Он фыркнул, но его ответ был прерван низким гудением, эхом разнесшимся по столовой.

Я замер, мои брови поползли вверх, когда я взглянул на часы с обратным отсчетом на стене рядом с дверью.

— Ну. Дерьмо.

Все главные выходы в «Анархии» выглядели одинаково: две металлические двери, за которыми находилась шахта лифта. Охранникам никогда не приходилось сталкиваться с нами лицом к лицу, и они делали это крайне редко. Я никогда не видел ни одного из них за все время пребывания здесь.

Возможно, все они выглядели одинаково, но у того кто управлял Хранилищами, было негласное правило о том, какие двери для чего используются. И те, что открывались сейчас, открывались редко.

О боже.

Это означало, что нам прислали омегу.

Покой столовой вот-вот должен был погрузиться в хаос.

Конечно, омег здесь быть не должно, но это не мешало им время от времени бросать нам кость. Они отдавали нам омег, о которых больше никогда не хотели слышать; омег, от которых они хотели избавиться бесследно. Но прежде всего — омег, которых они хотели наказать.

Однако было забавно, что один из них появлялся каждый раз, когда какая-нибудь стая переходила в статус постоянных — статус жителей. Как будто они это поощряли.

Мы не знали наверняка, откуда они узнавали, когда стаи становились постоянными жителями. Я никогда не видел камер, а преданность стай здесь постоянно менялась.

Но без исключения каждая новая стая жителей получала подарок…

И действительно, стая Ронан пропустила звонок об апелляции своего последнего члена всего несколько дней назад.

Мы все напряженно сидели, когда трижды по интеркому прозвучало имя их последнего члена стаи, у которого была апелляция.

Не было ни одного звонка, который не был бы напряженным. Мы не рисковали умереть из-за моего, но мы видели, как стаи паникуют и распадаются — убитые врагами или союзниками, ищущими свой единственный шанс на месть, когда те пытались выбраться. Это был момент, которого боялся каждый альфа, мечтающий о внешнем мире.

О котором видел кошмары.

Но стая Ронан проигнорировала это — свой последний шанс покинуть это место.

Они предпочли стать жителями — провести здесь всю жизнь.

Эта омега была их наградой.

Какой-то бедолага по ту сторону этих дверей, который понятия не имел, что его ждет.

Син уставился на дверь. Его глаза были темнее, чем я когда-либо видел. Он ненавидел стаю Ронан, и сама идея о том, что они предъявят права на любой подарок — особенно на тот, который принесет им больше престижа…

Но когда я увидел, кто дрожал за открывающимися металлическими дверьми, волосы у меня встали дыбом.

— Какого хрена…?

Это был не омега-самец. И блядь, она была самым красивым созданием, которое я когда-либо видел в своей жизни.

Её волосы были собраны в высокий хвост, который спадал ей на лопатки. Они были густыми и волнистыми, белыми, как у песца. Кожа была бледной и мертвенной от ужаса, глаза широко раскрыты, обнажая золотистые радужки, которые ясно сверкали даже с такого расстояния.

Они прислали не просто омегу.

Они прислали богиню из золотой стаи, чьи формы разогревали мою кровь от одного только взгляда — и они послали её в адскую бездну, чтобы демоны разорвали её на куски.

— Омега-самка? — прошипел Карма. — Этого не может быть… Это казнь, ясно как божий день.

Мои губы приоткрылись от шока. Я был не один; вся столовая замерла, совершенно завороженная.

Он был прав — они никогда не присылали омег-самок.

Я видел немало бедолаг, которых силой проводили через эти двери, и к её чести, она держала спину прямее, чем многие из них.

Но на ней почти ничего не было. С таким же успехом можно было вымазать ее в меду и бросить в медвежью берлогу.

Мой живот неприятно скрутило, что было чуждым ощущением. Это было не то место, где сочувствие могло выжить. Ни к кому, кроме товарищей по стае.

Несмотря на ее прямую спину и сжатые кулаки, я видел следы от слез, блестящие на щеках, и то, как её широко раскрытые глаза бегали по комнате, а зрачки сузились от ужаса.

Не мое дело…

Нам следует уйти, прежде чем начнется грязь.

Наконец мне удалось оторвать от нее взгляд при первом же звуке движения.

Конечно, это был Холден — вожак стаи Ронан, поднимающийся на ноги. Он был грубым альфой с волевой челюстью, лохматыми черными волосами и грубой кожей, испещренной мелкими шрамами за время его пребывания здесь. И прямо сейчас его глаза были прикованы к омеге, а на лице играл оскал восторга.

Я почувствовал это от Сина по связи и услышал в низком рычании, рокочущем в воздухе между нами — нарастающая желчь и отвращение, когда он смотрел, как Холден предъявляет свои права.

Ох, дерьмо.

Я искоса взглянул на Карму, который выглядел таким же напряженным, как и я.

Абсолютно нет.

Первая невидимая энергия ауры альфы разорвала воздух — и не от кого-то из нас или от Холдена. В этом-то и была проблема — это подношение, негласно подразумевалось, что стая Ронан заявит на него права, но это не было абсолютом — здесь ничего не было абсолютным.

Первое правило «Анархии»: никаких правил.

А одиночки, альфы без стаи, которые так и не обрели здравомыслия, с остатками дерьмовых гонов, всё ещё бурлящими в их крови — этим альфам было плевать на этикет или даже на угрозу. Тем более, когда перед ними вот так размахивали миниатюрной аппетитной задницей.

Неприкаянный, ни к чему не привязанный и все еще безумный, один альфа бросился к ней, а затем вспыхнула вторая аура.

Столкновение произошло до того, как они достигли её. Два огромных безумных зверя врезались в стену рядом с ней. Она отшатнулась, тяжело дыша, бегая глазами, словно она не знала что делать.

У меня внутри всё сжалось, а я все еще был парализован. С ней было что-то… не так. Я никак не мог понять, что именно.

Ауры вспыхивали как костяшки домино. Некоторые стаи вставали, несколько из них со своими собственными омегами, готовые уйти, прежде чем оказаться втянутыми в эту неразбериху.

Я не мог уловить её запах; к этому времени он должен был быть резким и насыщенным от страха, но, должно быть, он был скрыт за блокаторами, как и у нас. И эти блокаторы были единственным, что останавливало столпотворение совершенно иного уровня.

Рядом со мной Син поднялся на ноги.

— Что ты делаешь? — мое шипение скользнуло к нему, предназначенное только для нас двоих.

— Я хочу её, — просто сказал он.

Я подавил стон.

— Потому что она милая, или потому что предназначена для Холдена?

Ухмылка Сина стала шире.

— И то и другое?

Любой шанс поднасрать Холдену, и Син тут как тут. Я не винил его, но это — это было объявлением полномасштабной войны.

— Мы не можем заявить на неё права, — прорычал я.

— Это почему же? — спросил Син, склонив голову и перешагивая через скамью.

— Ты прекрасно знаешь, почему. Бядь, нет! — я вскочил на ноги, едва не врезавшись в стол вслед за ним.

Дело было не только в Холдене. Ни одна стая не примет наши претензии на нее. Я преградил Сину путь. Я был крупным альфой, но превосходил Сина всего на дюйм. Он наклонил голову, сузив глаза в ответ на вызов.

Я взглянул на Карму, но не успел я этого сделать, как Син обошел меня, стягивая рубашку и обнажая рельефные мускулы. Он зажал конец бинтов на руке в зубах, туго затягивая их, направляясь в гущу событий.

Высокомерный мудак.

Я попытался схватить его, когда он уходил.

— Не…

— Позволишь стереть его в порошок? — прервал меня Карма.

Блядь.

Без нас, его бы сломали пополам.

К тому же, уходить все равно казалось неправильным. Что-то внутри меня дрожало от скрытой срочности, какой я никогда раньше не испытывал. Я не просто следовал за Сином, потому что он был дураком. К ночи эта омега будет связана темной связью, или мертва. И какая-то назойливая часть моего мозга кричала мне, что это будет… неправильно.

Этого не должно произойти.

— Даже если мы выберемся, к утру нас выпотрошат, — предупредил я.

Карма кивнул головой в жесте «ну и пусть», вытаскивая прядь каштановых волос из своей косы. Я видел нерешительность и на его лице, словно он тоже чувствовал это — глубокое душевное сопротивление тому, чтобы оставить её.

Раздался рык и ужасный звук ломающихся костей из продолжающейся драки. Ему вторило тихое женское хныканье.

Ее страх сжал меня словно тисками, и Карма тоже вздрогнул.

Позади нас я увидел как Стерлинг — вожак стаи Уэйкфилд, и половина стаи Эмеральд поднимаются на ноги. Их взгляды следили за Сином, когда он вразвалочку шел в гущу событий к ней — идеальное воплощение лишенной ауры идиотской самоуверенности. Он и его гребаные альянсы — я не знаю, как он это делал, но если наши союзники в деле, мы действительно можем выбраться отсюда живыми.

Я наклонил голову, разминая шею с фырканьем, позволяя старой боли безумия вырваться на передний план моего разума, стирая все эти надоедливые, рациональные мысли, которые медленно возвращались ко мне последние несколько лет.

Сладкое, сладкое освобождение затопило мой разум, когда моя аура разорвала воздух.

Глава 3

КРЕСЦЕНТ

Моя рука, прижатая к грязной стене, была единственным, что удерживало меня на ногах.

Альфа бросился на меня, но так и не достиг цели, так как в него врезался другой. Оба рухнули на стену рядом со мной.

Я оказалась в огромной тюремной столовой, судя по запаху еды в воздухе, но вокруг меня царил хаос. Это была гигантская комната, и из-за моего слабого зрения вдаль все альфы, находящиеся в отдалении, сливались в море человекоподобных пятен, но я могла сказать, что их было очень много.

В воздухе уже витали ауры — дрожащая, невидимая энергия, которую альфы могли высвободить, чтобы стать сильнее и быстрее.

С полдюжины, если не больше? Я чувствовала, как она душит меня.

Я судорожно вздохнула.

Не плачь.

Я закрыла глаза, чтобы скрыть золото. Всё что угодно, только бы не искушать их еще больше. Всё что угодно, что-бы остановить это безумие.

Я хотела быть свирепой, как та омега по телевизору. Но я дрожала, мое частое дыхание не вбирало в себя достаточно воздуха.

Их запахи были повсюду, сводя мой измученный разум с ума. Альфы должны были заставлять меня чувствовать себя в безопасности, но эти не заставляли. Они видели золотистые глаза, клеймившие меня как ошибку — вовсе не омегу, которую нужно защищать…

Они хотели сломить меня.

Они хотят, что-бы ты была такой же сломленной, какими ты оставила бы их…

Могла ли я их винить?

Я отчаянно хотела сбежать, но бежать было некуда, и инстинктивно я знала, что бегство заставит этот хаос казаться детской забавой.

Моя челюсть болела от того, что я так сильно её сжала, и рядом со мной раздался сдавленный крик. Я осмелилась открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть и услышать хруст, когда альфа слева от меня сжал шею другого в своем кулаке.

Подавив скулеж, я отшатнулась, когда безумный альфа посмотрел на меня дикими глазами. Я уклонилась от ещё одной драки.

Я была мертва.

Вот и все.

Я вскрикнула от боли, когда кулак сомкнулся на моих волосах, дернув меня назад. Я забилась, тихий сдавленный скулеж вырвался из моей груди.

— Какой сладкий подарок, — прорычал низкий голос. Я попыталась обернуться, и только краем глаза заметила альфу, возвышающегося надо мной; сильный запах кислого виски ударил мне в нос. Он был достаточно близко, чтобы я могла ясно разглядеть его черты. Он был огромным, с лохматыми черными волосами и жестокими, темными глазами. У него была аккуратно подстриженная борода и несколько шрамов на щеке, шее и обнаженном торсе.

Я нанесла удар, зацепив его щеку ногтями, и он вздрогнул.

В следующее мгновение он толкнул меня, и я ахнула, когда боль взорвалась в моей спине от того, что он впечатал меня в стену.

Паника вызвала новые слезы на моих глазах. Я ничем не походила на омегу из телевизора, у которой в груди зарождался рык, а глаза светились. Вместо этого я издала ещё один жалкий скулеж, когда его кулак сомкнулся на моем горле. У меня так перехватило дыхание, что я едва могла дышать.

— Упрямая сука, да? — прорычал он.

Однако, наряду с моим ужасом, я почувствовала шок от его прикосновения, треск статического электричества, который заставил гореть каждый нерв. Я подавила еще один скулеж, когда эта боль прокатилась по моим нервным окончаниям — реакция на то, что его кожа соприкоснулась с моей. Я смотрела, как его зрачки сузились, все его тело напряглось, когда он впитывал то, как сильно я изголодалась по прикосновениям.

Это было кипящее искушение, пытающееся поглотить нас обоих.

Он обнажил зубы.

— Я собирался сначала отвести тебя обратно в камеру, но теперь я думаю, что укушу тебя и заявлю права на эту тугую маленькую киску прямо здесь, у всех на виду.

Н-нет…

Разве он не знал, чего ему это будет стоить?

Конечно, не знал. Я поняла, что уже свела его с ума: вспышки ярости, похоти и жестокости кружились в его глазах, пока он смотрел на меня.

Моя сила была как лист на ветру под натиском его ауры, и он приподнял меня по стене, его хватка на моем горле оторвала меня от пола. Я забилась в его хватке, когда он с легкостью прижал меня к камню, мои ногти бесполезно впивались в похожие на камень мускулы. Жар его дыхания на моей шее вызвал сдавленный крик протеста из моих слабых легких.

Его зубы скользнули по моей коже, и я совершенно замерла.

Темная связь.

От его запаха до его ауры — я чувствовала его безумие, его жестокость, и я знала, что он собирается сделать. Темная связь оставит меня на его милость. У меня не будет иного выбора, кроме как выполнять каждую его команду.

Это было то, чего я заслуживала — единственная связь, на которую я могла надеяться, будучи проклятой. Я должна была желать этого, но его запах кислого виски заставил меня сморщить нос, когда он стал сильнее, оскорбляя мои чувства.