Наших омег.

Вандл прыгнул первым, но я не сильно отстал.

Мой рациональный разум угасал, пока не осталась лишь затуманенная, дикая ярость.

Я ввязывался во множество драк с тех пор, как оказался в «Анархии», но прошло много времени с тех пор, как я вот так высвобождал свою ауру.

Первый кулак угодил мне в щеку, но я выдержал удар как мог, отправив свой в ответ, стараясь не дать обойти себя с фланга. Вандл уже потерял контроль, находясь в самой гуще схватки, как одержимый альфа.

Я отступил, восстанавливая равновесие, затем бросился на приближающегося альфу, радуясь, что у этого не было ножа. Боль пронзила бок от удара другого. Кто-то вцепился мне в волосы, но я резко ударил локтем, попав в кого-то, кто издал кряхтение.

Мир становился размытым, одичалость брала верх.

Карма был с Кресцент — я держался за эту мысль. Он почувствует наш страх и поймет опасность — он позаботится о ней.

Я был уверен, что нанес еще один удар, а затем в черепе произошел очередной взрыв боли, и мир погрузился во тьму.

Глава 42

Одичавший Альфа

Одичавший альфа — это альфа с настолько нестабильной аурой, что она может толкать его на жестокие, бездумные поступки. Восстановление от одичалости — это постоянная борьба, и, хотя омеги могут помочь через связь или просто через прикосновение, гарантии выздоровления нет. Главным образом их характеризуют крайне первобытные инстинкты и желания.

Если одичавший альфа видит убегающую омегу, для него практически невозможно не пуститься в погоню.

КАРМА

Следующее, что я помнил: мои кулаки были в крови, ноги с грохотом отбивали ритм по полу в спринте, а каждый шумный выдох сопровождался приливом адреналина.

Где она…?

Каждый тяжелый вздох эхом отдавался от камня, пока сердце колотилось в груди.

Здесь внизу было слишком темно…

Вой доносился со всех сторон, разрывая мои рефлексы на миллион направлений, а коридоры сливались в размытое пятно, пока я охотился.

Она была в опасности…

Я резко обернулся на звук шагов и увидел бегущего по коридору альфу — нет, преследующего.

Перед ним — наконец-то — я увидел лунный свет в этой бесконечной тьме.

Моя.

Я зарычал, напрягая мышцы, наслаждаясь болью в квадрицепсах с каждым прыжком. Он не мог меня победить. Не тогда, когда дело касалось моей собственной омеги.

Он сдохнет за то, что попытался.

Он выпустил ауру — волны энергии пытались отпугнуть меня.

Я с рычанием прорвался сквозь нее, врезался ему в спину и повалил на грязный пол. Ему хватило одного удара черепом о камень, чтобы обмякнуть.

Последняя угроза — устранена.

Я вытер окровавленные руки о свои спортивные штаны и встал.

Теперь моей единственной задачей было… Что-то…

Я моргнул, пытаясь стряхнуть оцепенение. Сейчас мое тело было быстрым, а вот мысли — медленными.

Я поднял глаза и увидел, как вспышка лунного света исчезла в боковом коридоре.

Мой лунный свет.

Я снова сорвался на бег, заставляя себя выйти за пределы своих возможностей.

Моя сбежавшая омега.

Пылающие инстинкты взяли верх.

Догнать ее.

Показать ей, что я ее защитил.

Волосы цвета лунного света, изящные изгибы, судорожные шаги — через несколько секунд она снова была в поле моего зрения.

Кресцент не оглядывалась, и я слышал ее резкие вдохи.

Мне нужно было добраться до нее.

Но я не думаю, что она знала, чьи шаги грохочут позади.

На мгновение прокралась рациональная мысль. Придерживайся плана — верни ее в камеру.

Защищай ее там.

Потом она оказалась на расстоянии вытянутой руки, и я вспомнил, что план не имел значения; камера не имела значения. Она была моей. Я буду защищать ее и заявлю на нее права, где бы мы ни находились.

Я был так близко, что мог ухватить ее за спинку мешковатой футболки.

А затем она нырнула за угол, несясь по коридору, в котором почти не было света.

Я зарычал, проскользив мимо поворота, и сделал несколько шагов назад, прежде чем смог броситься за ней. Все лампочки перегорели, кроме одной, мигавшей за металлической решеткой в самом конце коридора.

Она неслась к ней на полной скорости, волосы развевались, не решаясь оглянуться.

Я не собирался проигрывать.

Я догонял ее — я схвачу ее до того, как она доберется до следующего поворота.

Она оступилась и с коротким вскриком полетела вперед.

Я вовремя оказался рядом, схватив ее за футболку, чтобы замедлить падение, затем обхватил рукой ее талию и поднял.

Она сопротивлялась, вскрикнув, пока я не схватил ее за подбородок, заставив поднять голову.

Ее золотистые глаза светились в тусклом свете этой единственной лампочки.

Моя добыча.

Мой сладкий лунный свет.

— Карма? — ее голос дрогнул от облегчения.

Моя рука скользнула вниз, чтобы сжать ее горло, но я был осторожен.

Но мне нужно было показать ей, что она моя.

— Почему ты гнался за мной? — ее нос сморщился в замешательстве. — Ты мог бы просто позвать меня.

Я склонил голову, моргая, не зная, как ответить.

Она бежала… Конечно, я погнался.

Она нахмурила брови, ее рука поднялась к моей щеке, как будто она увидела в моих глазах что-то новое.

Я разглядывал пот, стекающий по ее вискам и мочивший корни ее волос. Все ее лицо раскраснелось ярче, чем когда-либо, но паника, которую я сначала заметил в ее глазах, угасала.

— Где остальные? — спросила она. — Я думала… что-то пошло не так?

Не так?

Верно… стая.

Я нахмурился, проверяя связь — ее слова лишь слегка вернули меня к реальности.

Однако там было тихо. Син был там, и я чувствовал его беспокойство, но остальные… ничего.

Мы были в безопасности. Она была у меня.

И на этот раз Син не мог помешать мне сделать ее своей.

Я уже знал, как ей нравится, когда к ней прикасаются — я наблюдал за каждой крошечной реакцией, когда Син трахал ее в той клетке. Отмечал, что заставляло ее стонать громче всего.

Мои зубы царапнули ее ухо, и она вздрогнула и заерзала, ее маленькие ручки потянулись вверх, чтобы схватиться за мою рубашку.

— Карма, — заскулила она. — Я думала… Я думала, ты…

Я зарычал, сильнее сжимая ее горло. Не сильно, ровно настолько, чтобы дать ей понять, что они мертвы, а она — моя.

Я просунул вторую руку в ее спортивные штаны, нашел ее трусики, насквозь промокшие от смазки, и погладил ее прямо через них.

Она ахнула, ее горячее дыхание коснулось моего уха.

— Значит… мы в безопасности?

Я сместил руку на ее горле, поправил большой палец и наклонил ее голову так, чтобы она не могла отвести от меня взгляд.

Со мной она всегда была в безопасности.

Я ввел в нее палец, и ее глаза закатились. Я трогал ее, пока она не начала извиваться, а ее щеки не стали красивого розового цвета.

— Покорись, — вырвалась команда, и я отпустил ее горло, отстранившись, чтобы она могла выполнить приказ.

Я схватил свою футболку со спины, стянул ее и бросил на землю.

Ее глаза были полузакрыты и блестели, грудь все еще тяжело вздымалась после испуганного бега. Она опустила обе руки на пояс своих штанов и стянула их вместе с бельем так, что они упали к ее ногам, затем повернулась, чтобы упереться руками в стену и выгнуть задницу навстречу мне.

— Так… так правильно? — спросила она.

Я одобрительно зарычал.

Мой член пульсировал слишком сильно, узел готов был взорваться от потребности оказаться внутри нее. Смазка намочила ее бедра, и я толкнул ее ноги коленом, расставляя их чуть шире, пока высвобождал свою длину.

Затем я схватил ее за бедра и одним сильным толчком вошел в нее.

Она вскрикнула, звук эхом отозвался слишком опасно. Это могло стать призывом сирены для любых других альф, которые осмелились бы остаться вне своих камер сегодня ночью.

Я убью любого, кто попытается притвориться моим соперником за нее, точно так же, как я разорвал альф, посмевших разлучить меня с ней.

КРЕСЦЕНТ

Я — его.

Карма хочет меня.

Я видела хаотичную бурю, кипящую в его глазах, и знала, что это только поможет.

Ему нужно было найти баланс, и я могла дать его.

И мне он был нужен, мой разум теперь затуманился от похоти, которая нахлынула, когда он заявил на меня права. Те неконтролируемые инстинкты, которые оставляли дыры в моей памяти, когда я крала те первые ключи — они снова поднимали головы.

Я просто хотела быть его.

Забыть эту тюрьму, тех ужасных альф — и всех людей, которые преследовали нас.

Его рука крепко сжала мое бедро, удерживая на месте, пока он с силой входил глубже. Я чувствовала каждый дюйм его длины, и это прогоняло мой нахлынувший страх, сменяя его удовольствием.

Когда он гнался за мной, я думала, что это кто-то из других альф. Один из тех, кто причинил бы мне боль, если бы поймал — вроде Холдена или того, кто выкрикивал мерзости, когда я была в клетке с Сином.

Но он был единственным, кто подошел достаточно близко, чтобы прикоснуться ко мне.

— Ох… — выдохнула я, почувствовав, как его узел ударился о мой вход. Фантом отдал мне свой, и это было блаженством.

Мне это было нужно.

Мой альфа.

И, должно быть, я правильно покорилась, хотя и не совсем понимала, что это значит. Он вознаградил меня за то, что я это сделала.

Он держал меня, пока мое нутро пульсировало от потребности, и отдавал себя мне. Я бы не смогла молчать, даже если бы попыталась, и шлепки его бедер о мою задницу эхом разносились по коридору. Он заблокировал все слабые нотки запахов других альф, витавшие в воздухе, заполнив его искрящейся энергией и свежим ароматом океанского шторма.

Мое возбуждение усилилось, когда его аура дрогнула, а его контроль пошатнулся.

Все в «Анархии» будут знать.

Они будут знать, кто мои альфы, и что они обращались со мной как со своей идеальной омегой, что они заберут меня отсюда с собой.

Мои руки сжались в кулаки, и я изо всех сил старалась удержаться на стене под напором его грубых толчков.

Его узел давил на меня, и я подалась навстречу этому давлению. Каждый дюйм моего тела болел от нужды, боль пронзала меня от пустоты внутри.

— Альфа, — простонала я. — Еще!

Его рычание прокатилось через нас обоих, его аура росла и дрожала от нестабильности. Мне следовало бы испугаться этой хаотичной энергии, но я знала, что он не применит ее против меня.

Поэтому я жадно вдыхала его штормовой запах, электрически заряженный так, что по телу пробегали искры.

— Карма, — я заскулила, произнося его имя и прижимаясь к его толстому узлу.

Внезапно он резко подался бедрами вперед. Его узел скользнул внутрь меня, слегка надавив, а затем все вокруг стало белым.

Это было не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывала.

Я даже стоять не могла — Карме пришлось придерживать меня, когда у меня подогнулись ноги. Я чувствовала, как дрожат его мышцы, когда он издал гортанный рык, достаточно резкий, чтобы я испугалась, но страха не было.

Его узел намертво прижал его ко мне, и его сперма наполнила меня обжигающим, приятным теплом. Он был намного выше и сильнее меня, прижимая меня к стене. Я чувствовала себя в безопасности и под защитой.

Что-то начало пробираться на задворки моего сознания.

…Я попробовала открыть дверь и обнаружила, что наша камера заперта…

…Остальные молчали…

Все это исчезло, когда его зубы царапнули мою шею.

Я не смела просить его оставить метку, но не могла сдержать пронзительный скулеж.

Он застонал, сдвинув бедра так, будто мог прижаться ко мне еще ближе — и это оказалось возможным.

Я ахнула, когда его зубы вонзились в мою шею, и вспыхнула связь. Она создала более сильную связь, чем та связь стаи, к которой я привыкла — прямую линию от меня к нему.

Я кончила с серией резких криков, которые он даже не попытался заглушить.

Он прижимал меня к стене, пока мои ноги превращались в желе. Он позволил мне осесть, моя щека прижалась к прохладной стене, а его язык вылизывал свежий след от укуса, который он оставил.

Моя стая была настолько идеальной, что это казалось сном.

И мы… Мы сбежим отсюда завтра, при условии…

Смутное воспоминание возникло на краю сознания, пытаясь вырвать меня из этого томного момента. Отвлечь меня от узла и укуса моего альфы.

Мы… Возможно… Не в безопасности здесь, прошептал голос.

Но ведь я была со своим альфой, а значит, ни о какой опасности и речи быть не могло.

Мой мозг снова расслабился ровно в тот момент, когда Карма напрягся.

Сделала ли я что-то не так, позволив ему держать меня, пока мы были сцеплены? Должна ли я была заботиться о нем вместо этого?

В тишине темного коридора, наполненного только тихими звуками нашего тяжелого дыхания, я уловила звук шагов всего через пару секунд после него. Это успокоило мои опасения, но вызвало новый приступ ужаса.

Кто-то идет.

Прятаться было негде. Мы не могли бежать, не в сцепке. И смог бы он вообще так драться?

— Ох, черт. — Выругался он себе под нос, убирая от меня руки.

Карма наклонился и повернулся в сторону, пытаясь нащупать штаны, которые валялись у его ног. Он искал что-то в карманах, становясь все более нервным, по мере того как шаги приближались, казалось, даже ускоряясь.

Он сдался, так и не найдя того, что искал, притянул мою спину к своей груди и развернул нас так, чтобы я оказалась спиной к выходу из коридора. Я попыталась заглянуть через плечо, но не смогла ничего разглядеть из-за его широкой груди. Меня тоже никто не мог увидеть.

Зачем вообще меня прятать?

Думаю, было очевидно, что он не один.

Извиваясь, я попыталась высвободить его узел, но добилась лишь того, что он крякнул и велел мне не двигаться.

Шаги остановились поблизости, и прошло несколько секунд, прежде чем кто-то заговорил.