Хотя Сигмы не всегда выбирали стаю, но если они это делали, то защищали ее с яростной преданностью. Это проявлялось в непревзойденной ауре — такой, для контроля над которой требовалось время, и которая вырывалась наружу при столкновении с вопиющей несправедливостью.

Эта реакция была особенно мощной, когда дело касалось их собственной стаи, что приводило к тому, что в истории некоторые общества вообще запрещали им создавать связи.

По этой причине они являются самыми опасными из всех статусов.

СИН

Полтора года назад

Я зашел в тупик.

Котельная была маленькой и тесной, в ней не хватало места для драки. Не говоря уже о драке против дюжины альф.

Меня забросили в Анархию день или два назад, и мне каким-то образом удалось выжить, прячась. Этого времени хватило, чтобы разобраться в местной политике.

Я знал, что новая стая жителей должна была заявить на меня права, что я был для них подарком. Подношением альфам, о которых я ничего не знал.

Которым я ничем не был обязан.

До Анархии были белые комнаты и размытые воспоминания.

Они собирали омег для тестов. Некоторые по прибытии были из золотой стаи — омеги, отказавшиеся от инъекции. Другим не давали их получить ради экспериментов.

И вот однажды, через год после появления запаха — после того, как мне отказали в инъекции, — я посмотрел в зеркало и увидел, что мои глаза вовсе не стали золотыми.

Они стали багровыми.

За этим последовал кошмар. Кошмар, в котором я отчаянно мечтал об экспериментах. О чем угодно, что сделало бы меня одним из обычных омег золота — как Второй, или Третий, или остальные.

Любые эксперименты были бы лучше.

Я провел вечность в тусклой комнате, сходя с ума.

Забытый.

Нежеланный даже для самых жестоких экспериментов в мире.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем они бросили меня сюда, как забытый мусор.

Я был никем.

У меня не было ничего.

Но я не был готов умереть, и не был готов стать рабом какой-то стаи.

Загнанный в угол в задней части котельной, я почувствовал, что что-то произошло. Когда передо мной стояли двенадцать альф, а в будущем маячила темная связь… Я сорвался.

Даже когда это воспоминание проявилось, та часть стала размытой… Багровые брызги. Эхо криков… Я лежал, тяжело дыша и дрожа, среди кучи тел… Кровь пропитала мою одежду, растекаясь по полу.

Я помню, как попятился, затаив дыхание от страха…

Затем дверь открылась.

— Эдвард… — Голос оборвался. Это был первый раз, когда я услышал Холдена.

Я мало что знал об этом месте, но я знал, что смотрю на союзника той стаи, которую только что убил.

Холден уставился на меня, пропитанного кровью, среди неопознаваемых тел.

Мое дыхание было прерывистым, а раны на теле болели, но были ли это царапины, ножевые или огнестрельные ранения… Я не знал.

— Что здесь произошло? — спросил он. Я видел, как он просчитывает варианты. — Стайная… разборка?

Я… не знал. Мои глаза сканировали тела, разбросанные по полу, собственные воспоминания то вспыхивали, то гасли. Я был здесь, но я не знал…

Как я мог не знать?

Это были две стаи?

Мне казалось, что только одна.

Но тогда… как они умерли? И так ужасно?

Я был вырван из своих бредовых мыслей, когда услышал его шаги по комнате — он хлюпал по крови, переступая через тела.

Они были разорваны на куски…

Как…?

Но затем меня рывком подняли за шею, и я посмотрел в жестокие глаза еще одного жестокого альфы.

— Похоже, нам повезло, — пробормотал Холден. — Следующие на очереди, так сказать? Мы получаем омегу — а мы ведь даже еще не жители.

Я был слаб. Едва мог сфокусироваться.

Он…

Он собирался связать меня темной связью.

После всего… после экспериментов… после того, как я оказался слишком сломанным даже для них — вот как все заканчивалось.

Я попытался собрать всю свою ярость, свой страх, свою силу, но, в конце концов, я был пуст.

Вот и все.

Холден оттолкнул меня, заставив растянуться на полу. — Почему бы тебе не побегать, омега. Сделай это веселым.

Я знал, что не должен. Знал, что это доставит ему лишь удовольствие.

Но я побежал.

Я бросился через комнату, отчаянно пытаясь увернуться от Уайатта, первого альфы на моем пути, и я знал, что, должно быть, выгляжу как жалкое, дикое животное, так оно и было.

Я не успел далеко убежать, как боль пронзила мою голову, и я услышал гогот одного из них.

Вот и все.

И во мне ничего не осталось. Я боролся, но этого оказалось недостаточно.

Только вот, прежде чем зубы вонзились в мою шею, альфа замер.

Новые ауры ворвались в комнату, и это был первый раз в моей жизни, когда я увидел Вандла, Фантома и Карму.

СИН — НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Они приковали меня к одной из кроватей в камере стаи Уэйкфилд, и я знал, что они собираются заставить меня смотреть, как ей причиняют боль.

Я рвался из наручников, и звук их лязга о металлические прутья кровати был оглушительным.

Мир вокруг меня мерк, багровый цвет заливал зрение, когда они положили руки на мою омегу.

Я не хотел этого статуса — я хотел тот, который защитил бы ее.

Я был совершенно неправильным, изгрызенный защитными инстинктами без возможности последовать им. Если я должен был так сильно заботиться, то почему я омега?

Она была целым, блядь, миром — была им с того самого момента, как я увидел, как она вошла в эти двери.

Не просто омегой.

Моей омегой.

Теперь у меня было две опоры там, где когда-то была одна.

Моя стая — место, где я был в безопасности. Альфы, которых я должен был защищать. И она — самое драгоценное создание на планете.

Вселенная сузилась вокруг них, двух точек фокуса, копий, вонзенных в самый центр моего сердца.

Она была моей. И это означало, что ни один альфа не должен был прикасаться к ней — если только я этого не позволю.

— Последний шанс, маленькая шлюха, у тебя есть выбор. Ты поменяешься с ним местами? — Слова были как яд, просачивающийся по моим венам, поджигающий их такой яростью, которой я никогда не испытывал.

Она не могла дышать из-за хватки Холдена на ее шее, прижимавшей ее к стене, но все же кивнула головой.

Он фыркнул, отпуская ее, и она схватилась за горло, делая глубокие вдохи.

Над нами, сквозь туман, я услышал слабое жужжание интеркома.

— Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.

У меня кровь застыла в жилах, когда наше время начало таять.

Второй вызов из трех.

Холден замер, метнув на меня взгляд, с ухмылкой на лице. — Похоже, я получаю права на твою омегу, твою связь и твою свободу.

Глаза Кресцент встретились с моими, в них были страх и печаль, но я почувствовал вспышку его ауры, и у меня волосы встали дыбом.

— ХОЛДЕН!

Его взгляд метнулся ко мне, в нем читалось веселье, пока я снова всем весом наваливался на цепи.

— Мы заставим эту суку умолять, даже когда будем ломать ее.

Она еще никогда не выглядела такой крошечной, как сейчас, рядом с огромным альфой с выпущенной аурой.

Он ударил ее с такой силой, что она рухнула на пол в футе от меня, из ее груди вырвался скулеж.

Мое сердце пропустило удар, затем еще один, когда целый океан зашумел в моих ушах, топя мир и мой рассудок вместе с ним.

Неправильно.

Нарушение всего естественного.

Я разлетелся на тысячу осколков.

Что-то щелкнуло в воздухе. Неистовая энергия, которая прожгла мои вены, от плоти до костей. Наручники исчезли, растворившись, как сахар в воде.

У меня не было времени осмыслить то, что каждый альфа в комнате замер. Что Холден отвернулся от Кресцент, его глаза расширились, когда он столкнулся лицом к лицу с монстром.

Не было времени осмысливать, что этим монстром был я, пока мир вокруг меня странно двигался, а все остальные реагировали так медленно, что это казалось почти невозможным.

Я наконец понял глубокую, до мозга костей, ненависть, которую испытывал к этому альфе, выходящую даже за пределы всего того, что он сделал с моей стаей.

Он пытался заявить на меня права.

Инстинкты пылали, лава текла по моим венам, пока я смотрел на него.

Моя стая — это то, на что права заявлял я.

И никогда не наоборот.

Ее перепуганные золотистые глаза были как маяки, сияющие сквозь дымку багровой ярости, и они были маяками для зова, подобного которому я никогда не чувствовал. Чтобы уравновесить силу, настолько необузданную, что не оставалось иного ответа, кроме как расплата кровью.

Глава 51

КРЕСЦЕНТ

Син превратился в ангела прямо на моих глазах — настоящего живого ангела.

Я не знала, как и откуда это взялось, но он был самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видела. Его глаза тускло светились в полутемной камере крошечными красными точками.

У Восходящих были свои Избранные — те, кто был настолько свят, что их действия создавали закон, а не подчинялись ему.

Эта идея всегда пугала меня, но теперь, кажется, я поняла. Не в тех, кого они выбирали, а в нем. В нем было что-то… правильное.

Не просто слепая ярость или гнев — Син был частью природы.

Одно «правильно» на миллион ошибок. Опасность багровых глаз, о которой мы читали — но мне не нужно было этого бояться.

Син добрался до Холдена первым. Он дернул его назад до того, как его кулак врезался в его живот.

Движение было таким быстрым, что казалось нереальным — в одну секунду Холден пытался отстраниться, в следующую его позвоночник изогнулся под совершенно неестественным углом.

Звук рвущихся сухожилий эхом отдался в моих ушах прежде, чем я поняла, что слышу. Крик Холдена оборвался, когда рука Сина сомкнулась на его горле.

Он царапал Сина, глаза вылезали из орбит, пока он издавал сдавленные звуки, его ботинки отчаянно скребли по камню, а аура дико вспыхивала.

Пальцы Сина сжались, и я вздрогнула от влажного внутреннего хруста — хрящи поддались, а кость треснула, словно сухая кора.

Тело Холдена несколько раз дернулось в спазме, прежде чем замереть, затем Син отшвырнул его в сторону, как мусор. Он ударился о стену с тошнотворным хрустом, сползая вниз и оставляя густой красный след на граффити.

Остальные попытались бежать.

Уайатт успел сделать три шага, прежде чем Син схватил его за затылок, прижав его голову к стене.

— Не…! — Его руки взлетели вверх, дрожащая мольба сорвалась с губ, но ладонь Сина надавила. Медленно, на этот раз. Намеренно.

Может быть, мне следовало бы испытывать отвращение или страх, но я чувствовала его ауру и то, как через связь инстинкты двигали им, словно эти действия были даром природы.

Я не могла отвести взгляд, да и не хотела.

Половина стаи уже исчезла, но я наблюдала, как один споткнулся о другого, отталкивая его, пытаясь выбраться первым.

Син поймал их с легкостью.

Разорваны на части… свернутые шеи… пока он не скрылся из камеры, вне моего поля зрения, и все, что я могла слышать — это жестокие звуки и крики.

Все закончилось почти так же быстро, как и началось, и он вернулся, его руки были пропитаны блестящей кровью.

Он был здесь, но в то же время не здесь. Мой Син, но все же… нечто большее, чем омега.

Думаю, именно в этот момент я смогла увидеть ложь.

Каждая проповедь, каждая молитва, которую мне велели читать, каждая заученная строчка — все это отступало перед лицом истины, которую я могла видеть и осязать сама.

Он был моим.

Мой защитник.

Син, мой прекрасный, багровый ангел смерти.

Я не знала, сколько прошло времени, но посреди моря крови он вернулся ко мне, сначала остановившись у того, что осталось от тела Холдена. На секунду он порылся в багровой ткани, прежде чем что-то вытащить.

Затем его рука коснулась моей щеки, и я растаяла от его прикосновения. Боль течки вернулась в полную силу, и я заскулила, потянувшись, чтобы взять его лицо в ладони.

Никогда в жизни я не чувствовала себя в большей безопасности, чем здесь, в его объятиях.

Он был моим — он сохранит меня в безопасности.

Я знала это с большей уверенностью, чем когда-либо в своей жизни.

Он сдвинул одну из моих ладоней, чтобы вложить что-то мне в руки. Я посмотрела на это сквозь странный ореол боли и жара, который опускался на мое и без того слабое зрение.

Серебряный ключ, перемазанный кровью.

Я слабо улыбнулась, сжав его и прижав к груди.

— Пойдем заберем их, — сказал он мне.

Его аура все еще была выпущена, когда он поднял меня, и она была настолько мощной, что ее было почти трудно почувствовать, словно она смещала саму ткань мира.

ФАНТОМ

Над головой я услышал слабое жужжание интеркома.

— Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.

Я уставился в потолок, откуда доносился голос.

— Это…

— Третий вызов, — пробормотал Карма.

Мой пульс загремел в ушах.

Я посмотрел на Карму, отупело отмечая, что он перестал бросаться на металл так, словно это могло нас куда-то привести.

Я уставился на старые аналоговые часы, висевшие на стене над дверями, напоминавшие старый школьный спортзал. У нас оставалось десять минут до закрытия дверей.

Между нами повисла странная тишина, каждая секунда казалась слишком долгой.

Прошло пять минут…

Шесть…

Ужас обоих омег из моей стаи на какое-то время парализовал нас в этой клетке, не давая нам добраться до них. Вот только…

Прошедшее время.

Парализовал.

Страх исчез…

С ними все было в порядке?

— Ты…? — я нахмурился, пытаясь сосредоточиться на этом.

Карма кивнул.

— Что-то случилось.

Я посмотрел на Вандла. Он осел рядом со мной, его глаза были расфокусированы, пока он отчаянно пытался оставаться в сознании. И новые шелковые боксеры, которые я украл, и моя рубашка были разорваны в клочья и перевязаны вокруг ран на его боку. Они не должны были стать смертельными, но станут, если кровотечение не остановить. Ткань пропиталась насквозь, но, казалось, поток остановился или превратился лишь в струйку.