ГЛАВА 8

Когда Одра снова пришла в себя, ее уже куда-то перенесли.

Она оказалась в огромном помещении, заполненном рядами трехъярусных коек, надежно закрепленных на полу. Осторожно заглянув за край своей постели, она поняла, что лежит на нижнем ярусе. Матрас под ней был тонким, едва присыпанным соломой. Сама мысль о том, что ее переносил кто-то незнакомый, заставила ее содрогнуться, а от качки корабля — ведь она сразу сообразила, что больше не находится на той маленькой лодке, — Одра перевесилась через край и ее вырвало.

Или вырвало бы, если бы в желудке хоть что-то осталось.

Ее тело болезненно скрутило от сухих позывов. Когда дыхание наконец выровнялось, она вытерла слезящиеся глаза и, затуманенным взором окинула комнату.

Одра была не одна.

Корабль был полон людей. Когда зрение прояснилось, она принялась разглядывать их уши, пропорции тел — все они выглядели людьми. И все были примерно ее возраста.

Кто-то лежал без сознания, с запекшимися ранами на головах и пятнами крови на матрасах. Другие сидели с отрешенными, стеклянными глазами, словно застряв в кошмаре наяву. Какая-то женщина кричала, царапая обшивку корабля так, будто чистой силой воли пыталась прорвать деревянный борт и… что? Доплыть домой?

Одра задалась вопросом, знает ли хоть кто-нибудь, сколько времени они уже в открытом море, но у нее не осталось сил даже на то, чтобы спросить. Зелье, которым ее опоили, все еще действовало. И она была не единственной, кто ощущал его остаточные эффекты. Те, кто не спал, не кричал и не царапал стены, выглядели точно так же, как она: вялыми и сонными.

Одра с трудом приподнялась и отползла назад, тяжело дыша от малейшего усилия. Тело казалось свинцовым, мышцы — слабыми. Она прислонилась спиной к стене.

Она сглотнула и поморщилась. Горло жгло.

Одра вглядывалась в лица вокруг, молясь не увидеть никого знакомого. Кругом были лишь незнакомцы. Края ее зрения снова заволокло слезами, размывая царивший вокруг кошмар. Она прикрыла рот рукой, заглушая рыдания.

Она больше не могла держать голову прямо. Она обмякла, позволяя дурману снова утянуть ее на дно — лишь бы не слышать криков и не вспоминать тот звук, с которым волчья пасть дробила кости ее отца.

Глаза Одры распахнулись.

Забытые боги, во рту пересохло так, будто она побывала в пустыне Давелл. К счастью, конечности больше не казались свинцовыми, а мысли больше не плыли, как утренний туман.

Хотя ей все же потребовалось чуть больше времени, чем следовало, чтобы сообразить, что именно ее разбудило.

Кто-то тряс ее за плечо.

Она резко села, отпрянув назад так стремительно, что ударилась лопаткой о стену.

На мгновение ей показалось, что это тот самый фейри из трактира. Тот самый, с жестокими глазами и жаждой насилия, вернувшийся, чтобы закончить начатое. Вренн.

Но это был вовсе не фейри.

Рядом с ее койкой на корточках сидел человек, держа в руках черпак с водой. На полу рядом с ней стояло ведро. Взгляд Одры зацепился за глубокую рассеченную рану на левой брови незнакомки и опухший рассеченный порез на ее пухлой нижней губе. На нее смотрела пара прекрасных, но преисполненных боли глаз; Одра подумала, что они — зеркальное отражение ее собственных. Ее пальцы зачесались… Но она вовремя остановилась и не стала тянуться к черпаку.

Вдруг ее снова попытаются опоить снотворным?

Она останется беспомощной и уязвимой.

И, возможно, ее снова перенесут куда-то без ее ведома.

— Нет, пожалуй, откажусь, — произнесла она, и ее голос прозвучал как лягушачье кваканье. Забытые боги, во рту пересохло еще сильнее, чем в пустыне Давелл. Надеясь хоть немного смочить губы, она тщетно провела по ним языком. Взгляд Одры метался между рукой, державшей так отчаянно желанную воду, и глазами незнакомки.

Взгляд был острым, ясным. Глубокий карий цвет ее радужки переливался янтарными прожилками.

— Это чистая вода, без примесей. — Ее голос был глубоким и хриплым. Одре он сразу понравился. Она махнула рукой в сторону остальных. — Мы все уже пили. — В этих словах звучала абсолютная правда, и больше ничего было не нужно; Одра так быстро вцепилась в черпак, что случайно задела ушибленные костяшки пальцев водоносы, и жадно осушила его.

Она блаженно прикрыла глаза.

— Прости, — бросила Одра, возвращая черпак. Она уже открыла рот, чтобы попросить еще глоток, но женщина с водой уже опустила черпак обратно в ведро и двинулась дальше. Будить следующего. Предлагать ему жизненно необходимую влагу. Густые каштановые пряди покачивались у нее за спиной, а их кончики касались ремня для оружия. Одра заметила на нем ножны для кинжала и петлю для меча. Но, разумеется, обе они висели пустыми. Несомненно, при поимке фейри отобрали у всех любое оружие.

По крайней мере, пока Одра спала, непрекращающиеся крики, которые она слышала ранее, стихли. Стоило ли ей радоваться или тревожиться из-за того, что ее соседи по койкам, судя по всему, оставили попытки бежать? Зажженные масляные лампы, расставленные через равные промежутки в настенных бра, освещали нескольких людей, тихо переговаривавшихся между собой. Единственным движущимся человеком оставалась женщина с ведром воды.

Щелк-щелк-щелк.

Одра была не единственной пленницей, вздрогнувшей от эха трех тяжелых замков, повернувшихся в дверях.

Дверь распахнулась, и стражники-фейри, державшиеся в тени, бесцеремонно ввалили внутрь двоих людей.

Оставленные кучей на полу двое мужчин… казались бесчувственными.

Дверь захлопнулась, и Одра вздрагивала при каждом повороте ключа в замке.

И тут до нее дошло: судя по ощущениям, корабль снова стоял на якоре — вероятно, у берегов какого-то другого ничего не подозревающего портового города.

Она поднялась на дрожащих ногах и пробралась к новоприбывшим.

Она о обоих мужчин. Тот, что покрупнее, судя по всему, был мужчиной и, как и остальные, примерно ее возраста. Не больше двадцати трех или двадцати четырех лет. Огромный. Его мышцы выглядели так, будто состояли из сплошных бугров. Густая рыжеватая борода покрыта коркой еще не высохшей крови, костяшки пальцев разбиты и кровоточат. Лиловые синяки расцветали на его опухшем лице прямо на ее глазах.

Должно быть, чтобы скрутить его, потребовалось немало сил. В воздухе запахло гарью металла и тлеющим углем. Его плотный кожаный фартук принадлежал кузнецу. У этого человека было свое дело. Возможно, семья.

Она молилась, чтобы он не видел, как их рубят на куски перед его пленением. Она надеялась, что он успел разбить кое-кому из фейревские морды.

Второй человек, свалившийся бесчувственной кучей рядом с кузнецом, напоминал фарфоровую куклу. Цвет лица казался хрупким и полупрозрачным, а синева вен проступала под кожей отчетливыми реками. У нее были такие же рыжие волосы, огненный оттенок и созвездия веснушек, как у кузнеца. Возможно, они были братом и сестрой. Одра мысленно зафиксировала это наблюдение: возможно, это была еще одна деталь в этой безумной головоломке. Девушка была достаточно хрупкой, чтобы Одра смогла передвинуть ее в одиночку, поэтому она аккуратно просунула руки ей под мышки — на случай скрытых травм, которые не были видны сразу — и оттащила ее назад, подальше от двери.

Во сне рыжеволосая всхлипнула, и с ее выдохом в воздухе распространился приторно-сладкий цветочный аромат. Тот же самый цветочный запах исходил от жрицы, когда та принесла ей снотворное. Знай она об этом аромате раньше…

Ну что ж, теперь она взяла его на заметку.

От кузнеца пахло точно так же, хотя металлический привкус крови и запах кузнечного горна перебивали приторную сладость зелья. Одра просунула руки ему под мышки в том же месте и потянула вверх, но он был громадным — по меньшей мере на полторы головы выше нее, — и его массивное тело сдвинулось с места едва ли на дюйм.

Одра выругалась про себя и огляделась, надеясь, что кто-нибудь предложит помощь. Ее взгляд столкнулся с угольно-черными глазами. Неподалеку, зажатый между двумя койками, стоял мужчина.

Его осанка была гордой, а телосложение — тонким, как былинка. Его кожа отливала теплым умбровым² оттенком, а шелковистые каштановые волны волос спадали на ухоженные брови, обрамляя надменные глаза. Его одежда не была похожа на ту, что носила Одра или лежавший у нее на руках мужчина. Его рубашка имела цвет свежих сливок и сияла, как шелк. Жилет был украшен ярким цветочным узором, вышитым рукой столь искусного мастера, чьи услуги стоили баснословных денег. Брюки сидели на его узких бедрах и длинных ногах как влитые. Запонки на манжетах поблескивали даже при тусклом свете, пока его длинные пальцы крутили набор золотых браслетов на запястье. Никаких синяков, никакой крови.

Аристократ.

И тем не менее король не защитил и его. Он точно так же томился в этом трюме вместе с ними.

Аристократ с приподнятой бровей и легкой гримасой окинул ее оценивающим взглядом, после чего закрыл глаза и откинулся затылком о стену. Она видела, как дернулось его горло, когда он с морщащимся лицом сглотнул слюну. Презрение было очевидным. Слишком высокомерен, чтобы помогать.

Она уже собиралась обратиться к человеку по левую руку, который отсутствующим взглядом смотрел куда-то вдаль, как вдруг рядом с ней материализовалась та самая женщина с ведром воды, теперь уже пустым.

— Нужна помощь?

— Спасибо. Этот парень — то ли кузнец, то ли кто-то в этом роде. Сдвинуть с места невозможно.

Теперь, когда Одра выпрямилась, она поняла, что эта женщина была высокой. Подбородок Одры был на одном уровне с ее гордым профилем. И к тому же сильной: под ее безрукавкой из черной ткани отчетливо проступали рельефные мышцы. Ее сапоги были армейского образца. Неужели она была солдатом?

Значит, они забирали не только гражданских. Еще одна частичка головоломки. Сколько же еще улик ей нужно собрать, чтобы все детали сошлись воедино и открыли полную картину?

— Ты бери одну руку, я — другую. Куда ты хочешь его перетащить?

Одра кивнула на бессознательную рыжеволосую девушку в нескольких ярдах от них.

— Я собиралась положить его рядом с ней. Их привели вместе. Кажется, она его сестра.

— Похоже на то, — тихо произнесла Женщина с ведром, скорее для себя, чем для Одры, и в ее глазах мелькнул огонек. Словно она только что разгадала какую-то загадку. Не успела Одра переспросить, как та скомандовала: — Так, на счет три.

Она начала отсчет. Ее акцент выдавал уроженку южной Медоры — возможно, она была из города Акера.

У Одры был хорошо натренирован слух на акценты. Отец всегда давал ей лишний десерт, если она угадывала, откуда родом их постояльцы, прежде чем те сами успевали об этом рассказать. От этого воспоминания Одра мысленно съежилась. Вина за то, что ее не было рядом, чтобы помочь ему оправиться. Боль — острая тоска по семье — заполнила желудок тяжелым комком. На время она отогнала мысли о близких, сосредоточившись на тяжелом мужчине у себя на руках. И на акценте Женщины с ведром.

Взгляд Одры упал на разбитую губу собеседницы. Ранка была ярко-красной и выглядела болезненно. Ей требовалась целительная мазь. Мазь была нужна им всем. Ну, кроме аристократа, который казался совершенно невредимым.

Обе запыхались и ругались про себя к тому моменту, когда им наконец удалось уложить кузнеца рядом с его (возможно) сестрой. Новоприбывшим придется делить нижнюю койку до тех пор, пока они не смогут самостоятельно забраться наверх. Ни тот, ни другая пока не пришли в себя. Одра решила приглядывать за ними. Ей хотелось узнать, как долго зелье удерживает человека в беспамятстве — быть может, тогда она сможет прикинуть, как далеко они отплыли от Соленой Лощины. С другой стороны… Откуда ей знать, когда именно их опоили? Впрочем, владеть хоть какими-то знаниями лучше, чем не знать ничего.

Одра рухнула на пол возле койки рыжеволосой девушки. К ее удивлению, Женщина с ведром опустилась рядом. Между этой кроватью и соседней оставалось как раз столько места, чтобы втиснуться вдвоем. Женщина с ведром подтянула колени к груди и обхватила их руками, отчего на ее руках отчетливо заиграли мускулы. Кожа на ее руке казалась мягкой и гладкой рядом с кожей Одры.

Одра слегка вытянула шею, чтобы дверь оставалась в поле ее зрения. Ей хотелось быть начеку, когда та снова откроется.

— Тяжеленный ублюдок, — промолвила Женщина с ведром.

— И ведь я еще пыталась сдвинуть его в одиночку, сама себе не верю.

Женщина чуть улыбнулась уголками губ.

— Я бы предложила помощь пораньше, да мне стало любопытно, действительно ли ты сильнее, чем кажешься.

— Прости, что разочаровала, — с улыбкой отозвалась Одра.

— Я ничуть не разочарована, просто позабавлена.

На мгновение между ними повисла тишина. И тут Одра сообразила, что в отличие от остальных, от Женщины с ведром совсем не пахло тем снотворным зельем.

— Можно спросить… Тебя тоже опоили?

— Спрашивай о чем угодно, если не возражаешь, что я буду расспрашивать тебя в ответ.

— Я не против, — ответила Одра. Пожалуй, это было идеальным вариантом. Они могли поделиться всем, что знали, и, возможно, вместе понять, что вообще происходит.

— Тогда нет. Последнее, что я помню, — это как я отчаянно сражалась за свою жизнь против шайки воинов-фейри. Удар по затылку вырубил меня. Очнулась я уже здесь.

— Тебя привели на этот корабль напрямую? Ну, насколько ты знаешь? И откуда?

— Да, прямо из Форт-Роялты на этот корабль.

Город, лежавший на тысячу миль к югу от Соленой Лощины. Прямо у стен Акеры Форт-Роялта был крупнейшим городом южной нации Медоры и домом для одной из самых масштабных военных баз в царстве. Люди съезжались со всей Медоры в военную академию Форт-Роялты, которая должна была выпускать лучших солдат во всей Хавее… на зависть Рускалю. Какая же нация не мечтает обзавестись сильнейшей армией?

Услышав это, Одра остолбенела. Как фейри вообще смогли похитить людей из самого защищенного и известного военного гарнизона на всем континенте? Вместо того чтобы расспрашивать дальше, она решила поделиться чем-то из собственного прошлого, чтобы собеседница не чувствовала себя единственной, кто раскрывает душу.

— Сначала меня посадили на другой корабль. На небольшой. Я родом из окрестностей Жибретта, что на северо-западе Рускаля, — произнесла Одра, назвав ближайший крупный город к Соленой Лощине. Никто из Медоры отродду не слышал об их затерянной деревушке.

Женщина с ведром кивнула.

— Ты не единственная, кого пересаживали с судна на судно. Здесь есть еще кто-нибудь из твоих мест?

Одра покачала головой.

— Только я. А ты?

— Нет, я единственный солдат из своего полка. Остальные… — Она сглотнула и отвела взгляд. — Всё произошло слишком быстро. Многие не выжили. Еще одного человека из Форт-Роялты забрали вместе со мной, но он гражданский, и я пока не видела его здесь.

Одра приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но какие слова тут подойдут? Извинения за людей, которых эта женщина, несомненно, потеряла, когда явились фейри? Какое утешение или надежду могла предложить Одра, когда ее собственное положение казалось безысходным? Их взгляды встретились, и незнакомка грустно улыбнулась, давая понять, что Одра может не стараться ее утешить. И все же Одре хотелось сделать хоть что-то полезное. Она решила, что лучше всего сосредоточиться на той самой головоломке, что вырисовывалась перед ними. Собрать воедино те крупицы информации, которыми каждая из них владела по отдельности, чтобы увидеть общую картину.

— После всех усилий тащиться в мою глушь — меня забрали из семейного трактира, до которого от порта еще добираться и добираться, — почему я оказалась единственной, кого увезли из нашего городка? Почему они не захватили больше народу? Я совершенно не вижу никакой логики в том, как они выбирают пленников, если не считать того, что все мы примерно одного возраста.

— Вот и я пытаюсь это выяснить. — Женщина с ведром перевела взгляд на спящих рыжеволосых ребят рядом с Одрой. — У тебя есть братья или сестры?

— Младший братишка.

Хотя по крови они не были родственниками. Во всяком случае, насколько ей было известно. Одра не имела привычки распространяться о своем не самом благородном происхождении. Во всяком случае, не за пределами Соленой Лощины, где быть ребенком Ночной пташки считалось делом привычным.

— У меня никого. Но я разговаривала с другими, с теми, кто согласился со мной говорить, и здесь довольно много братьев и сестер. — Она капризно приподняла острый подбородок, указывая на троицу, примостившуюся неподалеку. У всех троих были одинаковые смуглые лица глубокого шоколадного оттенка, аккуратные носы и воздушные, похожие на облака кудри. — Те трое — вообще тройняшки.

Хм. Родственников забирали вместе.

— Я тоже заметила, что всем нам на вид около двадцати. Ты тоже?

Кивок в подтверждение.

— Мне исполнилось двадцать два четыре дня назад. Кажется.

— Кажется?

— Ну да. Я на этом корабле уже почти неделю. Кажется, мы продвигаемся на север вдоль побережья. Время от времени они открывают дверь и запускают внутрь новых людей. Я пыталась вести счет дням, но это оказалось сложновато. — Она издала пустой, лишенный юмора смешок. — Я собиралась провести день рождения с друзьями. И что я получила вместо этого? Вторжение и эту паршивую дыру. Ну, полагаю, желание сбылось — получила законный выходной от тренировок.

Она говорила без тени горечи, хотя ситуация вполне к этому располагала. Эта фраза была искренней попыткой пошутить — то ли чтобы успокоить себя, то ли чтобы поддержать Одру. Незнакомка слабо улыбнулась, а в уголках ее глаз собрались лучики морщинок. Было в ней что-то прекрасное — сильное, ненаигранное и удивительно естественное.

— Твои друзья… они… — Одра даже не знала, о чем пыталась спросить. Они пострадали? Их убили?

Улыбка Женщины с ведром исчезла, и Одра тут же пожалела, что затронула эту тему. Забытые боги, а что, если их перебили прямо на ее глазах — или того хуже?

— Когда они явились, меня не было рядом. Они патрулировали территорию. А я находилась в казармах.

— Тогда я уверена, что с ними все в порядке, — произнесла Одра, хотя ее голос звучал совсем не убедительно. — Лучше уж им не быть здесь, с нами.

В наступившей тишине обе они предпочли обойти стороной самый жуткий вопрос: что все это значит, если фейри смогли так легко проникнуть в Форт-Роялту? Еще более странным казалось то, что все это произошло неделю назад, а Одра до сих пор ничего об этом не слышала.

Как такое могло пройти мимо нее? Она держала трактир в портовом городке. Никто не разносит новости — и незаконнорожденных детей — с такой скоростью, как моряки. Она отродду не встречала ни одного моряка, который не любил бы посплетничать, и именно они всегда первыми узнавали обо всех важнейших событиях на континент.

Значит ли это, что в живых не осталось никого, кто мог бы рассказать об этом?

— Да. Наверняка они в порядке. — Голос незнакомки звучал глухо, и Одра видела, как та борется с подступающими слезами.

Одра старалась не показывать на лице собственный страх, сжимавший ее сердце, легкие, чертовы ребра. Тоска и отчаяние переплетались в груди по мере того, как до нее доходило: все это время она втайне надеялась, что ее спасут — быть может, как раз такие солдаты, как та, что сидела сейчас рядом.

Как они дошли до этого?

Новая волна ужаса накатила на нее. Это был всего один корабль, но если фейри теперь способны пересекать Туман, не придут ли другие, чтобы захватить земли людей? Тысячи лет люди жили свободно от фейри. Что же произошло? Что изменилось?

В глазах у Одры начало расплываться от чистого ужаса, и она поспешила сменить тему. Она протянула руку в знак официального приветствия.

— Я Одра Эверс.

Хватка Женщины с ведром оказалась крепкой, и Одра сразу почувствовала ее мозоли. Смогла ли эта женщина нащупать ее собственные мозоли от метлы и швабры, которые та каждый день сжимала в юности? Интересно, заметила ли Уайлдер ее потрескавшиеся костяшки и поняла ли, что они от едкого мыла, которым ежедневно стирали простыни? Одра бы все отдал, чтобы эти мозоли были от боевых тренировок, как у нее. Быть может, тогда она сумела бы защитить отца.

— Я Уайлдер Демра, теневой класс Армии защитников Медоры.

— Рада знакомству, Уайлдер. Расскажи мне все, что тебе известно.