Мы и так не могли добраться до сырого, грязного конца нашего родного крыла достаточно быстро.

Мне нужно было, чтобы ее затащили в нашу камеру как можно скорее. Мы жили в самом конце коридора, и это было лучшее место для обороны.

Син опускал ее на пол, прислонившись к дверному косяку, пока дверь была распахнута настежь. Она заглянула мимо него на койки внутри и выглядела так, словно хотела нырнуть туда.

— Это наш дом, куколка, — сказал Син.

Она кивнула, быстро взглянув на него, прежде чем опустить взгляд и снова придвинуться к нему поближе.

— Предупреждаю, мы не пускаем внутрь непослушных омег, — сказал Син.

Я вздохнул, ущипнув себя за переносицу, услышав смешок Джастина позади нас — его стая слонялась возле двери их камеры, которая находилась напротив нашей, и с любопытством наблюдала за происходящим. Однако Баг дал ему подзатыльник, прежде чем тот успел ляпнуть лишнего, и втолкнул его в их комнату.

— Эм… — она сглотнула, с тревогой глядя в пол. — Да, Альфа.

Я закатил глаза, чувствуя, как Син чуть ли не взрывается от самодовольства по связи.

— Заводи её внутрь, ты, здоровенный придурок, — проворчал я, протискиваясь мимо него и подталкивая ее в комнату. Мои нервы сдавали, требуя чтобы мы убрали ее с глаз долой прямо сейчас. — И хватит врать.

Я почти споткнулся на последнем слове, когда моя вытянутая рука задела ее предплечье.

Это был разряд статического электричества и эйфории, и ее глаза метнулись к моим.

О. Мой. Бог.

Она была… Мне пришлось сморгнуть пелену жара, который пытался сварить меня заживо. Она замерла, и мы оба смотрели друг на друга. Она снова сжалась, прижимаясь к Сину.

Мое сердце колотилось в груди, разум вышел из-под контроля. Требуя, чтобы я схватил ее. Защитил её.

Укусил ее.

Заявил на нее права.

Не ждал.

Я едва мог дышать, потребность была такой жестокой. В отличие от остальных членов моей стаи, у меня сохранилось приличное количество воспоминаний из прошлого.

Синдром эхо-гона был кошмарным недугом, из-за которого я в любом случае оказался бы здесь. Но с недугом или без, я был молодым альфой, живущим в Нью-Оксфорде, так что я общался с изрядным количеством омег.

Никогда в своей жизни я не чувствовал омегу, которая так изголодалась бы по прикосновениям, как она.

Я заставил себя сделать еще один шаг, заставил себя прислушаться к тому, что говорил Син.

— Баг — после того, как мы её устроим, мы можем разделиться, чтобы сходить и раздобыть ей кое-какую одежду у Редгрейвов? У них должно что-то быть.

Я услышал согласное хрюканье Бага.

Хорошо. Правильно. Да.

У стаи Редгрейв найдется что-нибудь для обмена. Кресцент придется остаться здесь, по крайней мере, пока. Я не оставлю ее, пока у нас не будет подкрепления. Запереть камеру, чтобы не пустить других альф, было не так просто. Мы не могли сделать этого сами — все двери камер были автоматическими.

После одиннадцати, когда дверь камеры закрывалась, она блокировалась до семи утра. А до тех пор мы были уязвимы даже в нашем собственном крыле.

Но я также не собирался позволять Сину бродить в одиночку, так что нам придется разделиться.

У стаи Эмеральд был Джастин, и именно поэтому, будучи стабилизированными своим собственным омегой (и благодаря тому факту, что они были нашими самыми давними союзниками), я доверял им больше, чем остальным.

Но Холден будет жаждать крови, и, возможно, мы идем прямо к гребаной полномасштабной войне.

Глава 5

КРЕСЦЕНТ

Мы подошли к двери их камеры.

Я прищурилась, заглядывая внутрь, и когда мое зрение сфокусировалось, первое, что я заметила, было море красочных рисунков, нанесенных из баллончика на стены, что было странно, но уютно. Внутри было не слишком тесно, вдоль стен помещались четыре двухъярусные кровати и простой комод. В центре оставалось приличное пространство, где валялось несколько старых гантелей, а вдоль стен располагались две тяжелые железные двери.

Однако с этой комнатой была одна серьезная проблема. Я сделала глубокий вдох.

Здесь пахло очень хорошо.

Типа… до головокружения хорошо.

Оружейный металл. Океанский шторм. Железное дерево и тлеющие угли. Темный, сухой вкус пустынного затмения…

Эти запахи витали в воздухе. В одеялах и стенах. Впитались в каждый угол, в каждый вдох.

Раньше я их не улавливала — альфы, должно быть, носили блокаторы запаха — но теперь…

Я сильно вздрогнула от прикосновения к моему плечу, затем сглотнула, подняв взгляд на кроваво-красные глаза.

Какой запах принадлежал ему? Я не могла знать наверняка, но инстинктивно нашла только один ответ.

Один запах отличался от остальных, успокаивая и лаская меня присутствием, скрывающимся за ним, которое говорило о чем-то более спокойном.

Мой…

Сухой ветер во тьме.

Мое затмение.

Это определенно был запах Сина.

Я дрожала, поняла я.

— Кресцент. — Син хмуро смотрел на меня сверху вниз, и я взяла себя в руки.

Ты изголодалась по прикосновениям, глупенькая. Любой альфа будет пахнуть как рай.

Просто я так устроена. Даже если запахи, которые я уловила там, не были такими.

Тогда мне было страшно. Сейчас я чувствовала себя в безопасности.

Вот и все.

В «Монастыре» они старались по возможности ограничить мое воздействие запахов альф.

Или альф вообще — если только альфа сам не выбирал это, полностью осознавая риски нахождения рядом с омегами с золотистыми глазами и искушения, которые приходят вместе с ними.

А как же эта стая?

Они знали?

Сейчас я находилась здесь с тремя альфами, а Син просто стоял рядом с голым торсом. С его стороны было так мило отдать мне свою рубашку и защитить меня — и других альф здесь — от искушения, но было так, так трудно не пялиться на то, сколько мускулов было на его груди.

Мой пульс участился от одной только мысли об этом.

Или о поцелуе, который он мне подарил…

С таким именем, как у него, я была наполовину уверена, что все это — испытание.

Может быть… может быть, Сестры знали, что здесь происходит, и просто хотели убедиться, что я снова не стану проблемой…

Но рассчитывать на это не стоило.

Я заставила себя улыбнуться, затем огляделась — только не на Сина.

Все они пялились на меня.

Всего час назад мысль о том, чтобы вот так застрять в одной комнате с тремя незнакомцами, показалась бы мне ужасающей, но мой страх… он был не перед ними. Что было неожиданно.

— Что… что я могу сделать? — спросила я. Я огляделась, рассматривая две двери вдоль стен, обе невзрачные и металлические — одна, как ни странно, с металлическим глазком примерно на уровне головы, который, казалось, был закрыт. Кровати, однако, были не заправлены, и я бочком подошла к ближайшей, слегка потянув за одеяло.

Ведь именно этого они и хотят, верно?

Меня научили тысяче вещей о роли омеги, и я усвоила каждую из них, всегда так восторженно слушая сестру Джозефин, зная, что так глупо мечтать о том, что однажды мне доведется применить эти знания на практике, но все равно не в силах ничего с собой поделать.

Было опасно предлагать связь такой греховной омеге, как из золотой стаи, если она не была непоколебима в своей вере.

Быть из золотой стаи — отмеченной этими золотистыми глазами — означало, что я хуже других омег. В течение первого года после появления запаха все омеги должны были отправиться в «Институт», чтобы сделать инъекцию, которая помогла бы нам вписаться в общество. Не сделаешь этого, и наши глаза станут золотистыми, клеймя нас как предателей.

Наши гормоны, наши инстинкты, все в нас было более… диким.

Злым.

Я была опасностью.

Трусихой.

Искусительницей.

Вот почему я одновременно и хотела альф, и была жестока, следуя этому желанию. Вот почему я должна была молить о связи, которая дала бы альфам всю власть, потому что как иначе они смогли бы выдержать связь со мной?

Очень редко стая, благословленная Жрецами, сжалилась над нами — достаточно набожная, чтобы вынести грех золотой стаи.

Они приходили, и мы выстраивались в очередь, жаждая стать той, кого выберут, чтобы сбежать из холодных, одиноких стен «Монастыря». У нас никогда не могло быть такой связи, как у нормальных омег — мы этого не заслуживали, — но быть выбранной означало, возможно, оказаться в объятиях альфы.

И, возможно, если бы мы очень старались, нас могли бы даже полюбить.

Но эм… я не знала, как начать применять хоть какие-то из выученных мной правил теперь, когда я оказалась в «Анархии».

Тревога заскреблась в моей груди, когда я вспомнила хаос, встретивший меня вначале.

Эти красивые альфы спасли меня от него, но если я не смогу понять, что омеги должны делать здесь внизу…?

Комната, в которую меня бросили, была столовой, поэтому я предположила, что им не нужен кто-то, кто будет готовить. Я не знала, насколько это долгосрочно, но если я не разберусь, они могут вышвырнуть меня обратно, чтобы остальные передрались из-за меня.

Я должна была хотеть этого. Возможно, мне даже следовало найти самого одичавшего альфу и позволить ему заявить на меня права, чтобы не погубить никого другого, но… я была слабой и напуганной, а они казались гораздо более нежными, чем я ожидала.

Если я буду хорошо себя вести, может быть, они… Я взглянула на кровати. Их было достаточно, чтобы я спала одна, но может быть…? На мгновение моя кожа коснулась Фантома, и я подумала, пока мой разум затуманивался, что сама сойду с ума.

Я мысленно пнула себя.

Ужасная омега — все это произошло, а я все еще была так слаба перед искушением.

Будь у меня хоть капля уважения к себе, я бы забилась в самый дальний угол и убедилась, что не саботирую их исцеление…

Я сглотнула, поворачиваясь обратно к Сину и понимая, что все трое внимательно наблюдают за мной, пока я дергаю за край рубашки, которая едва сохраняла мою пристойность.

— Я могу следить за тем, чтобы все… было в порядке. И я постараюсь держаться в стороне.

— Держаться в стороне от чего? — спросил Син, удивленно подняв брови и поворачиваясь ко мне.

— Вы видели, что произошло… — Я сглотнула. — Они сошли с ума.

Это были альфы, которые так старались сбалансировать себя, чтобы обрести свободу. Скольких я только что обрекла на гибель? Омеги золотой стаи были природными ловушками. Мне не следовало находиться рядом с обычными альфами, но особенно с теми, кто был уязвим перед искушением и грехом…

— Сойти с ума предполагает отсутствие предварительного состояния, — усмехнулся Син.

Я уставилась на него, не понимая, что он имеет в виду.

— Мы все направили машину с этого обрыва давным-давно, — рассмеялся Карма, опускаясь на ближайшую ко мне кровать.

— Эм… — Я нахмурилась, пытаясь осмыслить сказанное. — О.

— Карма, — сказал Син. — Иди умойся.

— Правда? — Он выглядел не впечатленным, тыкая в липкое красное пятно, все еще покрывающее его шею.

— Да. И возьми ее с собой. Мы с Фантомом подыщем какую-нибудь одежду.

— Возьмешь меня? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Было невозможно игнорировать то, как их взгляды, казалось, все время были прикованы ко мне.

— Тебе нужно помыться, — сказал Син. — Я не потерплю запаха Холдена в этой комнате.

Я вспомнила жестокого альфу, который впечатал меня в стену. Моя спина и голова все еще болели от того, каким грубым он был.

— Конечно. — Я тоже не особо хотела, чтобы на мне оставался его запах, теперь, когда я уловила их.

Но затем…

Последнее, что я успела сделать перед тем, как меня столкнули сюда, — это раздобыть один из подавителей запаха у охранников. В панике я вылила на себя весь крошечный флакон.

Душ все испортит.

Но в какой-то момент он все равно перестанет действовать. Особенно учитывая то, как я была напугана. И моя течка…

Сколько времени пройдет, прежде чем она начнется?

Мне нужно было найти безопасное место, чтобы переждать ее.

Спираль мыслей оборвалась, когда Син подтолкнул меня. Я поняла, что Карма встал и уже находился в открытом дверном проеме, ведущем в следующую комнату. Сквозь него пробивался такой же белый больничный свет.

Я поспешила к Карме, который выжидательно смотрел на меня, но когда я шагнула в дверной проем, то замерла.

— О.

Я понятия не имела, чего ожидала, но это была просто одна большая ванная комната.

Никаких кабинок или чего-то подобного.

Просто перегородка для унитаза и просторная прохладная комната с полами, которые выглядели скорее утилитарными, чем удобными, с уклоном к решетке в углу.

Это напомнило мне душевую в «Монастыре». За исключением того, что туда допускались только другие омеги-самки из золотой стаи.

Карма стягивал с себя футболку, бросая ее в хлипкую металлическую корзину под рядом раковин, и направлялся к душевым, чтобы включить одну из струй. Он проверил температуру воды тыльной стороной ладони, прежде чем снова взглянуть на меня.

Господи, это было уже слишком.

Если это было испытание, я его провалила.

Син был более стройным, чем Карма, с рельефными мышцами на груди и руках, но насыщенная умбровая кожа Кармы покрывала толстые, жилистые мускулы. У него была длинная каштановая коса, спадающая до талии, и ослепительная озорная улыбка, которой он одарил меня, поймав мой взгляд. Он был настолько красив, что у меня в груди все сжалось.

Я опустила взгляд, мои щеки пылали огнем.

Эти проклятые глаза все испортят этим бедным альфам.

Но я была уверена, что он просто помоется первым, а потом я смогу воспользоваться душем.

Ведь он именно так и собирался поступить, верно?

А может быть, к тому времени горячая вода закончится, и она будет холодной. Мне это было нужно. Даже просто глядя на него несколько мгновений, я чувствовала, как между бедрами скапливается влага.