Она игнорировала меня за работой, хотя становилась все более нервной, чем дольше я на нее смотрел.

Это был такой гормональный срыв, какого я никогда не видел.

Наконец, закончив, Кресцент посмотрела на меня блестящими глазами, явно находясь на грани слез.

— Мне нужно больше. — Ее голос сорвался.

Эм.

О… боже.

— Я достану тебе еще, как только мы выберемся отсюда. — Я подарю ей целую комнату, набитую таким количеством ключей, что она сможет в них плавать.

Но сначала нам нужно было пережить апелляцию.

До тех пор

— Больше никаких ключей здесь.

— Но т-ты же говорил, что я в твоей стае и могу нарушать правила столько, сколько захочу.

— Я… — Моя челюсть беззвучно зашевелилась, пока я пытался переварить это.

— Это просто ключи, — сказала она.

— Тебе нужно подождать три дня, Маленькая Омега…

— Но…

— Никаких «но». Если остальная часть «Анархии» узнает, что ты воруешь…

— Перестань так говорить. Воровство — это грех. Я не ворую, это их дом.

Я сделал вдох, пытаясь подавить свой гнев. Это была не ее вина. Это исходило от страха, который я чувствовал теперь, когда мы были так близко.

Ничто не должно было пойти не так.

Но она не заслуживала того, чтобы я срывался на ней.

— Это все, Светлячок? — Син пододвинулся ближе и рассматривал кольцо с коллекцией. Она зарычала, когда один из нас коснулся их, но, конечно же, Сину это сошло с рук.

— Тебе… нравится? — спросила Кресцент, наблюдая сверкающими глазами за тем, как Син изучает ее трофей. — Я… это было и для тебя тоже.

— Для меня? — Син с любопытством посмотрел на нее.

— Ключи важны для тебя, — прошептала она. — Я видела. А ты не вьешь гнездо, поэтому я подумала… — Она замолчала, внезапно выглядя неуверенной.

Но я видел, как кровь отхлынула от лица Сина.

— Что… это значит?

Ее губа задрожала.

— Я… теперь вспомнила. Ты держал его так близко, будто он был очень важен. А потом все захотели его у тебя отобрать, поэтому я… я спрятала его в надежное место.

— Светлячок… — Син выглядел ошеломленным. — Что ты спрятала в надежное место?

Ее взгляд метнулся от меня к Вандлу и Карме, затем к Сину, и она выглядела так, будто вот-вот расплачется.

— Вы не можете его забрать, — прошептала она.

— Ты не… — Я никогда не видел, чтобы Син не находил слов. — Но клетка… нас бросили в клетку, потому что у меня его не было.

— Они не могли его забрать…

Правда медленно доходила до меня, и мои губы приоткрылись от шока.

Да… ладно.

Но моя маленькая омега-клептоманка уже рылась в кармане, чтобы достать тот единственный ключ, которого не было на кольце.

Ключ от комнаты с контрабандой.

СИН

Этот гребаный ключ… все это время был у нее?

Единственная причина, по которой мы оказались в клетке, заключалась в пропаже ключа от комнаты с контрабандой.

Наш козырь растворился в воздухе.

И все же, мы бы нашли его, если бы догадались обыскать карманы Кресцент.

Она смотрела на меня снизу вверх с таким милым выражением лица, все еще сжимая ключ в кулаке.

Я закрыл глаза, блокируя связь стаи, чтобы она не почувствовала бушующие во мне эмоции. Я не злился на нее — злиться на нее было невозможно.

Просто… черт возьми.

И я чувствовал себя виноватым. Ей ведь вообще не обязательно было проходить через этот опыт с клеткой, и, хотя она радовалась каждый раз, когда упоминалось о предъявлении прав, мне все равно было плохо.

— Спасибо, светлячок, — хрипло сказал я.

Кресцент вонзила зубы в нижнюю губу, изучая мое лицо, словно могла заметить каждый намек на разочарование.

— Я-я извиняюсь, что взяла его, не сказав тебе. Но я подумала… Я боялась, что Холден может его забрать, а ты казался таким привязанным к нему.

В пылу того напряженного момента я не заметил, как ее маленькая ручка скользнула в мой карман и вытащила этот жизненно важный кусок металла.

По крайней мере, я был не единственным, кто пал ее жертвой. Она стащила немало.

— Эм, я был привязан к нему, — успокоил я ее. Ну, из-за того, что мы могли бы за него купить, но я не собирался ей этого говорить. — Ты все сделала правильно.

— Все на меня сердятся.

Эта проклятая связь — она держала свой конец таким открытым, что закрыться от нее казалось тяжким грехом. Я бросил свирепый взгляд на своих товарищей по стае, которые не могли держать свои эмоции под контролем.

Они все были так же ошеломлены, как и я.

Мы вообще объясняли ей ту череду событий, которую повлекла за собой потеря ключа? Похоже, она еще не сложила два и два, хотя мы лихорадочно искали ключ прямо перед тем, как нас схватила стая Редгрейв, чтобы заставить устроить шоу.

Но с другой стороны… Что ж, она была далеко не так напугана, как я ожидал.

— Ты решила скрыть это от меня, зная, что ценой станет клетка?

— Нет. — Она покачала головой. — Первые несколько ключей, что я взяла… Думаю, у меня был сильный гормональный сбой из-за пропущенной течки, а потом эти наркотики…

Я нахмурился. Наркотиков было много.

— Что это значит? — спросил Фантом. Я заметил, как ее красивые золотистые глаза слегка сузились при звуке его голоса, и помолился ради Фантома, чтобы она не была злопамятной.

— Я не помню первых нескольких раз, когда брала их. Знаю, это звучит глупо, но я просто… потеряла контроль. Они были мне так нужны. Теперь я помню, но тогда — нет.

Я никогда не слышал об омеге, которая бы отключалась из-за инстинкта гнездования, но почему-то не был удивлен.

Она изголодалась по прикосновениям, ей годами запрещали вить гнездо и общаться с альфами, она пережила пять мучительных течек, никогда не чувствовала узла, ей дали препарат, вызывающий течку, а затем блокатор, чтобы остановить ее. Затем ее связали темной связью и впервые позволили почувствовать свои инстинкты.

Иисусе.

И все это началось потому, что она хотела сохранить этот ключ в безопасности для меня? В этом был только один плюс.

Проникновение в комнату с контрабандой больше не было проблемой.

Когда я впервые увидел его, я подумал о том, чтобы просто обменять его на линзы, но наши альянсы слабели, и я не хотел доверять ключевой элемент нашей апелляции кому-либо еще. Даже Редгрейвам.

Глава 37

ФАНТОМ

Был поздний вечер. День выдался долгим, и я чувствовал вину за команду темной связи, но не мог взять свои слова обратно.

Двери наконец-то были заперты, и Сину удалось собрать воедино план — что было гораздо проще теперь, когда у нас был настоящий ключ от комнаты, в которую нам нужно было проникнуть.

Ограбление состоится завтра ночью. Как только мы закончим, нам останется продержаться всего один день, а то, что мы хотели взять, было таким маленьким, что Редгрейвы вряд ли бы заметили пропажу до нашей апелляции.

Кресцент была… ну, она все еще представляла собой комок из белого одеяла, рычащий каждый раз, когда кто-то, кроме Сина, подходил близко. Спустя долгое время именно он снял напряжение. Сразу после очередного легкого витка паники в связи он вздохнул и придвинулся ближе к Кресцент.

Она вздрогнула, но не зарычала, явно распознав запах пустынного затмения как невраждебный.

— Они сказали мне, что я больше не могу их брать. — Услышал я ее шепот с другого конца комнаты, когда он привлек ее в свои объятия, и одеяло спало.

— Я знаю, — пробормотал Син, поглаживая ее по волосам.

— Не мог бы ты приказать Фантому пойти и засунуть голову в унитаз?

Бровь Сина поползла вверх от этой капризной просьбы.

— Мог бы.

— Син. — Я почувствовал резкость в своем голосе, поднимаясь на ноги.

— Тебе бы стало от этого легче, Светлячок?

Карма, который в этот момент рисовал, поперхнулся смешком, а Вандл приподнял голову от подушки, чтобы посмотреть на нас, и в его глазах плясало восторженное любопытство.

— Подойди сюда. — Команда Сина сковала меня, и это было странное чувство. Я начал действовать прежде, чем смог себя остановить, подходя к ним.

Я остановился перед кроватью, мой взгляд метался между озорными багровыми глазами Сина и ее золотистыми радужками, в которых блестело нечто гораздо более обнадеживающее.

— Жди здесь, — сказал он мне, затем посмотрел на нее. — Я придумал кое-что получше.

Трепет ужаса пробежал у меня по спине от самодовольного выражения лица Сина.

— Я не могу заставить его отменить приказ, но я могу устроить тебе месть.

Кресцент закивала, выглядя с облегчением.

Син наклонился и прошептал что-то ей на ухо. В то же мгновение по связи от нее ко мне передалась волна восторга, и она радостно взглянула на меня.

Какого черта тут происходило?

Но мой разум опустел, когда Син потянулся вниз и потянул за край ее футболки.

Затем он легко стянул ее через голову. Я взглянул на дверь, но она уже была заперта на ночь, так что здесь была только наша стая.

У нас было не так много нижнего белья для нее, и мы сами стирали свои вещи в ванной, так что на ночь она ложилась без него. Но это означало, что ее прекрасные груди оказались на виду в ту самую секунду, когда она сняла футболку, и я не мог отвести от них глаз.

Но эм… что он собирался заставить меня сделать?

Я не мог даже шагу ступить.

Кресцент пошевелилась, повернулась и отползла назад в свое гнездо, затем легла. В следующее мгновение она стянула свои мешковатые спортивные штаны.

Господи Иисусе.

Неужели он собирался снова подвергнуть меня пытке, как тогда с клеткой? Заставить смотреть, как он ее трахает — только на этот раз она была почти в пределах досягаемости.

Может, он привлечет к этому остальных.

Я подавил стон разочарования.

Я ведь только пытался уберечь ее. А остальные оказались слишком трусливы.

— Вот так, Светлячок. Ты так прекрасна.

Он навис над ней, его губы прижались к ее губам, затем скользнули вниз, к шее и груди.

След от укуса, который он оставил в клетке, все еще был там, хотя обычно укусы от омеги к омеге быстро бледнели. Этот же все еще был слегка красноватым, словно свежий.

Он опустился руками к ее бедрам, затем провел пальцами по ее киске. Кресцент слегка выгнулась, когда он погрузил в нее пальцы, и тихий вздох сорвался с ее губ.

Ее взгляд метнулся ко мне, и я увидел, как она потянулась в сторону, нащупывая в гнезде связку ключей. Она подняла ее, а затем собственнически зажала между зубами.

Син усмехнулся.

— Прекрасна. — Он погрузил в нее второй палец, слегка двигая ими. — Такая мокрая и готовая.

Мой член стоял колом, а вены горели от похоти.

Я хотел ее.

А у него она уже была.

Я чувствовал бурлящую похоть и от моих братьев по стае, и знал, что все они смотрят это шоу.

Син вытащил пальцы, слегка раздвинув ее колени. Затем поправил ее ступни на кровати.

— Посмотри на себя, готова к тому, чтобы тебя трахнули, пока твое маленькое гнездышко в целости и сохранности.

Тихое мурлыканье зародилось в ее груди, глаза заблестели от похвалы.

Мой член ныл от количества прилившей к нему крови.

Но тут, к моему удивлению, Син поднялся, выбираясь из-под верхней полки.

Он встал прямо передо мной. Иссиня-черные волосы падали на восторженные багровые глаза.

— Ты о ней позаботишься.

Я моргнул.

Я… позабочусь?

Он беззвучно произнес «не за что», прежде чем похлопать меня по щеке и отойти в сторону.

У меня ушло слишком много времени на то, чтобы справиться со штанами и взобраться на кровать над ней, стараясь не выдавать свой восторг по связи, поскольку, как мне кажется, она думала, что это возмездие.

— Он устроит тебе лучшую скачку в твоей жизни за то, что угрожал твоему гнезду, Светлячок. — Син посмотрел на меня, его голос упал до низкого рычания. — Трахни ее.

Команда завладела мной. Я перевел взгляд с поблескивающего кольца с разными ключами, которое казалось насмешкой, на полудикий, собственнический и очень торжествующий взгляд ее глаз цвета жидкого золота, когда погрузился в ее теплую киску.

Она была сущим раем.

Одной рукой я вцепился в перила кровати, другой — в ее бедро, начав в медленном темпе, желая убедиться, что ей комфортно.

Ее влажный жар обхватывал меня с каждым толчком, затягивая каждый раз все глубже, пока я не уперся до конца. Я не мог оторвать взгляд от ее тяжело вздымающейся груди, трепета светлых ресниц, ее полуприкрытых глаз, когда она смотрела на меня.

Совершенство с головы до ног, на которое я наконец-то — наконец-то — мог заявить права.

— Он достаточно жестко это делает, Светлячок?

Она затаив дыхание покачала головой.

— Ускорься. — Мое тело отреагировало прежде, чем я успел осознать, и я начал входить в нее быстрее. Я стиснул челюсти.

Слишком рано.

Она была слишком горячей, а я воздерживался слишком долго.

К счастью, Син пришел мне на помощь.

— Еще не кончай, Альфа. — Последнее слово прозвучало почти как насмешка, но команда сработала.

— Блядь. — Ругательство сорвалось с губ, когда мое тело чуть не свело судорогой, отчаянно нуждаясь в разрядке, в которой мне было отказано. Впрочем, она была слишком увлечена, чтобы заметить вульгарность.

Мои костяшки побелели от того, как сильно я сжимал перила, вторая рука все еще лежала на ее бедрах, пока я вбивался в нее.

Тихое рычание непроизвольно вырывалось из моей груди, когда удовольствие накатывало на меня волнами. Я был сверху, но не чувствовал, что доминирую над ней. Надо мной полностью доминировали мои омеги.

Думаю, это было самое возбуждающее из того, что я когда-либо испытывал.

Дыхание Кресцент участилось, ключи соскользнули ей на грудь и оказались между ее полных грудей, которые подпрыгивали при каждом толчке.

Ее губы приоткрылись, издавая милые звуки в такт тому, как я трахал ее. Затем ее глаза скосились к переносице, тело невероятно сильно сжалось вокруг меня, когда она кончила.