Эта течка должна была подождать.

Я стиснула челюсти, пытаясь сосредоточиться на чем-нибудь другом. Я стояла прямо у открытого дверного проема, где в воздухе клубился пар, и сквозь шум льющейся воды могла разобрать тихий разговор снаружи.

— Это было откровенным самоубийством! — Это был голос Фантома.

— Да брось, — ответил Син. — Если я воспользуюсь всеми своими одолжениями…

— Думаешь, они теперь сработают?

Син фыркнул.

— Им, блядь, лучше бы сработать.

— И пистолет. Теперь все знают, что он у тебя есть…

— Все и так знали…

— Теперь они знают наверняка. Это все меняет.

— Мы будем в порядке. К завтрашнему дню Вандл выйдет из гона. Ты же знаешь, какой он; они будут не разлей вода. Нам нужно продержаться всего десять дней.

— В том-то и дело — почему, блядь, ты решил вставить палки в колеса именно сейчас…?

— Потому что она наша! — Из-за слов Сина я моргнула, и мне показалось, что что-то сжало мое горло.

Их?

Сдавленный скулеж попытался вырваться из моей груди.

Они действительно хотели меня?

Но… нет, нет. Он не понимал, что это будет означать для его стаи.

А теперь я знала, какому риску подвергаю их…

— Ты сошел с ума! — огрызнулся Фантом.

Хорошо.

Я сделала вдох. Хорошо, по крайней мере один из них был в здравом уме.

— Даже если ты прав, ни один альфа в «Анархии» ни за что не примет нашу стаю вместе с ней и… — Я сильно вздрогнула от громкого лязга металлической двери, когда они вышли, и она захлопнулась.

Блин.

Со мной и чем?

— Лунный свет. — Голос Кармы застал меня врасплох, и я обернулась, подняв глаза, и увидела, что он прислонился к стене рядом со мной, глядя на меня сверху вниз.

Когда он успел так близко подобраться?

Я чуть ли не высунула голову из-за дверного косяка, чтобы подслушать разговор Сина и Фантома.

— Привет. — Я моргнула, пытаясь понять, что делать со своими глазами, когда он и его торс с перекатывающимися мускулами были так близко. Я попыталась опустить взгляд, но тогда я просто пялилась на его промежность.

По крайней мере, он все еще был в спортивных штанах.

— Я могу пойти после тебя, — пробормотала я, дико озираясь по сторонам.

— Нет.

— Нет? — пискнула я.

— Ты моя омега. Я помогу.

Мои губы приоткрылись от шока.

Его?

Что это значило?

И что значило «помогу»?

Я попыталась проигнорировать маленький расцветающий комочек тепла от этих слов.

Это было так неправильно.

Но Карма не собирался ничего объяснять. Вместо этого он подхватил меня, как куклу, и понес в работающий душ, прямо в одежде.

Горячая вода обожгла мою кожу, а затем его ладонь коснулась моей щеки. Я вздрогнула от его прикосновения. От электричества нашей связи. Рубашка служила барьером, когда он схватил меня за талию, так что это был первый раз, когда его прикосновение по-настоящему коснулось моей кожи.

Он замер, широко раскрыв глаза, рокочущий рык поднялся по его горлу, пальцы запутались в моих волосах, когда он приподнял мою голову.

Блин.

Его зрачки расширились, глаза были прикованы ко мне, пока вода струилась по нам обоим.

Я не могла подобрать слов, пока он смотрел на меня сверху вниз.

— Нам не следует быть… так близко, — прошептала я.

— Почему нет?

— Я не хочу причинить тебе боль.

Теперь, когда я услышала, что сказал Фантом, я поняла, как сильно они рисковали, чтобы привести меня сюда вот так.

И Син думал, что они заявляют на меня права?

Карма одарил меня той самой ослепительной улыбкой, от которой у меня перевернулось все внутри.

— Причинить мне боль?

Я слишком опоздала?

— Я из золотой стаи.

— Да, я это вижу, Лунный свет, — сказал Карма.

Я заставила себя отвести взгляд, сопротивляясь желанию зажмуриться. Однако его пальцы сжали мой подбородок, и мой взгляд метнулся обратно к нему.

Я смотрела, как разбавленные струйки красного цвета текут по его красивой, насыщенной умбровой коже, пока душ смывал воду по его шее и торсу.

Так много крови.

Крови, которую он пустил, чтобы защитить меня.

Все неправильно.

— Я развращу тебя, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Это все, на что мы были способны. Развращать. Ломать. Любые дети, которых мы бы выносили, стали бы одиночками, альфами. Не связанными теми же законами, превращая мир в опасное место.

Одна из его бровей поползла вверх, и он медленно склонил голову, его глаза стали еще более напряженными, чем прежде.

— Ты что сделаешь?

О боже мой.

— Ты не знаешь? — писк вырвался из моего рта прежде, чем я успела себя остановить.

— Не знаю чего?

Как он мог не знать?

А как же Син и Фантом? Неужели они только что рискнули всем, даже не представляя себе этого?

Все в этом было неправильным.

Тяжесть всего произошедшего сегодня обрушилась на меня разом.

Глава 6

КАРМА

Омеги-самки, казалось, были очень, очень странными.

Милыми.

Но странными.

Прямо на моих глазах все её лицо исказилось, губа задрожала, прежде чем она разрыдалась в голос.

С тех пор как я очнулся в этом месте, я никогда не видел ни одной самки… вообще никакого женского пола. Ну, возможно, одну-две крысы. Как и у многих здешних альф, у меня почти не было воспоминаний о том, что было до «Анархии».

Фантому повезло; он единственный из нас помнил, откуда родом. Или… ему не повезло, если посмотреть на это под другим углом.

Так что, в общем, всё это было для меня в новинку.

Я приподнял ее, прижав к стене душевой, радуясь, когда ее ноги инстинктивно обвились вокруг моей талии. Я приподнял ее за подбородок, и было очень трудно игнорировать то, как сильно мои инстинкты вопили, требуя трахнуть ее прямо сейчас. Это происходило каждый раз, когда моя кожа соприкасалась с ее.

Черт возьми, как же она изголодалась по прикосновениям.

Как такое могло произойти с настолько соблазнительной омегой???

В любом случае, что она там сказала — развратить меня?

Я фыркнул.

Со свежей кровью, стекающей в водосток у наших ног?

— Лунный свет, — сказал я ей. — Я бы позволил тебе развращать меня в любой день недели.

Самая правдивая вещь, которую я когда-либо говорил. Особенно с этими красивыми глазами из жидкого золота, пытающимися проникнуть в мою душу.

К сожалению, это не помогло. Вместо этого ее губа задрожала еще сильнее, и она издала вопль, обвив руки вокруг моей шеи и уткнувшись лицом в изгиб моего плеча.

О боже.

Я нахмурился. Мне нужны были Син или Фантом, чтобы распутать это.

Трахнуть её, я был почти уверен, не было решением проблемы. Хотя мой задний ум был с этим совершенно не согласен. Таким образом, у меня закончились варианты решения.

Поэтому вместо этого я оторвал ее от себя и поставил обратно на пол. Затем я снял резинку для волос, чтобы ее роскошные волосы свободно рассыпались по спине, вспенил шампунь в руках и сделал ей массаж головы.

Она была такой маленькой и очаровательной.

Она не сопротивлялась, а только тихо шмыгала носом, и в ее глазах читалось сильное замешательство всякий раз, когда она бросала на меня взгляды. Спустя некоторое время (когда мы перешли к кондиционеру, и ее волосы стали шелковисто-гладкими) её горе немного утихло.

Кажется, я сделал что-то правильно.

От этого я раздулся от гордости.

Ха.

Может быть, они мне и не нужны.

Думаю, я ей тоже нравился, судя по тому, как ее взгляд постоянно скользил по моему прессу. Клянусь, её рука на мгновение приподнялась, словно она тянулась ко мне.

— Ты можешь трогать, — сказал я ей.

Она могла делать со мной все, что захочет.

Она была… совершенной. Я никогда не видел здесь такой красоты.

Старый страх, который просыпался каждый раз, когда я чувствовал, как растет моя дикая часть, содрогаясь, ожил.

В одни выходные в прошлом году я одичал — частое явление для меня, — но когда я очнулся, я не вспомнил свою стаю.

Ни Фантома. Ни Сина. Ни Вандла.

Я помню их шок. Я помню, как в тот момент это ничего для меня не значило, потому что их лица были новыми.

Обо всем, что было до этого момента, мне пришлось рассказывать.

Страх, который я носил в себе сейчас, был вызван отношениями, которые я построил с ними с тех пор.

Глубокая, интуитивная тревога о том, что всё что я видел, или чувствовал, или говорил — однажды исчезнет. Это не будет значить ничего, и я снова оставлю их.

Когда мы объединились в стаю, они не знали, что я вот так сломан, и мне всегда было интересно — если бы они знали, нашли бы они другого альфу?

Это был постоянный страх, который я носил в себе. Но сейчас, глядя на эту богиню, я понимал, что это ничто по сравнению с тем, что могло бы быть.

Ее ладонь прижалась к моей груди, вырывая меня из моей спирали мыслей, и я почувствовал этот шок от похоти, вызванный тем, насколько она изголодалась по прикосновениям.

Все эти страхи растворились, когда ее дыхание сбилось, а зрачки расширились, когда она впитывала глазами каждый рельеф.

Затем, совершенно инстинктивно, она подалась вперед, и в следующее мгновение я почувствовал, как она проводит своим мягким языком прямо по моему прессу.

Словно придя в себя на полпути, она вмиг отстранилась, выпрямив спину и широко распахнув глаза.

Она выглядела потрясенной.

— Я не знаю, почему я это сделала.

Я застонал, борясь с каждым инстинктом до самого мозга костей, чтобы не прижать ее к стене и не заявить на неё права.

Что это за жестокое испытание?

Может быть, так они узнавали, готовы ли мы уйти через десять дней.

Я обхватил ее щеку, погружаясь в желание — в потребность, — подобного которому я никогда раньше не испытывал. Может быть… может быть, мне не нужно было бояться.

Она не собиралась никуда меня отпускать.

Я знал это — не знаю, откуда, но знал.

Она не была обузой, о которой беспокоился Фантом.

Она была ответом.

Поэтому очень медленно я помог ей выйти из душа и протянул полотенце, чтобы она вытерлась. Я даже старался не смотреть, когда она, извиваясь, снимала под ним промокший топ и нижнее белье. Я потерпел неудачу. Но я пытался.

К сожалению, пока она возилась, она мастерски придерживала полотенце зубами, и у меня не было ни единого шанса увидеть хоть что-то непристойное.

Мне не потребовалось много времени, чтобы закончить свой собственный душ, и когда я закончил, то схватил свое полотенце и направился в следующую комнату. Роясь в комоде, чтобы взять себе еще одни спортивные штаны, а для нее — чистую, сухую футболку. Именно тогда я уловил в воздухе едва заметный след чего-то… иного.

Я нахмурился, неуклюже натягивая спортивные штаны поверх полотенца (чтобы не смущать ее), и оглянулся на дверной проем, где она стояла, прижимая полотенце к груди.

Таким же свежим, как душ, из которого она только что вышла, был след бархатной розы и какао.

Я моргнул, делая еще один вдох и позволяя ему заполнить мои легкие.

Святое. Дерьмо.

Я уставился на нее. Этот запах.

Рокот потребности поднялся в моей груди.

Она была… моей. В прямом смысле моей.

Нашей.

Совпадение запахов.

Выебите. Меня.

Я почувствовал, как остатки здравомыслия, которые тонко привязывали мой разум к этой реальности, мгновенно исчезли.

Глава 7

СИН

Я не был глупцом.

Я знал, что Фантом прав. Мне просто было плевать. Так или иначе, мы найдем выход из этого положения.

Я бы солгал, если бы сказал, что с самого начала дело было не в Холдене. Дело было в нем вплоть до того момента, когда я упер пистолет ему под подбородок и поймал взгляд ее золотистых глаз. Увидел ее вблизи. И впервые с тех пор, как меня бросили сюда, когда мои губы коснулись ее губ, Холден даже не существовал.

Это не было ошибкой, но это означало, что мне нужно было быстро менять планы.

Пока мы шли по грязным, истертым каменным коридорам, мой разум лихорадочно перебирал варианты.

Как и ожидалось, новости уже разлетелись. Немало глаз было приковано к нам, пока мы шли. Похотливые взгляды альф в дверных проемах их комнат или прервавших игру в кости, столпившись вокруг шатких деревянных столов.

«Киммерийские хранилища» располагались в подверженном штормам районе на берегу океана. Стены были толстыми, но недостаточно, чтобы заглушить слабые раскаты грома.

Я приветствовал их.

Связь с внешним миром.

Здесь у нас их было очень мало. Немногочисленные зарешеченные окна, расположенные высоко на стенах, поскольку мы находились на цокольном этаже, были горячими точками для территориальных войн, для которых у меня не было места.

Стая Эмеральд была большой, из восьми членов — что было обычным делом в таком месте. Это означало, что мы могли одолжить Бага и Рика, поскольку для нас двоих бродить в одиночку после такого события, как появление Кресцент, было верной смертью. А пока нас не было, шесть членов их стаи остались в коридоре напротив нашей камеры. Никто не знал, у кого был пистолет — у Кармы или у меня, что обеспечивало еще один уровень защиты.

Я никогда не мог доверять такой большой стае, но стая из четырех человек, как наша, делала нас уязвимыми. И мы были аутсайдерами не только поэтому. Вот почему я работал сверхурочно, чтобы вносить свой вклад.

Пистолет был у меня. Спрятан в одном из немногих мест, где я его хранил. Привязан к ноге, под спортивными штанами. Он был достаточно мал, чтобы не привлекать внимания — или его легко можно было принять за нож.

— Полагаю, сегодня все отменяется, — сказал Баг, оглядываясь на меня.

Я вскинул бровь. Нет, я не собирался проводить вечер, трахая их омегу в клетке, пока они будут смотреть.