли… — Девушка выпрямилась, теребя волосы так, чтобы волны падали на лицо и скрывали его наполовину. — Когда мне было тринадцать, отец продал меня в бордель.

Одра постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, не выказывая шока от того, с какими легкомыслием собеседница призналась в этом, словно ее просто отправили погостить к кузенам в соседний городок.

Девушка улыбнулась, заметив, как Одра пытается скрыть изумление. Она пожала худым плечом:

— Слишком много ртов, недостаточно свободных от вшей коек в нашей квартире, понимаешь? Я думала, что вся моя жизнь пройдет под плеткой мадам, в долгах и под грубыми руками… ты собираешься это доедать?

Тринадцать лет — это слишком рано для борделя. Слишком рано. Фиере было восемнадцать, и даже тогда… Сердце Одры раскололось надвое.

— Я… нет, не голодна.

— Не возражаешь, если я…?

Одра подвинула свою миску вперед. — Она твоя, если хочешь.

— Спасибо! — виновато ухмыльнулась та, меняя свою пустую миску на холодную овсянку Одры с корицей. — Я знаю, что могла бы вернуться к буфету за добавкой, но зачем, раз тут стоит такая вкусная миска? О, здорово, тебе досталось больше ломтиков яблока, чем мне.

— Я рада поделиться. Меня заставили взять порцию, но я знала, что от нервов кусок в горло не лезет.

— Ох, и уверена, моя болтовня тут ни капли не помогла. — Она издала внезапный стон. — Я даже не представилась, а уже вывалила на тебя грязные подробности своей жизни.

— Жизнь слишком коротка и непредсказуема, чтобы ждать, пока мы назовем друг другу имена, прежде чем начать делиться историями, — улыбнулась Одра.

— Что ж, я Лотти Нафре, и не думай, что я не заметила, как ты решила начать день без излишней откровенности с незнакомкой за завтраком.

— Одра Эверс. День только начинается, побудь со мной рядом, и я уверена, что еще сболтну что-нибудь лишнее.

Лотти с аппетитом втянула в себя ложку каши.

— Нервничаешь перед началом занятий?

— Что-то вроде того. — Одра принялась крутить на запястье свои часы. — Я никогда раньше не училась в настоящей академии… меня бесит, что я понятия не имею, чего ожидать.

— Я тоже. В Эран-Сити их полно, но когда тебе суждено зарабатывать на жизнь собственным телом, нет никакой причины тратить деньги на изучение арифметики. Да мой отец все равно не смог бы позволить себе платить за обучение. И даже если бы смог, он бы не стал тратить деньги на учебу кого-либо из нас. И уж тем более университет был вне всяких обсуждений.

Одра прикусила губу.

— Разве продавать тебя в бордель не было против закона? Разве его хоть раз привлекли к ответственности? Посадили в тюрьму? — И почему Лотти не забрали из той среды? В Солт-Холлоу было полно борделей, но законы соблюдались строго; каждый, кто выбирал эту профессию, должен был быть совершеннолетним — и это был именно осознанный выбор. Мать Фиеры, Эилисса, тоже не была связана никакими долгами, которые вынуждали бы ее оставаться. Конечно, часть ее заработка уходила хозяйке заведения, но сумма была небольшой — разумная плата мадам плюс аренда комнаты, содержание и защита. А Фиера выросла в детском корпусе, где все были в безопасности и окружены любовью. У нее, по сути, было тридцать родителей.

— Наверное, это нарушало дюжину законов, но в трущобах Нижнего Эрана отцы могут делать со своими детьми все, что пожелают. Какая разница, если в бордель добавляется еще один немытый оборванец, особенно учитывая, что городская стража наведывается туда чаще остальных?

Одра сжала челюсти. Какое отвращение вызывало то, что Лотти заставили заниматься этим ремеслом в столь юном возрасте. Что Стража — организация, призванная защищать таких детей, как Лотти, — сама же и пользовалась ее бедой. Как ужасно, что их нынешнее положение было улучшением и что дома у нее не осталось никого, кто бы по ней скучал.

— Это слишком, слишком много испытаний для столь юных лет. — Подумать только, для кого-то это считалось улучшением жизни. Собственная боль настолько захлестнула Одру, что она даже не думала, будто кто-то может радоваться подобному. Одра была рада, что Лотти вырвалась из того кошмара, — она лишь надеялась, что этот новый опыт принесет ей хоть что-то хорошее. Старые боги знают, она заслужила счастье. Но призыв в военный колледж, где тебя учат воевать за чужую королеву и заставляют посещать занятия под угрозой смерти за плохую оценку, не очень-то тянул на определение «безопасно» или «радостно». — Я очень надеюсь, что дальше для тебя все будет только лучше.

Лотти снова пожала плечами и засунула кончик пальца в рот, покусывая кожу.

— Все это позади. Всё до единого.

Одра кивнула.

— Да, позади.

— Из-за чего ты нервничаешь? Ты тоже не училась в школе? — поинтересовалась Лотти.

— Наша деревня маленькая — учебой занимались дома родители, а ближайший университет находился в трех днях пути на лошади.

Строго говоря, в школе она не училась, но мать Одры когда-то была богата, и в прошлой жизни Айши ее учили дорогие домашние учителя. Несмотря на тяжелый график работы в таверне, она обеспечила Одре образование лучше, чем у большинства жителей Солт-Холлоу.

Стук дерева о дерево заставил Одру вздрогнуть

— Уайлдер с грохотом опустила миску на стол.

Одра не была такой пугливой со времен детства, когда еще боялась темноты. Но в этом замке было что-то такое, от чего она все время находилась на взводе, — и дело было не только в жрицах или правилах. Сама земля Холивера казалась чужой. Тени по углам были слишком темными… комнаты, даже эта, слишком холодными, несмотря на пылающие камины.

По крайней мере, теперь здесь была Уайлдер. Одра дала бы ей еще пару минут перед тем, как самой отправиться на поиски.

Уайлдер же свирепо воткнула ложку в свою миску с овсянкой — движение было быстрым и злым.

— Чертовы жрицы заставили меня взять чай. Я пыталась сказать им, что эту гадость не пью. Они просто покачали своими вуалями и всучили мне чертову кружку в руки.

— У меня есть теория, что они вообще не могут — или не хотят — есть и пить, так что, может, им просто нравится смотреть, как это делаем мы, — произнесла Лотти сквозь зубы, жуя овсянку Одры.

Уайлдер содрогнулась и отодвинула от себя дымящуюся кружку.

— Если так, то я не доставлю им такого удовольствия.

— Отдай Каллуму. Он сожрет что угодно, — бросила Серша, усаживаясь на стул рядом с Лотти. Она тоже с излишней силой грохнула свою миску с овсянкой на стол. Ложка выскочила и звякнула о столешницу.

— Это правда, сожру, — отозвался Каллум с набитым снеговыми ягодами ртом, еще даже не успев толком усесться.

Они были здесь!

Одра и не осознавала, насколько сильно привыкла к тому, что все трое находятся рядом. Когда она приводила себя в порядок в умывальне и осматривала общую комнату, до нее вдруг дошло: это были первые недели, когда она осталась совсем одна. С тех пор как она сидела на крыше, наслаждаясь медовым хлебом и ностальгируя по жизни, которой у нее никогда не будет.

Возможно, именно поэтому замок казался таким пугающим: она отвыкла быть одна.

Одра сжала руку Каллума — ту, которой он не зачерпывал еду в рот, — а затем и руку Серши.

— Я ждала вас обоих все утро.

— У нас выдалось то еще утро. Каллум заявился меня искать, колотил в дверь общей комнаты как безумный; к счастью, я оказалась достаточно близко, чтобы узнать его голос! Туман знает, как он вообще нашел наше общежитие.

— Я посмотрел на карту, которую оставили в комнатах, — приподняв бровь, ответил Каллум.

Серша продолжила, как будто он ничего и не говорил:

— Мы не были уверены, в какой именно гильдии состоит кто из вас, так что не могли просто так заявиться и барабанить в двери, поэтому мы сначала отправились к Кузнецам, а потом к Аркане и просто неловко околачивались возле каждой какое-то время, надеясь кого-нибудь из вас увидеть. — Она откусила маленький изящный кусочек тоста. — Только когда Каллум пожаловался, что проголодался, мы сообразили: раз мы вас до сих пор не встретили, значит, вы, скорее всего, уже в столовой! Тогда-то мы и нашли Уайлдер, бредущую по центральной лестнице и еще наполовину спавшую, — произнесла Серша, прикрывая рот изящной ручкой во время жевания.

— Казалось бы, служба в армии должна была приучить меня к ранним подъемам, но я и тогда с этим мучилась, — зевая, отозвалась Уайлдер, словно подтверждая ее слова.

Может, ей все-таки стоило выпить тот чай? Одра сейчас не могла и мысли допустить о еде, но уже с удовольствием прикончила две чашки бодрящего напитка.

Ей сразу стало легче оттого, что они снова все вместе.

— В каких же вы тогда гильдиях, если не в Аркане или… Как называлась вторая, куда вы ходили?

— Гильдия Кузнецов. Их общая комната находится на чердаке западного крыла. — Серша бросила недоеденный тост на тарелку. — Я в «Эхинацее». А Каллум — в Гильдии Сабли.

— Выходит, только мы с Одрой в Аркане. А я надеялась, что мы просто разминулись. — Уайлдер стукнула кулаком по столу, мгновенно окончательно проснувшись. — Терпеть не могу, что нас разделили. Это неправильно. Вряд ли это поможет, но что, если нам встретиться с архимагистром? Официально попросить о смене гильдии…

Серша кивнула.

— Согласна. Нам должны позволить самим выбирать гильдию…

— Исключено. — Голос Каллума прозвучал поразительно сурово, а глаза дико блестели.

Одра присмотрелась к нему повнимательнее: его глаза были налиты кровью, а под тонкой бледной кожей залегли темные круги.

Продолжая говорить строгим голосом, Каллум произнес:

— Здесь ничто не устроено по правилам. Я понимаю, что вы хотите как лучше, но я бы предпочту не привлекать к себе с Сершей лишнего внимания. Это опасно. Это место опасно. Эти зенаидцацы опасны.

В глазах Уайлдер вспыхнул гнев, на лице проступило явное возмущение.

— Я не собираюсь врываться в ее кабинет с обнаженным мечом! Не думаю, что подать простую заявку — это преступление…

— Мы не в Форт-Рояльте. Это не медорская армия. — Каллум грохнул ладонью по столу. — Те, кто здесь командует, даже не считают нас за людей — они не станут удовлетворять никакие просьбы.

Уайлдер выпрямилась еще сильнее, сжав губы в тонкую нитку.

Каллум был массивным человеком, а потому обычно говорил в низком, ровном темпе и двигался медленно и размеренно; даже когда он просто шел или стоял, он никогда не делал резких, импульсивных движений. Он почти никогда не терял самообладания, потому что прекрасно знал, какой внушительной силой наделен. Внезапно Каллум, похоже, осознал, как именно он только что поговорил с Уайлдер.

Он убрал руку со стола и провел ею по лицу, глубоко и ровно выдохнув.

— Прости, просто… и я знаю, что ты бы намеренно не подвергла Сершу риску… но, пожалуйста, не проси архимагистра ни о чем, по крайней мере, не для нас.

Уайлдер и Каллум уставились друг на друга, и тишина затянулась на один миг, потом на другой.

— Не буду, Каллум, хватит, — ощетинилась Уайлдер.

Одра хотела бы утешить его, но сама едва держалась в руках. И все же она открыла рот, чтобы что-то сказать — сама не зная что, лишь бы разрядить внезапное напряжение за столом, трение, которого никогда прежде не бывало в их группе, даже когда они проводили вместе каждую бодрствующую минуту в качестве пленников на корабле.

Лотти, однако, опередила Одру, прервав тишину застенчивой, но милой улыбкой и протянув руку:

— Я Лотти Нафре.

Капля алой крови сорвалась с ее растерзанного пальца и упала на забытую ложку Серши.

Уайлдер, Каллум и Серша в ответ улыбнулись девушке, но ни одна из улыбок не дошла до их глаз, когда они по очереди назвали свои имена.

И все же, пока Лотти болтала, слова водопадом срывались с ее губ — словно она ждала не дождется хоть кого-то, кто сядет и послушает, и теперь никак не могла остановиться, а голос ее сочился бодростью, которой никто из них не чувствовал, — напряжение между ними стало постепенно рассеиваться.

В конце концов Каллум и Серша вернулись к еде. Губы Уайлдер перестали быть сжатыми в нитку.

Наконец, когда Лотти шумно вдохнула, прежде чем успеть сорваться в новый водоворот болтовни, Одра резко выбросила руку в центр стола ладонью вверх.

— Давайте сверим расписания; может быть, у нас есть общий предмет — тогда разница гильдий не будет казаться такой ужасной.

Они вытащили свитки с расписанием из кожаных сумок с латунными пряжками, выданных всем адептам, развернули их и положили на стол, стараясь не задеть ложку Серши. Жгучее разочарование заклокотало в груди Одры, когда она вгляделась в строки. Стало предельно и сразу ясно, что разные гильдии, несмотря на множество одинаковых курсов — например, у всех был «Введение в зенаидские предания и культуру», который вел ученый Хейл, — не делили между собой ни лекции, ни тренировочные блоки. Как выяснилось при чтении приветственного письма в верхней части расписания, всего таких гильдий было четыре:

Аркана — с упором на инкраикское искусство и языки; Сабля — с упором на боевые искусства и военную стратегию; Эхинацея — целебные искусства и ботаника; а Гильдия Кузнецов состояла из жестянщиков, оружейников и ремесленников.

Учебное расписание строилось на трехдневных циклах. Для Гильдии Арканы структура занятий выглядела следующим образом: Дни Фонарей, Дни Хранилищ и третий день — Святилище, наименее структурированный из всех, наполненный богословскими уроками от жриц и утренней обязательной молитвой, за которыми следовало самостоятельное изучение материалов.

За исключением приемов пищи, Одра и Уайлдер почти не виделись ни с Сершей, ни с Каллумом.

— Что ж, обидно, — пробормотала Одра, скручивая свиток обратно. Она тут же поменяла его на карту кампуса.

— «Обидно» — это мягко сказано, — заметила Серша, разглядывая карту Одры, даже несмотря на то, что для нее та была перевернутой. — И тревожно, потому что занятия начинаются через десять минут, а я даже не в том здании!

Она вскочила из-за стола, запихивая свиток в сумку и подхватывая учебники, перевязанные кожаным шнурком. Кожа у нее приобрела какой-то зеленоватый оттенок, словно ее тошнило от одной мысли о том, что придется идти в одиночку.

Первым занятием у Каллума было «Введение в инкрамантию» у ученого Хари, так что, как и у Одры, Уайлдер и Лотти, оно проходило внутри Главного корпуса, пусть и на другом этаже. А вот первая лекция Серши, «Аркадные свойства местной зенаидской флоры», проводилась на другом конце кампуса, в продолговатом здании, подписанном на карте как Ботаническая теплица.

Каллум тоже поднялся.

— Хочешь, я провожу тебя до аудитории?

Серша убрала со лба прядь рыжих волос, а ее учебники закачались на ремне.

— Было бы глупо с твоей стороны уходить только ради того, чтобы потом возвращаться в этот корпус. У меня еще есть шанс успеть вовремя, а вот ты из-за этого опоздаешь.

— Я не против.

— Я справлюсь, Калл.

Каллум кивнул, его лицо было мрачным, когда он засунул руки в карманы.

— Я знаю, что справишься.

— Увидимся за обедом, верно? — обратилась Серша ко всей группе.

Все заверили ее, что да, они вернутся сюда к обеду.

Серша на секунду задумалась о том, чтобы натянуть свое тяжелое пальто, но для этого пришлось бы снимать сумку или хотя бы положить куда-то учебники. Прежде чем кто-то успел предложить помощь, она просто набросила пальто поверх ремня сумки и заправила его. Вместе с несколькими другими адептами она выбежала за дверь.

— Что ж, занятия начинаются через девять минут. Нам, наверное, тоже пора, — произнес Каллум, глядя на дверь, через которую только что вышла сестра.

— Она справится, Каллум. Она умная и способная, — мягко положила руку на его запястье Уайлдер, чуть выше сжатого в кулак кулака.

— Да. — Он разжал плотно сжатый кулак и провел рукой по своим огненным волосам. Он слабо усмехнулся, подхватил брошенную ложку Серши и бросил ее в остывшую чашку чая Уайлдер. Затем он принялся собирать посуду. — Заметили, как она оставила после себя бардак, чтобы я за ней убирал?

Одра вспомнила Эмайра. Он вечно делал то же самое. Стоило ему проглотить последний кусочек еды, как он тут же срывался с места и мчался куда глаза глядят, мгновенно забывая про тарелку и чашку. Одра отнесла бы что угодно, лишь бы оказаться там и снова подбирать вещи за младшим братом.

— Типично для младшего сиблинга, — отозвалась Одра. — У меня только чашка. — Лотти уже поставила миску из-под овсянки Одры поверх своей собственной. — Я могу захватить тарелку Серши, чтобы тебе не пришлось тащить так много.

Каллум прижал опасную горку посуды чуть ближе к груди.

— Странно ли то, что я нахожу какое-то странное утешение в том, что хоть что-то осталось прежним: Серша устраивает бардак, а убирать за ней должен я?

Вставила слово Уайлдер:

— Ничего странного. Но после обеда я заставлю Сершу убирать за твою еду.

Фырканье Каллума потонуло в перезвоне колокольчиков и чириканье — в этот момент все часы в столовой одновременно подали сигнал тревоги. Каллум чуть не выронил всю посуду, но чудом удержал ее, не разбив.

Пятиминутное предупреждение. Пора на первую лекцию.