Син уже спас меня однажды, но у него не было такой ауры, которая делала альф сильнее, быстрее. Неукротимее. Почему он должен был подвергать себя опасности? Почему он делал это ради меня?

Фантом удержал меня, когда я попыталась броситься вперед и обхватить Сина. Я тихо заскулила, и ауры альф, делавшие воздух густым от напряжения, стали еще сильнее.

Я не могла быть такой… омегой.

Не сейчас; это только ухудшит ситуацию.

Тяжесть в воздухе ослабла, когда один голос возвысился над всеми остальными.

Тот альфа — он хотел поговорить с Сином.

Он выглядел важным — казалось, все здесь его уважают; я вспомнила, что Син и Фантом подходили поговорить с ним сразу после того, как Вандл связал меня.

Собирался ли он защитить нас, чтобы это не переросло в хаос, как тогда, когда я впервые, спотыкаясь, прошла через эти двери?

Сначала я думала, что Син не пойдет, но Вандл убедил его, и тогда остались только мы. Мои три альфы и я, со стаей Эмеральд позади нас, противостоящие группе из двадцати рычащих альф.

Губы Фантома коснулись моего уха.

— Все будет хорошо, Принцесса. Мы сохраним тебя в безопасности, я обещаю.

Глава 21

СИН

Редгрейвы слышали всё; видели всё. Если бы Доминик выполнял свое обещание о защите, Холден даже не смог бы начать это дерьмо. За ним не стояло бы достаточно союзников.

Но я знал, что это такое — гребаная угроза.

Они позволили этому случиться, чтобы я понял, что не смогу соскочить со сделки.

Они позволили этому мудаку угрожать моей истинной. Угрожать мне.

И я даже не мог предъявить им правду, потому что если они не положат этому конец, мы могли бы закончить трупами на скамейках кафетерия.

Я оскалился на Вандла, отталкивая его от себя.

— Защищай ее, — прошипел я, зная, что в этом нет необходимости.

Никто не посмел остановить меня, пока я вышагивал сквозь толпу. В зале повисла тишина, настолько глубокая, что я слышал лишь шарканье ног и тихое рычание.

— Сделка была на защиту. — Я остановился в нескольких футах от Доминика. Подойди я ближе, у меня мог бы появиться соблазн сомкнуть руки на его горле.

— Сделка не завершена. — Он протянул руку. — Несомненно, он у тебя.

Так и было. Ключ не покидал моего кармана с тех пор, как я его забрал. Я проверял прямо перед нашим выходом из комнаты, но проверять снова прямо сейчас означало бы только выдать себя.

— Нет, — солгал я. — Все еще спрятан. Но ты получишь свои доказательства завтра, как и договаривались.

— А если я не хочу ждать?

Его губы изогнулись в ухмылке, и он окинул меня взглядом, словно видел сквозь одежду. Его внимание задержалось на карманах моих спортивных штанов, как будто он точно знал, где я прячу то, что ему нужно.

Я стиснул челюсти.

Как далеко он зайдет? Если он действительно хотел этот ключ, возможно, я все-таки не смогу удержать его до нашей апелляции.

Рычаг давления был нужен нам сейчас.

Но если он сдержит слово, мы в любом случае будем под защитой до самой апелляции.

Этот единственный поход в кафетерий доказал, насколько сильно нам это было нужно. Холден не смог бы собрать таких союзников, если бы они знали, что за нами стоят Редгрейвы.

Трупы последних альф, предавших их, все еще гнили на прутьях одной из клеток для гона. Они никому не позволяли их убрать — утверждали, что это делает бои во время гона лучше. Но это было скорее напоминанием, мы все это знали.

— Избавь наши задницы от этого дегенерата, и завтра ты получишь свой ключ. Не просто доказательство. Сам ключ.

— Тебе стоило только попросить.

О, как же мне хотелось стереть эту ухмылку с его лица ударом кулака.

Повернувшись ко всему залу, Доминик хлопнул в ладоши один раз, и в его бороде с проседью мелькнула игривая улыбка.

Все взгляды устремились к нему.

— Надеюсь, никто не досаждает моему хорошему другу Сину и его стае.

Холден выглядел взбешенным.

Я с удовлетворением наблюдал, как он свирепо смотрит на Доминика, словно ожидая, что тот объявит это шуткой. Когда молчание затянулось, а вместе с ним и напряжение, он сделал один маленький шаг назад с оскалом на лице.

Он был новым жителем, и близко не имевшим статуса Редгрейвов — и он никогда его не достигнет, если будет испытывать удачу. Некоторые из альф без стаи, которые подобрались ближе, явно предлагая свои мускулы, отступили на несколько шагов назад, сигнализируя, что они не заинтересованы во вражде жителей. После этого не прошло и много времени, как его союзники начали ускользать по боковым коридорам, пока не осталась только его стая.

От них исходила ярость.

Интересно, как выглядела его аура? Надо будет спросить у Вандла. Я бы поставил деньги на то, что она чернее черного.

Я знал, что он хочет остаться, его мстительные глаза все еще были прикованы ко мне.

Дело было не в Кресцент.

Они хотели меня — за то, что я пренебрег ими и украл их законную омегу, причем дважды.

Один из его товарищей по стае что-то тихо сказал ему на ухо, а затем тоже отступил на шаг.

Казалось, он сломает зуб от того, как сильно стиснул челюсти, но в конце концов он развернулся к выходу.

— Увидимся завтра за ключом. — Слова Доминика едва отложились в моем сознании.

Мои плечи расслабились, когда он ушел, а Кресцент бросилась через зал, чтобы заключить меня в объятия. По ее щекам текли слезы. Я крепко прижал ее к груди.

— Я думала, он убьет тебя, — прошептала она.

Я моргнул, глядя на нее сверху вниз.

— Доминик?

Он был могущественным, но вес имел скорее его статус. Аура Доминика не представляла собой ничего особенного — его товарищи по стае обладали мускулами под стать его мозгам.

— Холден.

А. Он вызывал больше опасений, но не было ни единого чертова шанса, что я позволю Холдену стать тем, кто меня прикончит.

— Я бы не позволил ему убить меня. Только не пока мне все еще нужно защищать тебя.

Она обняла меня крепче.

Моя стая не могла не подойти ближе, глаза Кармы были почти черными, пока он пытался сохранить контроль. Мы могли бы потерять его в гоне, если бы все зашло слишком далеко, а попытка привести альфу в гоне на нашу апелляцию стала бы гребаной катастрофой.

Нам нужно было вернуться в нашу камеру.

И на этот раз, возможно, остаться там. Никаких больше демонстраций силы — какой бы надежной ни казалась эта идея вначале.

Подхватив Кресцент на руки, я позволил альфам сгрудиться вокруг нас двоих. Карма был раздражающе тактильным. Он не убирал руку с моего бедра, и я нехотя позволил ему этот контакт.

Как только мы вернемся в комнату, он сможет свернуться калачиком с Кресцент в ее гнезде и ему больше не придется играть в альфу со мной.

Стая Эмеральд отделилась к своей камере, когда мы добрались до нашего крыла. Я распахнул дверь в нашу, глубоко вдыхая запахи, среди которых не было омерзительного запаха кислого виски Холдена.

Я опустил Кресцент в ее гнездо, и Карма нырнул следом за ней.

— Быстро приму душ. — Я поцеловал ее в макушку.

Холден ко мне не прикасался, но его запах, казалось, все равно въелся в мою кожу. Мне нужно было его смыть.

Кресцент надула губки, но свернулась клубочком в объятиях Кармы.

Я прошел в прилегающую ванную, но, когда собрался стянуть штаны, замер на месте.

Нет.

Я лихорадочно ощупал оба кармана.

Там было… пусто.

Сколько бы раз я ни засовывал в них руки, ничего не менялось.

Ключ…

Дерьмо.

Ключ исчез.

Глава 22

Семь дней до апелляции

КРЕСЦЕНТ

Был следующий день — и уже далеко за полдень — и моя стая паниковала.

Они обнимали меня всю ночь, хотя в какой-то момент между Кармой и Фантомом произошла стычка (и все еще никаких намеков на консуммацию, но если они хотели не торопиться, я бы вознесла редкую молитву о терпении).

Сейчас было уже за полдень, и они то и дело выходили пошептаться в коридор или ванную, где я не могла расслышать ничего, кроме встревоженного тона их голосов. По мере того как день шел своим чередом, они четырежды переворачивали камеру вверх дном, оставляя нетронутым только мое гнездо.

Если что-то было не так, я хотела помочь все исправить, но они каждый раз меня прерывали.

Я надула губы, лежа в постели, когда по комнате эхом разнесся грохот, донесшийся из коридора. Мое сердце екнуло, и я на секунду сжалась, но Карма и Фантом резко вскочили на ноги.

Син был там. И Вандл.

Когда мои альфы бросились к двери и распахнули ее, я поднялась на дрожащих ногах и последовала за ними. Я прижимала к груди подушку, спрятав руки в рукава.

Фантому пришлось удерживать Карму, чтобы тот не бросился на того, кто ждал в коридоре, и я подавила скулеж, выглядывая из-за них.

Вандла удерживали четверо альф, его неистовая аура пылала от ярости. Син стоял лицом к лицу с Домиником Редгрейвом — человеком, который, как я узнала, пользовался неохотным уважением среди здешних альф, а также был могущественным и опасным.

— Он у тебя или нет? — спросил он.

— Я сказал, что доставлю его тебе сегодня.

— Время вышло. Вы устроите нам шоу.

Я нахмурилась. Что это значит?

Син сунул руку в карман, но вытащил ее пустой. Его челюсти были крепко сжаты.

— Мы можем договориться о чем-то другом.

— Ты знаешь, что не можем. А теперь либо идите с нами добровольно, либо мы можем травмировать вашу маленькую золотую стаю, оттащив вас обоих в клетки, брыкающимися и кричащими.

Хватка Фантома на Карме ослабла. Или он отпустил его, чтобы получить помощь в драке, которую собирался начать. Они оба рванулись вперед с рычанием в груди, но не успели нанести ни единого удара, как их удержали, так же как и Вандла.

Карма продолжал вырываться и сопротивляться, но это привело лишь к тому, что его повалили лицом вниз на пол под тяжестью двух альф, удерживающих его там.

Я отшатнулась дальше в комнату, но пронзительный взгляд Доминика остановился на мне.

— Подойди к Сину. — Он махнул рукой в жесте, который, как он, возможно, думал, выглядел приветливым.

Я встретилась взглядом со своей парой. Стоит ли мне… послушаться? Бежать или прятаться было некуда. Никаких других вариантов, кроме как выйти в это месиво из бьющихся аур и слабого запаха крови со сбитых костяшек Кармы.

Кроваво-красные глаза Сина были полны ненависти, более дьявольскими, чем когда-либо. Его тело вибрировало, но он тяжело выдохнул и протянул мне руку.

Я бросила подушку и бросилась вперед, бросившись в его объятия прежде, чем кто-либо другой успел бы подумать о том, чтобы схватить меня.

— О, это будет чудесное шоу.

СИН

— Ты солгал мне, Син. — Доминик сидел на ржавом металлическом стуле в углу комнаты.

Они использовали это место как офис для клеток для гона, где заключались опасные пари и темные сделки. Хотя альфа-боями заправляла стая Маршалл, сегодняшнее шоу контролировали Редгрейвы.

А Кресцент и я будем главными звездами.

Близился вечер, и Кресцент находилась в соседней комнате под усиленной охраной альф. Если бы нашу стаю вообще освободили, что было сомнительно, судя по отголоскам разочарования и ярости через связь, у них все равно не хватило бы людей, чтобы спасти ее.

— Я не лгал.

— Тогда где, блядь, мой ключ?

— Мы его потеряли.

Я его потерял… каким-то образом. Я все еще не понимал, как он мог быть там секунду назад и исчезнуть в следующую. Кто-то, должно быть, обчистил мои карманы, но как я этого не заметил?

— Это отговорка лжеца. Твой план состоял в том, чтобы использовать меня для защиты до вашей апелляции и оставить меня ни с чем? Тебе ли не знать, что я не настолько глуп и не настолько добр.

Он не поверит моим оправданиям, и я не мог его винить. Я бы тоже не поверил.

Я ждал, что он скажет дальше, потому что обман будет иметь свою цену.

— Проведите с ней шоу, и я не убью тебя. — Глаза Доминика блеснули, и я знал, что он уже разрекламировал шоу по всей «Анархии». Если бы мы не были так заняты поисками ключа, мы могли бы это понять. — Или возражай, и вся твоя стая умрет. Она всегда может устроить шоу с кем-то другим.

Я зарычал, качая головой.

— Мы проведем это гребаное шоу. Но после этого мы получим защиту.

— Вы получаете пощаду, Син. Мне следовало бы убить тебя за ложь.

К черту эту сделку.

Но теперь она была заключена; вероятно, с тех самых пор, как я впервые обратился к Редгрейвам за той одеждой. Полагаю, судьба получает свое, и ключ в итоге все равно не смог нас спасти.

Когда я заключал сделку, я ничего о ней не знал. Ни того, что она — моя истинная пара, ни того, что она будет такой… нежной.

Большинство омег, которых сюда бросали, были уже наполовину одичавшими, грубоватыми и готовыми на все ради выживания. Кресцент была не такой, как я ожидал, — и я не ожидал, что стая Редгрейв так быстро и с такими… крайностями потребует вернуть долги.

Но если он собирался заставить меня сделать это, я позабочусь о том, чтобы это имело значение.

— Нет — я дам тебе кое-что, что сделает это шоу самым прибыльным из всех, что ты когда-либо проводил, но ты дашь нам защиту до нашей апелляции.

Доминик пристально посмотрел на меня, явно обдумывая предложение. Честность имела здесь свою цену, а он думал, что я только что ему солгал. Это усложнило бы задачу убедить его в том, что я не лгу снова.

— И, — добавил я, — ни один член стаи Холдена не должен быть допущен.

— Платящий клиент есть платящий клиент.

— Гарантирую, тебе все равно придется отказывать людям. Комната недостаточно велика для всех желающих в «Анархии».

Он окинул меня взглядом с головы до ног, и я подумал, не догадывается ли он, в чем заключается наш секрет. Но ему нужно было поддерживать репутацию честного человека — он не стал бы рекламировать информацию, которая была лишь его догадкой.