Снова.

И — бах!

Звук внешнего мира обрушился внутрь, когда металл прогнулся. Недостаточно — но затем — щелкнул засов. Я увидел едва заметную вспышку каштановых волос и наполовину одичавшие глаза моего брата по стае, словно он почувствовал мое отчаяние, но затем я с грохотом пронесся мимо него.

Глава 12

КРЕСЦЕНТ

Два дня назад — Монастырь

Я дрожала.

В комнате находились родители Люка из его стаи. Один из его отцов был Верховным Жрецом, его мать — чистой омегой, оба были избраны Богом для распространения Его святой доктрины.

Я разрушила жизнь их сыну. Они были в ярости.

— О чем ты только думала?

Все, что я могла сделать, — это покачать головой.

Слез больше не было. Шок заставлял меня молча стоять на месте, пока я слушала, как все эти люди собрались, чтобы разобраться с моей ошибкой. После этого меня никогда не выберут. Я никогда не смогу заплатить достаточно, чтобы меня выбрали.

Я всегда так завидовала тем, кого выбирали. Возможно, это было не так, как в историях любви про чистых омег, но это было хоть что-то.

Связь.

Прикосновения, даже если и строго регламентированные.

Я разрушила жизнь Люка, и я больше никому не буду нужна.

Его отцы из стаи кипели от мрачной ярости, и я была рада, что не могла видеть их лиц. Выражения их лиц, должно быть, были полны ненависти и гнева.

— Должно же быть что-то, что ты можешь сказать в свое оправдание! — рявкнул один из них.

— Я… — Слова застряли у меня в горле. — Это была моя вина. Я нарушила правила, — прошептала я. — Я прикоснулась к нему на службе.

— Ты сделала что? — Это была Главная Сестра Матильда.

— Это была случайность, — прошептала я, но я оказалась в огромной беде. Люди вокруг меня были самыми важными в Церкви. Самыми важными во всей моей жизни, и они ненавидели меня. Все будут ненавидеть меня вечно. Что же мне делать? — Клянусь.

— Ты ожидаешь, что мой сын будет нести этот позор за то, что пытался поступить правильно?

Вокруг меня происходило так много всего, что я не поспевала. Новые голоса. Вновь пересказываемые события.

Люк Андерсон должен был присоединиться к новой стае к концу месяца. Но теперь все было кончено. Другие вовлеченные семьи выходили из дела.

— …Наказана за свой грех…

— Что он будет делать после этого…?

— …Она… Испорчен, он должен быть удален…

Но мать — её слова прорезались сквозь все это.

— Этого недостаточно. Она бы обрекла его на адские муки. Мне нужно, чтобы она почувствовала, что это значит.

Она была права. Я заслуживала наказания — случайность это или нет.

Все остальные тоже были согласны.

Страх вскипел в моем животе, когда я стала внимательно слушать, что мне предстоит сделать для покаяния. Какое наказание будет достаточно суровым? У Сестер был длинный список, но я никогда не слышала о столь серьезном проступке.

— Я возьму ответственность за ее наказание на себя, — говорил Верховный Жрец. — Возможно, если мы сможем убедить другие стаи, что мы должным образом разобрались с этим, Люк вернет их доверие.

— Это неприемлемо, — вмешалась Сестра Матильда. — Она находится на нашем попечении.

Другой мужской голос прошептал Сестре Матильде; я узнала в нем еще одного Верховного Жреца — не одного из отцов Люка по стае.

— Андерсоны были частью Церкви на протяжении поколений. Их семья щедра — и справедливо расстроена. Я думаю, мы можем верить, что их планы согласуются с волей Господа.

Это было последнее, что я слышала от Сестры Матильды. Больше она за меня не заступалась.

Я слышала еще какие-то перепалки, которые не до конца понимала, заверения в том, что какой бы ни была моя участь, она будет подходящей.

Я не успевала за всем следить.

Затем все покинули комнату, шаги удалились, пока я не убедилась, что остались только Люк и его семья.

— Я хочу, чтобы она заплатила. — В тоне его матери появились стальные нотки.

Куда они собирались меня отправить?

— Мне жаль за то, что я сделала, — прошептала я. — Искренне.

— Я не позволю, чтобы мой сын расплачивался за грехи шлюхи.

— Я…

Острая боль пронзила мою щеку, и я отшатнулась от пощечины. Моя нога запнулась о неровный пол, и я упала, едва успев подставить руки, прежде чем удариться головой о землю.

Повязка съехала. Я попыталась с ней справиться, чтобы вернуть ее на место, закрыв глаза.

Я знала, что это неправильно, но не могла удержаться и не посмотреть наверх. К моему потрясению, Люк был прямо там. Его руки были сцеплены за спиной, глаза опущены. На мгновение его взгляд скользнул ко мне, а затем он отвернулся.

— Пожалуйста, мне жаль, — снова пролепетала я. — Это была ошибка, я не хотела. П-пожалуйста, скажите им, что я не…

— Не смей к нему обращаться! — выплюнула мать Люка, и на этот раз муж перехватил ее, когда она шагнула ко мне.

Люк сделал шаг назад, по-прежнему не глядя на меня.

Паника поднялась в моей груди.

Это была ошибка, но я не знала, как все исправить.

Моя комната была маленькой и пустой, ничуть не похожей на уютное, теплое гнездо, которого отчаянно жаждали мои инстинкты, но все, чего я хотела сейчас, — это вернуться туда.

Она была не так уж плоха. Не в сравнении с этим.

Мне вообще не стоило пытаться пойти на службу. Я должна была знать, что не могу быть достаточно хорошей.

Все эти течки, вся эта боль, все мои попытки покаяния, чтобы у меня мог появиться хотя бы один шанс быть выбранной…

Чтобы не остаться навсегда в одиночестве…

Все это исчезло.

Я все разрушила.

Верховный Жрец поправил манжеты, его рука по-прежнему крепко сжимала руку своей омеги, пока он свирепо смотрел на меня сверху вниз. — Как бы то ни было, — холодно произнес он. — Подобный грех требует жертвы.

КРЕСЦЕНТ

Настоящее время — Анархия

Я сбежала от своих истинных.

Рыдание застряло в груди, когда я неслась по коридору, желая оказаться как можно дальше от моих прекрасных пар.

Они были всем, о чем я когда-либо мечтала.

Но я была сломленной и неправильной, и я их не заслуживала.

Как я могла оправдать то, что сломаю их так же, как сломала Карму?

Он был ко мне добрее, чем кто-либо из всех, кого я когда-либо встречала, а я… я… Я подавила очередное рыдание, ускоряя шаг.

Я знала, что они быстро заметят, но это не займет много времени, я была уверена.

Моя одежда была слишком большой; рукава серой толстовки постоянно спадали на сжатые кулаки, пока я спешила по длинному коридору.

Я услышала рычание, а затем из камеры выскочил альфа, преградив мне путь.

Я посмотрела на него снизу вверх, приоткрыв губы. У него была жесткая борода и пронзительные карие глаза, которые, казалось, поглощали меня целиком, а его зрачки были сужены.

Его густой, кислый запах виски был ошеломляющим.

До того, как меня бросили сюда, единственными альфами, которых я видела, были те, с причесанными волосами, в костюмах, на воскресном Богослужении. В отличие от них, каждый альфа в этом месте был грубоватым, иногда с голым торсом, покрытым шрамами, с выжженными нотками в их запахах.

Я сделала вдох, до боли стиснув челюсти.

Это могло сработать.

Он выглядел безумным, но я не хотела проклинать ни одного альфу здесь. Однако, если они свяжут меня темной связью…

Темная связь была безопаснее. Возможно, они не были Избранной стаей, но у них было больше шансов.

Я отбросила страх, но затем рядом с ним появился еще один альфа. Он выглядел старше и гораздо менее диким. Он бросил один взгляд на меня, затем на своего товарища по стае, а потом начал тащить его обратно в камеру.

О…

Ладно.

Я сжала болтающиеся рукава в кулаках, оглядываясь назад. Все было нормально. Вчера здесь была целая потасовка. Я найду еще. Кажется, по утрам альфы просто были сонными.

Но вот я добралась до огромного куполообразного зала и поняла, что сорвала джекпот. В «Анархии» был один этаж, но потолок на площади был таким высоким, что каменные стены уходили на несколько уровней вверх, и там были балконы с дополнительными камерами, возвышающиеся над огромным пространством в центре. Это было похоже на маленький городок, и здесь были альфы — множество альф.

Казалось, все это место замерло, когда я поспешно вышла в него.

Ладно.

Подавив очередной всплеск ужаса и горя, я взяла себя в руки.

Это должно было сработать.

У меня было мало времени.

Я сжала кулаки, оглядываясь. Несколько ближайших стай уставились на меня.

Боже… Они пугали своими жесткими взглядами, шрамами и ножами, поблескивающими на ремнях.

Вчера я была так переполнена адреналином, что не совсем осознала, насколько огромным было это место — и как много здесь альф.

Либо это сработает здесь, либо не сработает вообще.

Я взобралась на столешницу скамьи и села, нервно болтая ногами в ожидании.

Я увидела альфу постарше, прислонившегося к двери оживленной камеры неподалеку. Он скрестил руки на груди и пристально смотрел на меня. Рядом с ним на небольшом табурете сидел другой альфа, занятый рисованием.

На меня странно смотрели. Многие альфы остановились, но все еще никто не приближался.

Я не понимала. Вчера была кровавая баня. Теперь они выглядели подозрительными — настороженными, наблюдая за мной.

Я сглотнула.

Они думали, что это ловушка…

Время тикало.

Я закатала рукав и стянула резинку для волос. Я быстро собрала волосы наверх, чтобы моя шея была более открытой. Взгляды, которые я ловила, определенно стали более напряженными. Я услышала рычание позади себя. И не успела обернуться, как какой-то альфа обогнул стол передо мной.

О — внезапно это стало казаться очень реальным, и часть меня подумывала о побеге.

Но — нет. Это было хорошо. И у меня заканчивалось время.

Они, должно быть, уже заметили, что меня нет.

Они придут, я была уверена.

У этого альфы были лохматые волосы и темные глаза, которые выглядели так, словно находились на грани безумия. К нему присоединился брат по стае, положив руку ему на плечо; в его взгляде было что-то расчетливое. Их взгляды заметались от меня к коридору, из которого я пришла.

Нет, нет, нет.

Скулеж разочарования вырвался из моей груди, когда я наклонила голову, обнажая шею.

— Я… — Слова почти умерли на моем языке, но я выдавила их из себя. — Я хочу темную связь.

Казалось, последние остатки света померкли в глазах первого альфы.

Все произошло так быстро, что я едва заметила, как он двигается. Но его кулак вцепился в мои волосы, и он так жестоко вздернул меня на ноги, что я издала писк от шока.

Мои кулаки, спрятанные в слишком длинные рукава, бесполезно ударились о его твердые, как камень, мускулы, пока я…

Мои легкие сдавило, слезы обожгли глаза, но я заставила себя не сопротивляться.

Это место было моим наказанием.

Быстрее.

Сделай это быстрее.

Сестры всегда говорили мне, что мне труднее попасть в рай из-за всего того вреда, который я могу причинить до своей смерти.

— Развращение — это гниль, хлещущая из ада. Вот кто ты такая.

Поэтому мне нужно было перевесить чашу весов.

Эта темная связь была моей мольбой о спасении.

Я никогда не чувствовала той любви, о которой говорили Сестры. Я всегда была одна, зная, насколько труднее мне будет заслужить эту безопасность.

Хватка альфы была болезненной, когда он навис надо мной, склоняя мою шею, и меня прижало к нему, его запах хвои поглотил меня.

Не мой… но и не самый худший.

Мне так долго было холодно.

Нелюбимой.

Одинокой.

Пожалуйста, молилась я, пока слезы текли по моим щекам, а кости стучали от того, как сильно я дрожала, когда почувствовала, как зубы смыкаются на моей шее.

Пожалуйста, спаси меня.

И их спаси тоже.

В воздухе взорвалась аура. Нестабильная и свирепая.

Зубы вонзились в мою плоть, когда что-то врезалось в нас.

Меня отбросило в сторону.

Я уловила яростный запах железного дерева и тлеющих углей, который витал в их камере.

Он… был последним альфой в стае — тем, с кем я еще не встречалась.

Вандл.

Он был зверем.

Провидец — альфа с белым и красным глазом, способный видеть ауры и связи. Он был абсолютно безумен, его аура, подобной которой я никогда раньше не чувствовала, содрогалась в воздухе, подавляя остальных, пытавшихся ей противостоять. И мой истинный не знал пощады к альфе, чьи зубы были у меня на шее.

Я зажала рот рукой, широко раскрыв глаза, когда Вандл швырнул альфу на землю и, подобно дикому животному, вонзил зубы в то место, где шея альфы соединялась с мышцами плеча, вырывая плоть, прежде чем с ним столкнулся брат того по стае.

Слишком поздно…

Кровь хлынула на пол, тело альфы содрогнулось, а затем обмякло.

Мертв…

Мир резко накренился. Очередной глухой хруст заставил меня подпрыгнуть. Мой взгляд метнулся к Вандлу, и я увидела еще одного неподвижного альфу в его кулаке; его голова была свернута под неестественным углом. Были и другие — трое других, но они пятились назад, выставив руки вперед, прежде чем развернуться и пуститься в бегство.

Я… не могла проклясть его. Я поняла, что он уже безумен.

Сломлен.

Дикие, разного цвета глаза осмотрели территорию, чтобы убедиться, что угрозы исчезли, а затем он крадучись направился ко мне.

У меня едва было время попытаться подняться, но он уже был там, зажав меня у стены; его кулак потащил меня вверх за волосы.

Его зубы вонзились в мою шею, но я всхлипнула, пытаясь оттолкнуть его.

Между нами вспыхнуло предложение.

Это было не просто предложение, я чувствовала через него его отчаяние. Это была мольба. Разрушительная потребность. Даже сейчас, когда я дрожала, каждый вдох железного дерева и тлеющих углей окутывал меня, словно одеяло.