Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.
Автор: Мари Маккей, Оливия Льюин
Название: «Анархия»
Серия: Вселенная Пойзонверс
Перевод: Юлия
Редакция и Вычитка: Нинусик
Переведено для канала в ТГ: Dream Team
Редакция и вычитка выполнена ТГ: Euphoria books
18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Тропы
-
Омегаверс (течки, гон, истинные пары, гнездование, метки, узлование)
-
Обратный Гарем (MFMMM)
-
Выживание в жестокой тюрьме
-
Тактильное голодание
-
Сверхсобственнические партнеры / «Тронешь её — убью»
-
Месть за возлюбленную / «Кто это с тобой сделал?»
-
Редкий статус / Скрытая личность (Сигма)
-
Религиозный культ / Побег из секты
-
Исцеление от травм / Обретенная семья
-
Игры с контролем (похвала, наручники, цепи)
-
Религиозный абьюз и виктимблейминг
-
Угроза изнасилования / Попытка сексуализированного насилия
-
Медицинские эксперименты и пытки
-
Детальная жестокость, насилие и кровь (расчлененка)
-
Сомнительное согласие (из-за потери контроля во время течки/гона)
-
Заточение, клетки и клаустрофобия
-
Секс при наличии открытых кровоточащих ран
-
Использование препаратов, подавляющих природу
АНАРХИЯ И КИММЕРИЙСКИЕ ХРАНИЛИЩА
«Киммерийские хранилища» — это огромная тюрьма, расположенная в подверженном штормам районе на берегу океана, в которой содержатся опасные, одичавшие альфы.
«Анархия» — это огромный этаж, находящийся под ней. Любой альфа в Хранилищах может попросить отправить его в «Анархию». Стоит попросить трижды, и их без вопросов отправляют вниз, а если они продержатся три года, им предоставляется право на апелляцию об освобождении — единственный шанс, который они получат.
Всё что им нужно сделать — это выжить.
Но в «Анархии» нет ни охраны, ни персонала, ни камер, ни законов.
Глава 1
КРЕСЦЕНТ
Мой надломленный крик кинжалами резанул по пересохшему горлу, вырываясь мольбой о пощаде.
Обутые в тяжелые ботинки ноги неумолимо маршировали наперекор волне моего протеста — крикам, мольбам, всему весу моего тела, тщетно брошенного против мощи ауры альфы. Мои руки были заломлены за спину такой мертвой хваткой, что каждый тяжелый шаг отдавался болью в плечах.
Ослепительно-белый свет старых ламп наверху гудел и мерцал, словно в такт маршу ботинок, тащивших меня по грязному коридору. Все это было мне чуждо, мои глаза больше привыкли к каменным потолкам и теплому свету ламп Эдисона.
Я чувствовала себя маленькой и такой глупой. Проклятая, изголодавшаяся по прикосновениям омега, которой хватило глупости мечтать о том, что однажды она сможет заслужить стаю.
Ту, которая будет лелеять и обнимать её.
Но лелеять было нечего.
Вращающийся мир замедлился, когда мы остановились, и я подняла взгляд на огромные, толстые металлические двери передо мной.
— Убейте меня! — бездыханная мольба вырвалась наружу прежде, чем я успела себя остановить. Я повернула голову, чтобы посмотреть на охранников, но их лица были скрыты за шлемами. — П-пожалуйста! — у них было оружие — было бы так легко спасти альф там внизу от меня. — Просто с-скажите им, что я умерла там.
Они хотели, чтобы я прокляла тысячу альф — сделать меня еще большей грешницей, чем я уже была.
Умереть сейчас было лучше.
Возникла пауза, когда один шлем слегка повернулся, словно он полностью осматривал меня, и трепет надежды взмыл в моей груди.
Но затем он ударил локтем по кнопке на стене, и толстый металл разошелся, как голодная пасть, обнажая небольшое пространство.
Он использовал свою хватку на моих запястьях, чтобы втолкнуть меня внутрь.
— НЕТ!
Я отчаянно выдернула руки, поворачиваясь, чтобы сбежать из мерзкой металлической коробки.
Он толкнул меня обратно, и я ударилась о стену с такой силой, что осела на пол. Дыхание перехватило, но я попыталась встать, бросаясь к дверям в тот момент, когда они закрывались.
Слишком медленно.
Еще один отчаянный, надломленный крик вырвался из моей груди, когда мои пальцы вцепились в толстый металл, словно пытаясь как-то помешать ему закрыться.
Именно брызги красных пятен на поверхности металла заставили меня отшатнуться в последнюю секунду перед оглушительным лязгом. Обещание того, что тяжелые двери не знают пощады ни к плоти, ни к костям. Последнее, что я увидела перед тем как они закрылись, были пустые маски охранников по ту сторону.
Я осталась в тишине.
Я обернулась, обхватив себя руками. Мои ноющие глаза были благодарны за тусклый свет в крошечной, пустой комнате. Стены по обе стороны от меня были из камня, но та, что находилась впереди, состояла из такой же толстой металлической плиты, которая только что заперла меня. Я знала, что это такое — особый металл, достаточно прочный, чтобы выдержать самого сильного альфу.
Я вжалась в двери за спиной как раз в тот момент, когда вспыхнул красный свет.
Мои глаза метнулись к большому цифровому таймеру на стене сверху, и сердце екнуло.
Десять…
Я в шоке уставилась на тонкие светящиеся красные линии, но прямо на моих глазах они мигнули и сменились на девять.
Обратный отсчет до моей смерти.
Нет — хуже, чем смерть.
Я схватилась за виски, сердце бешено колотилось.
Глупая. Глупая, глупая, глупая.
Это все моя вина.
Надо мной, в дьявольском красном цвете, восемь сменилось на семь.
На мне почти ничего не было.
Резинка, удерживающая мой длинный хвост, узкая полоска бандо на груди и пара трусиков — все это не давало никакой защиты ни от нападающих, ни от оценивающих взглядов.
И сколько их сейчас будет?
Шесть…
Я задрожала, по голой коже побежали мурашки. Препараты струились по моим венам — делали ли они уже то, что обещали?
— Как быстро, по-твоему? — спросил Верховный Жрец, вонзая иглу мне в руку. — До того, как у тебя начнется течка?
Пять…
Жалкий скулеж сорвался с моей груди, когда я попыталась выпрямить спину. Съеживаться от страха бессмысленно.
В голове всплыл образ — недавний новостной сюжет. Это был один из немногих случаев, когда я мельком увидела телевизор в зале ожидания клиники, поскольку Монастырь не позволял нам ничего подобного. Какая-то омега забралась в клетку для гоновых боев, когда её альфа оказался в беде. Она закрыла собой его тело и набросилась на других альф в клетке, а её золотистые глаза светились свирепостью, на которую, как я думала, мы не были способны.
И они замерли.
Они отступили.
Четыре…
Та омега изменила для меня все. Тот новостной сюжет быстро выключили, но он никогда не покидал меня — правда, которую они никогда не хотели мне показывать. И это было начало конца, который привел меня сюда.
Но даже сейчас я не знала, как быть такой омегой. У меня не было никого, кого бы я любила настолько, чтобы быть такой сильной ради него…
Три…
Вместо этого я была одна, выставляя напоказ свою кожу и золотистые глаза. Не то чтобы это имело значение — золотистые глаза вот-вот станут совершенно неважными.
Потому что за этой дверью была «Анархия» — место под «Киммерийскими хранилищами». Там не было ни наблюдения, ни охранников — только полное, абсолютное беззаконие.
Два…
Население: 1036.
1036 самых отъявленно жестоких, безумных альф — и все они предпочли анархию клетке.
И меня вот-вот запрут вместе с ними.
Один…
С резким звуковым сигналом и щелчком тяжелые двери начали открываться, впуская первую полоску света из кошмара по ту сторону.
Глава 2
Десять дней до апелляции
ФАНТОМ
В эти дни было очень мало моментов, когда я мог абстрагироваться от реальности. На самом деле их было так мало, что я мог пересчитать их по пальцам одной руки.
Тот туманный миг между сном и явью.
Наслаждение под струями воды в душе.
И самый первый кусочек каждого приема пищи.
Богатый, насыщенный вкус взрывался на моем языке. Нежная говядина таяла на зубах. Рагу, прямо как то, что готовила мама.
— Блядь!
Мои плечи поникли; фантазии никогда не требовалось много времени, чтобы умереть, и я обнаружил себя сидящим на холодном металлическом стуле в тюремной столовой в окружении дюжины шумных, сварливых стай наполовину одичавших альф.
Мой взгляд снова сфокусировался на миске передо мной, полной разбавленного водой бульона и жестких кусков говядины. Еда была пресной до чертиков, и во рту не осталось никакого восхитительного послевкусия.
Реальность? Да, она была отстойной.
Я с плеском бросил ложку в рагу и посмотрел на Карму. Мой товарищ по стае толкнул свою миску через стол, и бульон выплеснулся через край.
— Эти кухонные ублюдки, — он показал средний палец альфе, работающему за стойкой кафетерия в нескольких столиках от нас.
Тот ухмыльнулся и передернул плечами, вскинув руки во всемирном жесте, означающем: «Я не знаю чувак, это не я».
— Опять пересолили? — спросил я.
Карма зарычал, свирепо глядя на злосчастную миску с супом.
— Когда я узнаю, кто это заказал, я изобью его до полусмерти в клетках.
Оставалось надеяться, что мы никогда этого не узнаем, потому что это, вероятно, был кто-то влиятельный. Политика «Анархии» была запутанной и постоянно менялась, но далеко не каждый мог указывать стаям из кафетерия, что делать. И уж точно не тот, кого Карма мог-бы безнаказанно избить в одном из развлекательных матчей, в которых он так часто принимал участие.
Если повезет, это был конец его наказания; он и так уже неделю давился пересоленной едой.
Син усмехнулся, откусывая протеиновый батончик, который он прихватил из кладовой.
— Может быть, если бы ты лучше старался не действовать всем на нервы.
Глаза Кармы сузились, и он почти клюнул на наживку.
Вместо этого я хлопнул ладонью по столу, чтобы привлечь его внимание. Звук потонул в хаосе враждующих стай в большом, гулком зале с каменными стенами, но он сотряс металлический стол достаточно сильно, чтобы тот бросил на меня хмурый взгляд.
Кивнув головой в сторону Сина, я вопросительно поднял бровь, глядя на Карму.
— Ты идешь с ним сегодня вечером?
Он пожал одним плечом.
— Да. Но перед его выступлением я проведу бой.
Вероятно, ему это было нужно.
Вандл, наш четвертый товарищ по стае, вошел в полноценный гон. Он был полностью одичавшим и никогда не говорил нам ни слова, но его было легко заблокировать в связи, когда он был ближе к здравомыслию. Теперь же его сторона связи обрушивалась на всех нас, требуя насилия.
У Кармы не было ни единого шанса заблокировать Вандла — не с его собственной нестабильностью. Он тоже был ближе всех нас к одичанию, и сейчас было самое неподходящее время.
Я очень старался не зацикливаться на этом. Или на том факте, что нам нужна была чудо-фея, которая спустилась бы сюда и осыпала нас волшебной «стабилизируюшей пыльцой для альф», если мы собирались пережить нашу предстоящую апелляцию.
Карма был стабилен шесть дней из семи, но он проходил через серьезные циклы одичания. Вандл с другой стороны — ну, мы делали все возможное, но все наши попытки казались эквивалентом надевания смокинга на бешеного енота. Иногда стаи выбирались отсюда только с одним одичавшим альфой, но с двумя? Это было бы слишком большой угрозой для общества.
В этом-то и был весь смысл этого места. Хранилища были огромной тюрьмой для самых одичавших альф. Но те, кто просился вниз, в «Анархию» — на этаж абсолютного беззакония?
Я думаю, они надеялись, что более «естественная» среда поможет нам восстановить баланс. Это был наш единственный шанс выбраться.
Мне повезло; я был стабилен с тех пор, как образовалась связь стаи. Карма же, напротив — мы даже не знаем, почему он с самого начала был нестабилен. Почти каждый день он сражался, пытаясь сбалансировать свои гормоны, и я начал беспокоиться о его здоровье. Но между ним и Вандлом…
Я агрессивно потер лицо, терпя неудачу в своей задаче: не думать об этом слишком много.
— Тогда сегодня вечером я присмотрю за Вандлом, — сказал я. Должно быть, его гон скоро закончится.
Это имело дополнительный бонус: мне не придется стоять там и смотреть шоу Сина.
— Сегодня вечером Джастин, верно? — спросил я, искоса поглядывая на этого самодовольного придурка.
Он кивнул.
Джастин был стройным светловолосым омегой из стаи Эмеральд.
Стая Эмеральд была одним из наших союзников, хотя в основном потому, что им нравилось запирать Сина и их омегу в клетке для шоу. Шоу от которого Джастин получал не меньше удовольствия, чем его стая.
Мой взгляд скользнул к Сину, который счищал остатки обертки со своего протеинового батончика обмотанными тканью кулаками. Мы только что вернулись из спортзала.
Син был настоящим уникумом, с мертвенно-бледной кожей, кроваво-красными глазами и рельефными мускулами, как у изваянного бога. Возможно, он не хотел, что-бы к нему прикасались, но он любил аудиторию, и он умел устраивать представления.
— Сколько одолжений они нам теперь должны? — спросил я, прочистив горло и нахмурившись, глядя на ухмылку на его лице.
— С полдюжины…? Плюс-минус, — он пожал плечами.
— Тогда им, вероятно, следует выполнить свою часть сделки, прежде чем ты снова затащишь их омегу в клетку, — пробормотал я себе под нос.