Я застонал, но не мог даже замедлиться, когда ощущения стали ослепительными.

— Свяжи ее узлом.

Она ахнула, когда я вошел до конца, растягивая ее тугую киску вокруг моего узла. Но я все еще не мог кончить, мои нервные окончания горели.

— Син! — прорычал я.

Мне это было нужно.

— Ты не кончишь, пока она не кончит во второй раз.

Я начал медленно двигаться, давая ей привыкнуть к ощущению того, как она сжимает мой узел. Син потянулся к ней, помогая мне: его пальцы нашли ее клитор и начали быстро кружить по нему.

— Как тебе твой первый узел, Светлячок? — спросил Син.

Ее взгляд метнулся к моему. Я был напряжен, зубы стиснуты, но полностью заворожен.

— Я чувствую себя такой заполненной, — заскулила она.

— Тебе хорошо, детка?

— Да — ах! — Она тихо ахнула, когда я снова толкнулся в нее.

Черт возьми. Гордость расцвела в моей груди, когда до меня дошло. Я заявлял права на свою истинную. Это было похоже на мечту, к которой я не смел прикоснуться слишком долго.

— Жестче, — скомандовал Син.

Я обхватил ее бедра обеими руками, беря ее, как дикий зверь.

Со вскриком она кончила снова, и, наконец, моя разрядка почти ослепила меня, когда я излился в нее. Каждый толчок уносил меня все дальше в блаженство, пока я не опустошился до конца.

Затем я рухнул на нее, чувствуя, как команды Сина разом отпускают меня.

Глава 38

ФАНТОМ

Синдром эхо-гона

Синдром эхо-гона — это состояние, при котором во время фазы восстановления альфы происходит гормональный сбой. По мере завершения гона физиологический «спад» ошибочно провоцирует химический всплеск, который запускает цикл заново, потенциально загоняя альфу в бесконечную петлю. Эта ошибка обратной связи оставляет лишь 12–24 часа ясного сознания между гонами.

Гарантированного лекарства от Синдрома эхо-гона не существует; хотя известно, что создание связи с омегой бывает эффективно, успех не гарантирован, из-за чего иногда стая остается с больным альфой.

После самого горячего траха из моих снов я притянул Кресцент к себе, укутав нас в одеяла ее гнезда и обложив подушками. Она была ошеломлена, вцепившись в меня и свои ключи, а по связи от нее исходили счастье и самодовольство.

Син, который выглядел очень довольным собой, устроился на своей новой кровати.

Карма и Вандл бросали на меня дико ревнивые взгляды, но, к моему удивлению, они оба оставили меня обнимать ее в одиночестве.

Мой узел все еще держал ее, и не похоже было, что он отпустит ее в ближайшее время. Я воспользовался этим, и мы так и устроились.

Спустя какое-то время я посмотрел на нее сверху вниз, мой голос был мягким.

— Ты… расскажешь мне о ключах, Маленькая Омега? — спросил я. — Я правда… хочу знать.

Она взглянула на меня, и в ее глазах промелькнула искорка грусти.

— Я не хочу, чтобы ты нервничала, — добавил я.

— Тогда почему бы тебе не отменить это, — прошептала она.

— Я не могу, Маленькая Омега. — Я взял ее за щеку. — Я слишком напуган.

Ее брови поползли вверх.

— Ты же альфа. Разве тебе вообще положено чего-то бояться?

Я усмехнулся.

— Определенно, когда дело касается моей истинной. Все, чего я хочу, — это вытащить тебя отсюда.

Она нахмурилась, долго обдумывая это. Однако, когда она снова прижалась ко мне, она была уже менее напряженной.

— Я расстроюсь, если буду о них говорить.

Я кивнул, притянув ее ближе и поцеловав в лоб.

— Все в порядке.

Впрочем, она была гораздо менее тревожной после того, как ее хорошенько трахнули и свершили ее «возмездие».

Син был гением.

Спустя некоторое время она снова подняла взгляд.

— Ты ведь помнишь то, что было раньше, да? — спросила она. — Когда ты был снаружи?

— Ага, — не то чтобы мне нравилось об этом вспоминать, конечно.

— Почему ты хочешь выбраться?

— Потому что здесь дерь… ужасно, — сказал я, проглотив ругательство прежде, чем оно сорвалось с языка.

— Но чего ты хочешь, когда выберешься?

— Второго шанса.

— Второго шанса?

— На… всё это. Та жизнь, что была у меня до этого, вообще не была жизнью. — Она началась только тогда, когда меня посадили сюда. И когда, спустившись с верхних уровней Хранилища, я рискнул в «Анархии», и наша стая сформировалась вокруг Сина.

— Почему?

— Я был болен. Совсем один. — Я оказался в этом богом забытом месте, потому что у меня был Синдром эхо-гона. — Я пытался выжить, но я был один в районе Гритч, а с таким заболеванием, как мое, почти невозможно справиться без денег или системы поддержки.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Каким заболеванием?

— Связанным с гоном. Это означало, что в добрых восьмидесяти процентах случаев, когда у меня заканчивался гон, мое тело мгновенно запускало следующий. — Седативные препараты были слишком дорогими, и было трудно рассчитать время их приема. К тому же, я не мог быть в отключке вечно.

— Тебе кто-нибудь помогал?

Я покачал головой.

— Отчужденная семья. Не захотели иметь со мной ничего общего, когда мне поставили диагноз, не то чтобы от них когда-то был большой толк.

— И не было вообще никакого лечения?

— На самом деле нет. На черном рынке есть наркотик — инъекция, которая поддерживает альфу в сознании во время гона. С ним я мог хоть как-то работать, чтобы сводить концы с концами.

— В сознании? То есть, ты не спал? — Она казалась потрясенной. И я понял, что эта милая омега лучше, чем кто-либо из моих знакомых, понимала эту боль. Она оставалась в сознании во время своих течек.

Мало кто из альф притронулся бы к этой инъекции, потому что быть в сознании во время гона — это сущий кошмар.

— Это означало, что я мог перебиваться случайными заработками. Иногда я пропускал прием наркотиков и участвовал в боях во время гона за деньги — платили немного, но зато я мог участвовать в них постоянно.

Эти наркотики разрушали мою психику и делали циклы более жестокими.

— Как долго это длилось?

— Я представился, когда мне было семнадцать, так что добрых несколько лет.

Впрочем, все было как в тумане, и я потерял счет времени. Я жил в маленькой комнате с замками изнутри на те дни, когда не мог принять дозу, но этого было недостаточно.

— И ты… был один? — спросила она, и ее голос дрогнул от печали. — Все это время?

— Более или менее. Место, где я жил, было дешевым приютом для таких альф, как я. Иногда я разговаривал с некоторыми парнями, когда мы были в ясном уме.

Я не упомянул, что через какое-то время перестал это делать.

Слишком многих потерял.

Уровень самоубийств зашкаливал, и я знал, что если продолжу смотреть, как они вот так уходят, то стану следующим.

— Зачем они засадили тебя сюда? — спросила она.

Я сглотнул.

— Купил плохую инъекцию, и гон накрыл меня, когда я был на улице. В итоге я покалечил группу девятнадцатилетних парней. Они выжили, но меня затащили в изолятор. Из-за огласки и моей поздней стадии диагноза они не отправили меня в больницу — они бросили меня прямиком в Киммерийские Хранилища.

— А потом… здесь, внизу, стало лучше? — спросила она.

Я усмехнулся, бросив взгляд на Сина.

— Твоя истинная пара — тот еще сумасшедший ублю… — Я осекся, когда она свирепо на меня посмотрела. — …уникум, — поправился я. — Создание связи с омегой — единственное известное лекарство, но иногда оно не работает. Тогда они все оказались бы в ловушке связи с безумным альфой.

Чертово безумие. Но Син даже глазом не моргнул, рискнув без лишних вопросов.

Он решил, что мы ему нужны, и на этом все.

— Что ж… — сказала она после паузы. — Не могу дождаться, когда стану частью твоего второго шанса. — Она перевела взгляд с меня на остальных.

— Пожалуйста, Маленькая Омега. Еще всего три дня, и мы достанем тебе столько ключей, что ты не будешь знать, что с ними делать.

Она так мило сморщила носик, покосившись на Сина, словно ей требовалось подтверждение, что я говорю правду, но он ободряюще ей кивнул.

— Ладно, — драматично вздохнула она, обхватив меня своими изящными ручками за талию. — Полагаю, я могу подождать.

Глава 39

Два дня до апелляции

ФАНТОМ

Единственный плюс того, что Кресцент воровала ключи (и я буду до смерти стоять на том, что плюс был всего один, и ей нужно запретить делать это снова), заключался в том, что теперь ограбить комнату с контрабандой стало намного проще.

Никакого обмена быть не могло — не так близко к нашей апелляции, и не тогда, когда они вступают в сговор со стаями, крадущими омег.

Конечно, ограбить самую охраняемую комнату в «Анархии» было не так-то просто. Даже с ключом.

Комната с контрабандой круглосуточно охранялась двумя членами стаи Доминика — или их союзниками. Нам придется проникнуть туда после того, как двери запрут, когда вокруг будет ходить меньше людей и не будет никакой поддержки. Подкрасться и заставить замолчать охранников, чтобы никто не узнал, кто обокрал хранилище. Затем нам придется продержаться весь последний день и ночь до того, как утром нас вызовут на апелляцию.

И будем надеяться, что вызовут не с опозданием, как это было со стаей Лео.

В теории звучало легко. На практике — сложнее. Еще сложнее, если учесть, что нам нужно взять с собой Кресцент на ограбление.

Син рассказал мне, что произошло с союзниками стаи Лео.

Они ни хрена не сделали.

Теперь у омеги из стаи Лео появилась новая стая, которая выставляла его напоказ, демонстрируя его следы от укусов и синяки. Вчера они трахнули его прямо посреди площади, и я был рад, что Кресцент не было со мной, чтобы это увидеть.

Я сомневался, что его новая стая продержится долго — они были слишком самоуверенны для стаи, не являющейся жителями, — но свой урон они уже нанесли. А его следующая? Вероятно, будет ненамного лучше.

Учитывая это, за пределами нашей стаи не было ни души, которой я доверял бы настолько, чтобы подпустить к Кресцент так близко к нашей апелляции.

— Ты не зашел. — Раздраженный рык прорезался сквозь хаос кафетерия.

Мы находились на окраине зала — вся наша стая, половина стаи Эмеральд и несколько парней из Уэйкфилдов. Пытались сидеть тихо и не нарываться на неприятности.

И все же неприятности всегда находят нас.

Мой взгляд поднялся и встретился со взглядом Джареда, пытаясь оценить, насколько именно сварлив альфа из стаи Арчива сегодня.

— Я бросил книги в прорезь для возврата. — Я придвинулся ближе к Кресцент на скамейке.

Она смотрела в свою тарелку, ее щеки порозовели. Наверное, не от раскаяния — хотя, возможно, она все еще немного беспокоилась за свои мизинцы.

— Тайлер велел тебе сделать не это.

— Эм, извини. — Я переглянулся с Вандлом через стол. Я думал, что разобрался с кражей ключей, но, видимо, что-то упустил… каким-то образом. — А что еще было нужно?

— Тайлер хочет ее видеть. Ты ее не привел.

Кресцент резко выпрямилась, ее голова дернулась, чтобы посмотреть на Джареда.

— Мне жаль! — пискнула она. — Правда, жаль. Я обещаю, я больше никогда этого не сделаю.

Ее мольба вырвалась на одном дыхании, и она прятала руки за спиной. Берегла свои пальцы.

Джаред прищурился, его морщины стали глубже.

— Дело не в этом. Пошли.

Колеблясь, я еще раз оценил его. Если бы он собирался наказать нас за то, что мы оставили себе кольцо, он бы уже это сделал.

И, на самом деле… Я огляделся. Стены смыкались вокруг нас.

Если в чем-то стае Арчива и можно было доверять, так это в том, что они не лезли в драмы. У них были давние союзы, которые не требовали ничего слишком разрушительного, и они были счастливы в своей библиотеке.

Если мы хотели спрятать нашу омегу с глаз долой, на территории, которая была настолько нейтральной, насколько это вообще возможно здесь внизу, это могло быть идеальным местом.

Я помог Кресцент подняться со скамейки, переплетая свои пальцы с ее. Они были холодными, и когда я посмотрел в ее дрожащие золотистые глаза, подчеркнутые светлыми ресницами, она выглядела неуверенной. Словно не знала, стоит ли ей бояться или нет.

Я поцеловал ее в нос.

— Я защищу тебя.

— Ты ведешь себя так, будто я собираюсь размазать твои мозги по библиотечным книгам, — фыркнул Джаред с расстояния в несколько футов.

Вандл и остальные встали, и он уставился на Джареда так, будто именно этого он и ожидал от библиотекаря. Но он не знал этого места так, как я. Он слишком долго был одичавшим.

Я поймал взгляд Сина и многозначительно обвел глазами кафетерий, где на нас скрестилось так много взглядов. С каждой секундой, приближающей нас к выходу, мы теряли ценность для наших союзников, а безопасных мест было мало.

Я не доверял до конца даже нашей камере.

Не сейчас, когда финал так близок.

Но в библиотеке было тихо и она хорошо защищена.

Я не мог озвучить свои доводы вслух, но Син все понял. Он схватил Вандла за руку, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо объяснение. Карма, казалось, был счастлив пойти куда угодно, лишь бы оставаться приклеенным к Кресцент.

— Это не марш на смерть, — добавил Джаред в момент напряженной тишины. — Это дружеская, блядь, просьба.

Это вызвало робкую улыбку на губах Кресцент.

Ворчливый альфа-библиотекарь начинал ей нравиться. А я робко верил, что он не растопчет это зарождающееся доверие.

КРЕСЦЕНТ

— Шах и мат.

Я нахмурила брови, глядя на черного ферзя, который загнал моего белого короля в угол. Клетчатая доска и ее фигуры все еще едва ли имели для меня смысл, но Тайлер не давал мне поблажек.

Им все-таки не нужны были мои пальцы. Тайлер просто хотел, чтобы с ним кто-нибудь поговорил о книгах, а потом предложил научить меня играть в шахматы.

— Была ли… какая-нибудь возможность выиграть эту партию? — спросила я.