Син был высоким и хорошо сложенным для омеги, а она была… ну, она так легко ему подчинялась. Особенно сейчас, когда он прижал ее к столу, беря сзади, с тихим рычанием в горле склоняясь над ней; его пальцы обхватили ее шею почти с любовью, пока он уничтожал ее.

Если ей и было трудно приспособиться к нему, то это длилось недолго. Даже не чувствуя того, что чувствовала она через связь, было ясно: звуки, которые она издавала, были далеки от дискомфортных.

Ее бюстгальтер свисал с края стола, ее полные груди подпрыгивали при каждом толчке, наполовину вдавленные в металл. Я не мог отвести взгляд от красного укуса, который он оставил, — метки, под стать темной связи на ее шее.

Я хотел быть тем, кто заставляет ее так дрожать… Заставлять ее так отчаянно хотеть меня.

Я никогда не видел этого сам, но теперь понимал, почему для других стай было так привлекательно смотреть, как Син разрушает их омег. В нем была какая-то жесткость, нечто такое, от чего мои инстинкты ощетинивались, и вид его в действии делал это более мощным, чем когда-либо.

— Как, скажите на милость, нам избежать убийства каждого альфы в этой комнате? — спросил Фантом, голос его был достаточно тих, чтобы услышали только мы с Кармой. Точно. Карма уже смотрел на это, но для Фантома это было впервые, и казалось, что он вот-вот сорвется.

Я посмотрел на Карму, потому что сам, блядь, не знал ответа.

Я знал, что если сосредоточусь на зрителях в этой комнате больше, чем на две секунды, то могу потерять контроль над своей аурой — а головорезы Редгрейва стояли прямо рядом с нами, готовые вышвырнуть нас вон, если мы это сделаем.

Карма, который не отрывал глаз от двух омег в клетке, выглядел так, будто обдумывал этот вопрос.

— Еще не разобрался с этой частью.

— Разве? — удивленно спросил я. — А что ты делаешь с Сином?

— Веду счет.

— Счет чему? — переспросил я.

— Однажды он заплатит по этим счетам. — Карма выглядел таким чертовски спокойным, словно в этом был абсолютный смысл.

— Син? — потребовал Фантом.

— Эм… ага. — Карма бросил на меня взгляд. — Нельзя разгуливать, трахая другие стаи, и не оказаться в долгу.

— Он об этом знает? — спросил Фантом.

Карма пожал плечами.

— Думаю, да.

— Так кто же… платит за это?

Карма прищурился, словно я подсунул ему сложное математическое уравнение.

— Я… пока не знаю. — Он окинул взглядом остальную часть комнаты так, будто ему больше всего на свете хотелось начать вырывать им глотки зубами.

Фантом, похоже, не был удовлетворен ни одним из ответов — что я прекрасно понимал.

— Но я скажу тебе одно, — добавил Карма. — Гораздо легче не злиться, если ты действительно смотришь.

Словно по команде, Кресцент тихо заскулила. Мой взгляд метнулся к ней как раз вовремя, чтобы увидеть очередной оргазм. Син все еще прижимал ее к столу, его кулак крепко сжимал ее шею, удерживая ее возле себя, пока он вбивался в нее глубокими толчками. Судя по его приоткрытым губам и кулаку, вцепившемуся в край стола, он тоже кончал — снова.

Блядь, снова.

Но было невозможно отвести от них взгляд теперь, когда я посмотрел. Я хотел вырезать все это в своей памяти. Ее выражение лица, когда она обмякла, то, как она дрожала, напряженно сжатые челюсти Сина, когда он кончал в нее.

Фантом издал расстроенный скулеж, но я понимал его. Я хотел этого. Я хотел, чтобы она дрожала подо мной. Было мучительно осознавать, что каждый в этой комнате видел то же самое.

— Она наша, — пробормотал я. — Мы заберем ее с собой и… — Я замолчал, но мне и не нужно было заканчивать.

Я тоже так выебу ее.

Верно?

Она ведь захочет?

Я хотел заставить ее издавать эти звуки. Я хотел чувствовать, как она дрожит на моем члене — узле, — который Син даже не мог ей предложить. Я должен был быть первым — я был вожаком стаи.

И мы должны были… стать союзниками Редгрейвов после того, как они сделали это с нами?

Я взглянул на наших телохранителей, подавляя рычание, когда обнаружил, что они очень отвлечены представлением на сцене.

Я был в равной степени ревнив и чертовски взбешен, те части меня, которые лишь недавно обрели баланс, выходили на поверхность и требовали крови.

Возможно, меня бы это обеспокоило, но затем Син взял на себя смелость поднять мою сладкую истинную и обвить ее изящные ручки вокруг прутьев клетки прямо перед нами.

Я подался вперед, разрываясь между желанием подойти ближе, потому что мне нужно было четко ее видеть, и желанием заслонить обзор всем остальным омерзительным альфам.

Однако нас недвусмысленно предупредили: если мы встанем, нас вышвырнут.

Тем не менее, Син, похоже, выбрал это место специально, потому что Карма, Фантом и я оказались в первом ряду, пока он брал ее перед нами.

Одной рукой вцепившись в прут клетки, а другой держа ее за бедра, он трахал ее безжалостно. Ее губы были приоткрыты, глаза широко распахнуты, волосы цвета лунного света диким беспорядком разметались по щекам, и этот красивый укус на ее груди был у всех на виду.

Ее глаза на мгновение приоткрылись, и казалось, что это произошло случайно, словно она не хотела смотреть за прутья. Но затем наши взгляды встретились, и, к моему удивлению, по связи пронесся импульс счастья, ярко выделяясь на фоне бурлящей похоти, которая в противном случае поглотила бы ее.

Наконец-то — блядь, наконец-то — я потерял счет тому, где мы находимся.

Это была моя пара.

Обе мои омеги.

Син наклонился, прикусив ее за плечо, ему приходилось удерживать ее, настолько слабыми были ее ноги.

Она вскрикнула, когда очередной оргазм поглотил ее, одна ее рука отпустила прутья, потянувшись назад, отчаянно зарываясь в волосы Сина, и она запрокинула голову. Он отреагировал молниеносно, вовлекая ее в глубокий поцелуй.

И на мгновение, когда моя истинная, единственный человек в мире, которого я мог видеть в цвете, приблизилась к Сину, я увидел в нем проблеск цвета.

Теплоту его бледной кожи и багровый цвет его глаз.

Я уставился на него, сердце грохотало в груди.

Глава 25

КРЕСЦЕНТ

К тому времени, как мы закончили, я, как это ни странно и ни удивительно… не чувствовала страха.

Сегодня я сделала всё, чего мне делать не следовало (я была грешницей и соблазнительницей), но это не казалось неправильным. Син был рядом, и я доверяла ему больше, чем когда-либо доверяла Сестрам.

В конце концов, они всё равно меня бросили…

Так что, если меня и накроет паника по этому поводу, то позже. Прямо сейчас я была слишком ошеломлена тем, как сильно Син хотел меня.

Он заявил на меня права. Укусил меня.

Еще совсем недавно совпадение по запаху и стая были мечтами, казавшимися настолько далекими, что в них невозможно было поверить.

В конце концов, я не стала держать глаза закрытыми — особенно после того, как он меня укусил. Мне нужно было видеть его и то благоговение в его глазах, когда он заявлял на меня права.

У меня кружилась голова от его похвалы и от того, как часто он наклонялся, чтобы сказать, какая я молодец.

Я не знала, как именно. Я знала лишь то, что в тот самый миг, когда я отбросила страх перед зрителями, я полностью уступила ему.

И дело было не только в нем.

Остальные тоже были там, и они ждали нас, когда стая Редгрейв выпустила нас. Я буквально споткнулась и упала прямо в объятия Фантома, как только заметила их. Раньше, когда их оторвали от меня, я так нервничала, но теперь всё будет хорошо.

Зрачки Фантома были расширены, а его хватка на мне была настолько крепкой, что казалась неестественной.

В комнате было так темно, что я едва могла что-либо разглядеть — не то чтобы я пыталась. От всех этих взглядов я слишком нервничала, чтобы подолгу всматриваться.

Он крепко прижал меня к своей груди. Я вцепилась в него, мой пульс бился со скоростью миллион ударов в минуту.

— Син сказал, что я молодец, — прошептала я, — и теперь мы в безопасности?

— Ты молодец, — пообещал Фантом. — И мы будем в безопасности. — Его взгляд метнулся к Сину, и в нем читалось облегчение.

— Можно мне сегодня поспать в обнимку с вами обоими? — спросила я, подавив огромный зевок.

— Конечно можно, Лунный Свет, — сказал Карма, взлохматив мне волосы.

Вандл тоже был здесь, и в руках у него была безразмерная толстовка того же тюремного серого цвета, к которому я привыкла. Он тоже выглядел немного ошеломленным, помогая мне ее надеть.

— Устала, светлячок? — спросил Син, когда моя голова показалась из ворота.

— Это потребовало… куда больше сил, чем я думала… а ведь я толком ничего и не делала?

Вандл фыркнул.

— Ты сделала предостаточно.

Я немного съежилась: эйфория от секса угасла, и меня охватила тревога.

— Так никто из вас не подумал, что вы не… захотите меня после этого?

В ответ повисла странная тишина: каждый из альф уставился на меня.

Наконец Син нарушил ее фырканьем.

— Ни один альфа в здравом уме не отказался бы поменяться со мной местами сегодня.

Мои щеки вспыхнули.

— О. Ну… ладно.

В груди тоже поднялось тепло, и я знала, что это не только из-за толстовки, которая теперь была на мне. Я обхватила себя руками, спрятав кисти в рукавах, и мое внимание привлек стол у двери.

На нем лежал ржавый бронзовый ключ. Он подходил по металлу и стилю к клетке, в которой мы были. Я уставилась на него, и мой пульс внезапно участился.

Был ли это… тот самый ключ, который не впускал никого другого? Который защитил этот особенный момент между мной и Сином?

— Готова вернуться в камеру, светлячок? — спросил Син.

Я бросила на него мимолетный взгляд, прежде чем снова уставиться на ключ. Он был очень красивым, с естественной патиной, которая придавала ему характер.

По-своему идеальным.

На самом деле, действительно идеальным.

Поняв, что могу показаться странной, я улыбнулась, заставив себя отвлечься, а затем подумала, не решат ли они, что со мной что-то не так, раз я больше не напугана до смерти. О чем он спросил?

О.

— Да.

Син обнял меня за талию, поддерживая. Остальная стая толкалась и пихалась, чтобы быть как можно ближе к нам, пока мы направлялись к выходу. Фантом тихо зарычал, проиграв борьбу Вандлу.

По пути к выходу мы проходили мимо стола, и я знала, что мне не следует цеплять ключ пальцем и незаметно смахивать его со стола в карман.

Но я не могла его там оставить.

Так что я сжимала холодный металл в ладони, спрятанной в кармане, и тихонько напевала себе под нос, пока мы шли обратно в нашу камеру.

Теперь у меня всегда будет память об этом и кое-что новенькое, чтобы положить в мое гнездо.

Глава 26

СИН

— Мы… защитили их, — прошептала Кресцент. Было поздно. Вандл и Фантом спустились в кафетерий за дополнительными закусками, так как мы пропустили ужин и не особо хотели сейчас показываться на глаза. Карма был снаружи, работал над фреской вместе с Багом и Финнианом.

Я свернулся калачиком в горе подушек и одеял со своей омегой. Кажется, я бы зарычал на любого, кто подошел бы слишком близко, что, возможно, объясняло, почему они давали нам пространство, но после этого вечера мне нужно было немного передохнуть.

— Защитили, — ответил я.

Я был одержим ею — больше, чем следовало бы, — поэтому подмечал каждый ее жест. Думаю, то, что происходило с ее зрачками, легкое подрагивание из стороны в сторону, случалось, когда она нервничала или была в напряжении. Но к концу нашего выступления это прошло, словно она забыла обо всем остальном.

Сейчас, когда она смотрела на меня, ее зрачки были совершенно неподвижны, хотя и слегка косили от усталости.

Она была так чертовски красива, и казалась такой… гордой собой.

Не та реакция, которую я ожидал после того, что мы только что сделали. Но в Кресцент было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

— Я знаю, что Вандл — провидец, так что темная связь безопасна, но у меня все равно такое чувство, будто я делаю что-то не так?

— Почему? — спросил я. Я всегда это от нее чувствовал. Даже когда она была счастлива. Это был постоянный фоновый гул вины. Стыда. Думаю, она настолько к нему привыкла, что могла даже не осознавать его присутствия.

— Я не знаю. Я не думала, что у меня когда-нибудь будет стая, которая так обо мне заботится. Я не сделала ничего, чтобы это заслужить.

— Мне бы хотелось, чтобы ты не видела мир таким, Светлячок, — пробормотал я. — Твое место здесь, с нами.

Она долго смотрела на меня, и в этих прекрасных золотистых глазах читалась тоска, словно она хотела протянуть руки, собрать мои слова и спрятать их в свое сердце, чтобы согреться.

Я провел пальцами по ее щеке.

— Ты мне веришь?

— Я не уверена… — Она нахмурилась, отводя взгляд в сторону. — Знаешь, даже до того, как я стала золотой стаей… Я всегда была другой.

— Почему ты выбрала золотые глаза?

— Я не выбирала. — Она покачала головой. — Нет, нет. Мои родители были… они не были хорошими людьми, они были предателями. Т-террористами. Они не верили, что омеги должны получать инъекцию, поэтому прятали меня дома, пока нас не раскрыли. Вот как я оказалась в Монастыре. Что, конечно же, хорошо… — добавила она. — Они говорили, что иначе я бы никогда не узнала свое место.

Я нахмурился.

— С тобой все в порядке, светлячок. Остальные одержимы тобой. Прошло всего несколько дней, а я не могу представить, каково это — быть без тебя.

Ее губа задрожала.

— Но что, если у меня начнется течка, и ты поймешь, что я тебе не нужна?

Я приподнял бровь.

— Мы все хотим тебя сейчас. С чего бы чему-то меняться?

— Ну… прошло несколько дней после укуса, прежде чем ты захотел меня…?

Я моргнул, на секунду приоткрыв губы от шока.

— Ты… была… девственницей, Светлячок. Брошенной в тюрьму с одичавшими альфами.