ГЛАВА 17

ЗАИР

Заир мерил шагами коридор перед тронным залом, покрытый испариной, от которой разило алкоголем и вчерашним сексом. Дверь заперта. Ублюдок велел забаррикадировать вход.

Он развернулся и зашагал обратно, не сводя глаз с двух стражников, стоявших перед двустворчатыми дверьми тронного зала. Один нервно сглотнул. У другого дергался глаз. Заир заметил капли пота, выступившие у них над верхней губой.

Они знали, что он способен прикончить их обоих за считанные секунды.

Лишь глубокое уважение к престижному положению королевской стражи удерживало его от того, чтобы просто разоружить их и прорваться внутрь силой.

Но дело не терпело отлагательств. Он снова развернулся и пошел назад тем же путем. Проходя мимо двойных дверей, он замедлил шаг. Желвак на его щеке заходил ходуном. Он сорвется со дня на день — никакой пиетет больше не сможет сдерживать его слишком долго.

Он привык к такому обращению — и еще неделю назад унижение из-за запрета войти в тронный зал собственного отца ничуть не задело бы его. Он бы просто уселся прямо на пол и стал ждать, развлекая себя болтовней со стражниками, чтобы скоротать время. Делали ли ему больно изощренные игры отца? Когда-то — да. Но толстая шкура была обязательным условием, когда находишься в столь необычном положении единственного бастарда короля, который тебя презирает.

Еще неделю назад он был вполне доволен своим местом в мире.

У него был брат, стоивший всего того восхищения, которым осыпало его королевство. Справедливый командир, который был ему куда большим отцом, чем собственный родитель. У него была своя Орда, за которую он проливал кровь, за которую убивал и за которую отдал бы жизнь, зная, что они ответят ему тем же.

И при этом у него оставалось его чертово достоинство.

С какой стати ему быть недовольным?

Не он же нес на себе груз всего королевства. Это была ноша Кила — и она вряд ли казалась непосильной, ведь видения Верховного провидца, все предзнаменования и знамения указывали на победу Кила с самого момента его зачатия. Кил всю жизнь готовился к тому, чтобы однажды спасти королевство. Он проводил дни, обучаясь у величайших умов державы, изучая священные тексты, читать которые разрешалось только ему да Верховному провидцу, и тренируясь в искусстве владения их священным оружием под руководством самого короля, их отца. Кил нес этот груз с радостью, заставляя казаться, будто это легко и даже весело.

Даже под пытками Заир не признался бы в этом, но в течение весьма короткого периода — когда у него было примерно одиннадцать лет на то, чтобы все испортить, — он завидовал Килу. Не то чтобы он хоть капельку завидовал старшему брату со злостью; Кил был достоин каждого грамма того поклонения, которым Заир его окружал.

Заиру потребовалось совсем немного времени, чтобы вспомнить: ему куда больше по душе играть в войну. Подниматься по служебной лестнице, доводить свои легионы до совершенства, чтобы они были готовы, когда Кил и Наследница призовут их к последней битве, — вот для чего Заир родился.

Заир наконец достиг того положения, когда почти гордился собой — своими достижениями, победами и преданностью королевству.

Теперь же прошла всего неделя в сапогах его брата, и он был близок к тому, чтобы сломаться под этим грузом.

Одна неделя… он думал, что у него впереди еще столько времени. По правде говоря — и было кощунством даже думать об этом… но он полагал, что это продлится вечно. Задолго до гибели Кила Заир подозревал, что Пророчество вообще пропустило этот цикл. Прошло два десятка лет без единого шепотка, без малейшего слуха о том, что Наследник Цикла наконец родился.

А когда он потерял Кила… Первородный наследник Бесплодной Зимы на Обсидиановом Троне еще никогда прежде не погибал раньше Наследника Цикла. Это был беспрецедентный случай. Потеря Кила почти убедила его в окончательном исходе — пророчество обошло их стороной.

Поэтому после похорон, когда Верховный провидец Лем прислал к нему гонца, призывая Заира явиться и начать обучение, он проигнорировал вызов, предпочтя проводить каждый день с Руком, Иварой и Азмерой в чертовом игорном доме.

Он сжег послание Лема ради смеха, поднял еще один тост за память Кила, а затем заключил с Азмерой пари, кто из них уложит в постель самую красивую девицу в зале.

Он был полным неудачником.

Он остановился перед дверью и зажал переносицу большим и указательным пальцами. Он мог бы потратить эту неделю на подготовку к ее прибытию, а вместо этого предпочел утонуть в горе и жалости к самому себе, словно недисциплинированный ребенок.

Кил проводил бы с провидцем каждый божий день, готовясь к ее появлению, — черт, он ведь практически и проводил с ним каждый божий день.

Он уже не справился с тем, чтобы занять место Кила.

Наконец дверь отворилась, и, словно уловив постыдные мысли Заира, в проеме появился сам Верховный провидец, от чьей лысой головы исходило тяжелое разочарование.

— Его Величество разрешает…

Заир не дал провидцу договорить и протиснулся мимо него в тронный зал.

— Я видел Наследницу, — выпалил он. — Она прибыла в Зенаиду сегодня утром.

Он на мгновение осекся, заметив, что здесь собрался весь совет — судя по пустым тарелкам и стопкам бумаг, их заседание только что завершилось. Даже Дайфе был там, с мрачным выражением на лице; он неподвижно стоял за своим стулом, словно не зная, куда деть руки. Руки, которые сами по себе были оружием. Дайфе был гением в том, что касалось боевых действий и стратегии, но он терпеть не мог вызовы во дворец и необходимость иметь дело со всей этой придворной помпой и показухой. Заир полагал, что это передалось ему по наследству от командора.

Как долго они здесь находились? Ему ведь потребовалось время на дорогу из казарм в Вромане — Дайфе был исхеанцем, он не владел магией и не мог путешествовать по Завесному Пути. Ему понадобились бы часы, чтобы добраться.

Конечно же, Заира исключили из списка участников совета — позволить ему присутствовать могло послать не тот сигнал: будто король ценит его присутствие или мнение.

И тут до него дошло: выражение лица Дайфе было мрачным, а вовсе не удивленным.

Его новость о ее прибытии не была новостью. Они уже знали. Знали. И как давно?

Заир подавил горький смех. Неужели он и впрямь думал, что хоть что-то изменилось?

Они были заняты своими интригами, и никому из них даже в голову не пришло посоветоваться с ним или хотя бы поставить его в известность, что она прибудет в Зенаиду сегодня.

Даже Дайфе, который не удостаивал его взглядом, не обмолвился об этом.

Ему следовало быть готовым к такому исходу.

— Протрезвей, Заир. Нам это известно, — ответил король Андрей, отец Заира. Его ледяной голос окатил его, словно водопад с ледника. — Готовься встретиться с ней через несколько дней.

Заир чуть не поперхнулся.

Дней?

Неподготовленный. Он был катастрофически не готов.

Он подведет их в этом; он подведет всех, кого знал и любил; он обречет все королевство еще на пятьсот лет голода и заточения в подземном мире.

Его отец продолжил:

— Наши провидцы сообщают, что зенаидцацы не знают, кто она, и она сама тоже не знает. Им известно лишь то, что она — одна из сотен потенциальных Наследниц. Они изолировали их всех в академии, обучая эту группу людей в надежде, что сила Наследницы проявит себя и она выдаст себя. Ты должен встретиться с ней до того, как они выяснят, кто она такая.

— Еще слишком рано…

— Молчи, мальчишка. — В глазах короля полыхали ярость и скорбь. — Ты подхватишь факел своего брата, как не сможет никто другой, — ты убедишь ее пойти добровольно, занять свое законное место, поднять легионы доблестных мертвецов и разгромить зенаидскую мерзость. — Он подался вперед на трое. — Ты принесешь мне победу.

Заир почувствовал внезапную, дикую, безрассудную ярость. Кил планировал это, тренировался для этого. Он бы убедил ее в мгновение ока. Кил совершил бы невозможное, исполнил бы роль Завесного Королевства в ее пророчестве.

Но Заир — не Кил. Отец притворялся, будто он — это Кил, будто он может стать Килом, но этот номер никогда не пройдет.

Но было кое-что еще, что он мог попробовать, идея, которая осенила его прямо сейчас.

Это было безумием, эта мысль, и, пожалуй, стоило бы отбросить ее, однако она свербела в нем, словно побег, прорастающий в лиану и заглушающий страх; она обвила его неуверенность и разорвала ее в клочья, потому что теперь, когда он задумался об этом, он понял: возможно, это единственный шанс спасти королевство.

— Позволь мне говорить, Отец, прошу.

Произнести «прошу» перед отцом было свидетельством того, до какой же степени отчаяния он дошел, того, как сильно Заир заботился о своем королевстве.

Провидец Лем вмешался:

— Ваше Величество, у нас нет времени на безумства принца. Он даже не удосужился заглянуть в архивы, чтобы изучить…

— Я разрешаю ему говорить. — Король махнул рукой, подгоняя Заира.

Заир попытался скрыть удивление. Он заговорил наотмашь, прежде чем успел взять себя в руки или полностью осознать, что именно собирается сказать.

— Если я попытаюсь занять место Кила… я потерплю неудачу. Мы рискуем тем, что ее раскроют. Все будет потеряно. Но… у меня есть сильные стороны, которых не было у Кила. — Кто-то фыркнул. Заир сглотнул. Он знал, что это звучит безумно даже для него самого. — Я всю жизнь тренировался, чтобы быть солдатом. Позволь мне быть солдатом.

Серебряная бровь короля нахмурилась, сойдясь на переносице.

— Точнее.

— Она должна умереть. Я тот, кто лишит ее жизни.

Король поперхнулся от шока, а по совету пронеслись крики: «Святотатство!» и «Богохульство!».

За свои двадцать пять лет Заир разочаровывал отца больше раз, чем мог сосчитать, — но, подумалось ему, это, пожалуй, лишь второй раз в жизни, когда он смог его удивить. Первый случился совсем недавно, когда он невольно оказался виновен в гибели брата, который вообще-то не должен был умереть.

Заир застыл, отказываясь брать свои слова назад.

Болезненная хватка на плече. Дайфе, его командор, который всегда желал ему только добра. Тот, кто всю жизнь Заира лепил из него солдата, каким он стал теперь.

— Заи, сынок, скажи, что это шутка. Не позволяй выпивке забросить тебя в подземелья.

Он проигнорировал совет, провидцев и даже Дайфе. Он смотрел только на отца, который стоял выше церкви и любого другого живого или мертвого существа в Завесному Царстве.

Он сбросил руку Дайфе со своего плеча.

Отец не стал сразу отдавать приказ об его аресте или казни. Можно было продолжать, пока голова все еще держалась на плечах.

— Что ты предлагаешь? Кил преуспел бы. Я — нет. — По мере того как эта мысль обретала форму в его голове, Заир снова начал мерить шагами зал, и первые искорки надежды зажгли в нем электрический разряд — впервые с момента потери Кила. — Даже сейчас я чувствую, где она находится — точное место. Мне нужно лишь открыть Завесный Путь, чтобы добраться до нее. Я могу оказаться там уже сегодня вечером — если мы уверены, что до сегодняшнего вечера они все еще будут не ведать, кто она такая. — Он бросил взгляд на провидцев, и те кивнули, подтверждая, что их неведение было предсказано. — У этого варианта самые высокие шансы на благоприятный исход.

— Исключено, — изрыгнул отец, и в его голосе бурлила ярость.

Заир позволил этой ярости окатить себя. Вид стоявшего рядом Дайфе — командоровавшего их армиями и умолявшего его своими широкими, добрыми глазами заткнуться к чертям, — натолкнул его на мысль.

Он воззовет к их стратегическому мышлению.

— Мы живем в беспрецедентные времена: затянувшаяся зима дала нам целое десятилетие, чтобы укрепить армии и наполнить наши магические хранилища. — Он загнул палец. — Зенаидцацы впервые не ведают, кто их Наследница, но мы-то знаем. Мы знаем, а они нет. — Еще один загнутый палец. — Мало того, что их магические закрома почти истощены, они стоят на пороге войны с соседними королевствами… — Заир ухмыльнулся, хотя понимал, что выглядит безумно. Ему было плевать. Он ухватился за эту надежду и прижался к ней изо всех сил. — Мы еще никогда не были столь могущественны.

Отец хранил молчание.

— Каждую зиму, едва мы начинаем ощущать возвращение даров нашей магии, зенаидцацы завершают ритуал цикла и призывают весну, обрекая нас еще на пять лет полужизни в заточении. — Заир заговорил быстрее, надеясь, что молчание короля означает, будто тот обдумывает эту безумную идею. — Мы возлагаем все надежды на пророчество, на нашего принца или принцессу, которые должны воззвать к Наследнице Цикла; мы ставим на карту все ради одного-единственного человека. Но если мы совершим немыслимое, если оборвем жизнь Наследницы до того, как зенаидцацы успеют завершить ритуал, они окажутся бессильны помешать нашему прямому вторжению.

Заир умолк, чтобы смочить пересохшие губы.

Лицо короля не выдавало ни единой эмоции.

Удивительно, но инициативу перехватил Дайфе; было вполне логично, что именно он сразу уловил, к чему клонит Заир в своем диковинном плане — ведь именно под его наставничеством Заир познал все тонкости стратегии, какими только владел.

— Ваше Величество, Заир, возможно, напал на след чего-то стоящего — и он не раз доказал, что является мастером тактики; он непобедим в бою. — Теперь он уже похлопывал Заира по плечу, больше не вцепляясь в мышцу в попытке заставить его придержать язык. — Без их ритуала Бесплодная Зима затянется; пока мы будем становиться все сильнее и могущественнее, зенаидцацы станут слабеть. В конце концов мы разобьем Зенаиду своими силами. Это все, что стоит между нами и завоеванием всего Виридийского Царства.

Дайфе был человеком немногословным, и это уже было куда больше того, что Заир когда-либо слышал от него в адрес короля.

Заир подхватил мысль на лету:

— Без ее силы, без ее легионов это займет больше времени, возможно, даже десятилетия, но со временем мы одержим победу. И к тому времени, как через пять лет родится следующий Наследник Цикла, твое наследие будет увековечено: именно твое нестандартное решение поставило зенаидскую империю — черт, все Виридийское Царство — на колени. Твое наследие вернет нас в наш истинный дом.

Заир замер, тяжело дыша. В своей жизни он еще никогда так чертовски сильно не волновался о том, что скажет отец. Не в первый раз он пожалел, что не может читать короля так же легко, как это делал Кил.

Наконец, после целой вечности, король бросил взгляд на провидцев и совет.

Некоторые побледнели, кое-кто покачал головой, другие кивнули. Похоже, совет просто не знал, как реагировать на то, что нелюбимый сын короля изрыгает в тронном зале богохульные планы.

— Ты называешь это «нестандартным»… Я назову это безумным, безрассудным и даже идиотским… — Он откинулся на спинку тронного кресла. — Я не всегда был терпеливым правителем, но я могу подождать еще пару десятилетий ради своей победы.

Заир уже собирался заключить Дайфе в победные объятия, мысленно планируя вызвать Рука и Орду, велеть подать лошадь, поскакать в казармы — ведь им предстояло спланировать убийство, на которое оставалось всего несколько часов, — как вдруг король вынес свой вердикт:

— Но сначала ты почтишь нашего Бога, которому мы обязаны самим нашим существованием; ты попытаешься исполнить пророчество, заняв место своего брата, как он занял твое, и приложишь все усилия, чтобы убедить Наследницу перейти на нашу сторону. Если через два месяца тебя ждет неудача или наши провидцы предскажут, что разоблачение Наследницы неизбежно, тогда по моему приказу ты сможешь убить ее.

Два месяца? Он был готов лишить ее жизни сегодня же вечером.

— Я… — Заир открыл рот для протеста, но пальцы Дайфе вновь больно сжали его плечо, и хотя мысли родного отца оставались для него загадкой, лицо Дайфе было открытой книгой. Он прекрасно понимал этот взгляд: Заткнись, пока тебе не вырезали язык, не отхлестали за богохульство и не бросили гнить в подземелья. У тебя была хорошая идея. Король идет на компромисс. Считай это победой.

Заир выдохнул. Раз. Два. Его учили на совесть, и он отлично понимал, когда нужно идти напролом к победе, а когда лучше отступить.

И когда требуется пойти наперекор всему и провернуть операцию в одиночку.

Он повернулся к двери. Если он уйдет сейчас, то окажется на месте уже через несколько минут. Он сможет покончить с ней до того, как кто-либо успеет его остановить. Он мог сделать это ради королевства.

Пусть его заклеймят предателем, если это принесет народу победу.

— Заир, — прогремел голос отца ему в спину.

Заир замер. Медленно обернулся, сохраняя беспристрастное выражение лица.

— Если ты не приложишь все силы, если предпримешь хоть одну попытку покушения на ее жизнь до моего приказа, мы казним тебя и всю твою драгоценную Орду по обвинению в государственной измене.

Орда была его семьей. Отец знал, что он готов рискнуть собственной головой, но ради них он никогда бы не пошел на такой риск.

Ублюдок.

Стыд, ярость и бешенство жгучей волной прокатились по телу Заира. И все же он холодно обвел взглядом совет, провидцев, своего командора и, наконец, отца.

— Я не ослушаюсь твоих приказов, Отец. Но пусть будет известно мое слово: ждать хотя бы один день — это ошибка. Как всем в этом зале прекрасно известно, я не Кил. Мне не удастся убедить ее, и мы не помешаем им вовремя завершить ритуал. Наступит весна, и винить в этом придется только тебя.

Тогда отец усмехнулся, и его тихий, спокойный голос прозвучал лишь страшнее от тех слов, что сорвались с его губ:

— Нет, Заир. Ни на ком нет вины большей, чем на тебе, чье безрассудство погубило Кила — истинного спасителя этого королевства.

Часть вторая

Академия магических и боевых искусств Холивер