Он высвободил свою руку из моей, и я обернулась, но он все еще был достаточно близко, чтобы я чувствовала жар его тела. Я сделала один шаг назад, прежде чем замереть.

— Мне жаль, — снова прошептала я. — Я была неосторожна.

Повисло молчание.

Я поступила неправильно?

Его запах снова становился резче?

Что происходило? Я не думала, что делаю что-то не так прямо сейчас.

— Ты должна молиться о прощении, — его голос горячим дыханием обжег мое ухо, заставив меня вздрогнуть.

— Прямо… сейчас? — спросила я.

Возможно, он хотел убедиться, что я это сделаю?

Может быть, это помогло бы ему отпустить то разочарование, которое я ему причинила.

Молчание казалось звенящим «да», и мне пришлось ухватиться за его рукав, чтобы удержать равновесие, когда я опускалась на колени, так как я не могла снять повязку, пока он не уйдет.

Мой разум лихорадочно пытался придумать покаянную молитву, но даже когда я нашла ее, мне так и не удалось ее произнести.

Тишина звенела в ушах, мир превратился лишь в череду движений и звуков. В какой-то момент я услышала звук молнии, но я почти ничего не осознавала.

Повязка упала, хватка Люка сдвинула ее, и мои глаза были крепко зажмурены от ужаса.

Движения вокруг меня замедлились.

Все закончилось, подумала я.

Но это было неправильно. Мое сердце слишком быстро билось в груди, и все, что я знала, — это то, что мне страшно. Я хотела плакать.

Однако я не знала, почему так расстроена. Иногда я щурилась, глядя на несвязанных альф во дворе из своего маленького окна, и мои сны были греховными, поэтому я не понимала, почему от этого мне так страшно.

Это со мной было что-то не так.

Разве я не должна этого хотеть?

Но человеком передо мной был Люк Андерсон. Он был альфой. Сыном Верховного Жреца. Они были столпами добродетели. Это не могло быть греховным… если только… если только это не произошло потому, что я сломала его.

О господи.

Я развратила его. Я обманом втянула его в близость, в которую мы никогда не должны были вступать до создания связи.

— Вставай. — Эти слова прорвались сквозь мой шок, и мне показалось, что он мог произнести их дважды.

Я, пошатываясь, поднялась на ноги, дрожа, с по-прежнему крепко зажмуренными глазами.

Мой страх был постыдным. Я должна была понимать, что происходит, но не понимала, и стыд был злобным монстром, продирающимся сквозь мое сердце.

Я во второй раз услышала звук молнии, когда он застегивал брюки.

Облегчение затопило мою грудь.

Это было хорошо.

Все закончилось.

Он закончил.

Я все еще не понимала, что происходит, и мне нужно было прочистить голову.

Все, о чем я могла думать, — это схватить одеяла со своей кровати и залезть под них. Мне хотелось плакать, но это было бы глупо.

Но ведь он собирался уходить, верно?

Тогда я смогу… я смогу во всем этом разобраться.

Но он не сдвинулся с места.

Его запах по-прежнему был подобен надвигающейся буре.

Наконец я вздрогнула, когда его рука сомкнулась на моем подбородке. Я почувствовала, как он сделал шаг ближе, и отшатнулась. Мои глаза приоткрылись всего на секунду. Я увидела Люка с каштановыми волосами, бледной кожей и ореховыми глазами. Однако сейчас они были дикими, с расширенными зрачками.

Я снова зажмурилась, затаив дыхание.

Его пальцы внезапно вцепились в мои волосы, а затем он наклонился ближе, коснувшись губами моей шеи.

Ладно.

Вот и все, потом он уйдет.

Почему я так напугана?

Мое сердце билось так, словно пыталось проломить мне ребра, когда он снова прижался губами к моей шее, его свободная рука нащупала воротник моего платья. Я подавила скулеж, инстинктивно вцепившись в его руку, словно пытаясь удержать его на месте, и прижала вырез платья к коже своим запястьем. Я не отталкивала его, я не хотела его расстраивать, но моя хватка впилась в него так, словно это могло все остановить.

Пожалуйста, остановись.

Моя полная ужаса мысль так и не слетела с моих губ.

Я не могла сказать ему этого. Я не могла указывать ему, что делать. Я даже не знала, почему он это делает. Мне просто было страшно. Я хотела, чтобы он прекратил то, что происходило.

Если он уйдет сейчас, все будет хорошо, и это извращенное чувство внутри моей груди исчезнет.

Я смогу поплакать в одиночестве и не позориться.

Однако все это уже не имело значения, потому что именно в этот момент дверь моей комнаты распахнулась, и внутрь уверенным шагом вошла Главная Сестра Матильда.

КРЕСЦЕНТ

Настоящее время — Анархия

Тишина давила на меня, как свинцовое одеяло.

Я оцепенела, пролежав в этой тесной кровати несколько часов. Раскинувшись лицом вниз рядом со мной, лежал Син. А Карма свернулся калачиком с другой стороны, его руки по-прежнему удерживали меня на месте. Комната была тихой, если не считать того, как вздымалась и опадала его грудь.

Мои пальцы коснулись его щеки, прижатой ко мне так сильно, пока он держался за меня.

Такой напряженный. Такой оберегающий.

И по правде говоря, я никогда не чувствовала себя в такой безопасности.

Но его больше не было. Улыбки. Красоты. Человека внутри.

Развращен.

Син сказал, что он вернется, но я не думала, что это правда.

Я знала, что они отчаянно пытаются сохранить мое спокойствие, но он был куда менее уверен, когда я подслушала его разговор с Фантомом. Это делало их мишенью вдобавок ко всему прочему, и если он не понимал, что такое развращение, значит, он не знал, какому риску я их подвергаю. Я подвергала опасности и Фантома.

Слеза скатилась по моей щеке.

Син мог быть омегой, но он не знал, насколько я слаба. Когда мы были в ванной с Кармой, мы были так близки. Он улыбался, а я… я поддалась.

Под струей горячей воды я сломалась, наполнившись похотью. Моя ладонь прижалась к его груди, и я…

Я закрыла глаза.

Никогда прежде я не была одержима таким злом.

Вот почему он сошел с ума — я знала это.

Интересно, что подумал бы Син о том, что я так быстро сблизилась с Кармой?

Он бы непременно был шокирован таким распутством.

Он был сильным, он обеспечивал свою стаю, делал то, на что я никогда не была бы способна, и он, очевидно, знал о своем статусе; плюс он не принадлежал к золотой стае.

Мне никогда не приходило в голову, что моей парой станет омега. В Монастыре не говорили об отношениях омег, да и вообще о мужчинах-омегах. С Сестрами жили только самки из золотой стаи, и с нами говорили только о парах с альфами, словно в совпадении запахов с омегой было что-то тайное.

Но когда Син сказал мне, что он омега… Я никогда в жизни не чувствовала себя такой окрыленной. В другом мире, где это могло бы сработать, возможно, он смог бы научить меня быть лучше.

Они боролись здесь за свои жизни, а я разрушала их.

Я вздрогнула, почувствовав, как в воздухе вспыхнула еще одна аура, слабая, но ощутимая.

Из соседней комнаты?

Почему альфа продолжал это делать?

Здесь не было тихо, и что-то подсказывало мне, что в этом месте тихо никогда не бывает. Я слышала далекий вой безумия, низкие отдающиеся эхом крики. Глухие удары, словно кто-то бился телом о металлическую стену.

Остальные в комнате спали несмотря ни на что, что указывало на то, что это было нормальным явлением.

Мой взгляд скользнул к двери с маленьким окошком. Время от времени с моего ракурса я замечала там вспышку движения. Затем ничего.

Еще один из них, кого я сломаю.

Я губила их.

Я уже погубила их.

Я уже перешла столько границ. Они видели мои глаза, мое тело, даже… Я крепко зажмурилась.

Чувство вины вцепилось в мою грудь, вызывая на глазах новые слезы.

Они даже не могли связать меня темной связью, не с Сином в стае. Темные связи и связи принцесс ограничивали стаю только одним омегой. Так что единственным вариантом была бы обычная связь, а этого было недостаточно, чтобы сдержать развращение — только не при нашем совпадении запахов.

Как было возможно, чтобы я не уничтожила их всех?

И на это у меня не было ответа. Я была слабой снова и снова, и я снова потерплю неудачу.

Крошечные лучи будущего, за которое я боролась, — шанс на прощение — теперь все это исчезло.

Но это была стая Сина.

Альфы Сина.

Я сломаю их всех прежде, чем он сможет меня остановить.

Свернувшись калачиком в самых теплых объятиях, которые когда-либо меня держали, я начала формулировать план по их спасению.

Глава 11

Девять дней до апелляции

КРЕСЦЕНТ

К утру я знала, что должна сделать.

Это был единственный выход, и у меня будет только один шанс.

Я спала урывками, потихоньку выпутываясь из объятий Кармы и Сина, пока они спали. Когда я попыталась выйти из комнаты, дверь оказалась заперта, и я вспомнила, как Син упоминал, что она остается закрытой с ночи до утра.

Поэтому нервы скрутили мой желудок, когда я лежала в кровати рядом с их успокаивающим теплом, ожидая звука открывающегося замка.

Когда я услышала его, то попыталась вскочить с кровати, но рука Сина обвилась вокруг моей талии.

— Куда ты собралась, красавица? — спросил он.

Я оглянулась на него, стараясь запомнить каждую черточку его лица, чтобы никогда не забыть.

— Эм, просто в ванную.

Он хмыкнул и отпустил меня, откинувшись обратно на кровать. Мне нужно было проскользнуть мимо него, чтобы выйти из камеры, но как? Храп Кармы был таким громким, что матрас практически вибрировал, но когда я взглянула на другую кровать, то встретилась с мягкими карими глазами Фантома. Он тоже не спал.

Мои зубы впились в нижнюю губу. Я не могла провести с ними ни секундой дольше, иначе развращение могло зайти слишком далеко.

Бросившись в ванную, я воспользовалась туалетом за перегородкой, а затем встала у раковины, разглядывая себя в зеркало.

Как я собираюсь…

Кто-то прочистил горло.

— Не возражаешь, если мы войдем? — спросил Фантом. Я как раз могла видеть Сина у него из-за плеча. — Ванная только одна, а мне отчаянно нужен душ.

Мои щеки вспыхнули, когда в памяти пронеслись события прошлого дня. Карма в душе со мной, его пресс во всей красе.

Я должна была убедиться, что не прикоснусь к Фантому так же, иначе он станет следующим, кто потеряет разум и душу.

Но это была возможность…

— Да, эм, заходите.

Они оба непринужденно прошли через дверь в большую выложенную плиткой комнату; Син подошел к раковине и взял зубную щетку, в то время как Фантом стянул футболку. Я сглотнула и старалась не опускать взгляд слишком низко по его телу, даже когда подошла, чтобы взять его за руку.

Закрыв глаза, я подняла его руку и потерлась об нее подбородком, помечая его своим запахом.

Грешница.

Соблазнительница.

Развратительница.

Это необходимо было сделать, но учения Сестер все равно терзали меня.

Его запах оружейного металла стал резким, но я поспешно отстранилась прежде, чем он успел притянуть меня ближе.

Следующим был Син. Я обвила его руками и забралась к нему на спину, позволив себе сделать глубокий вдох. Действие его блокаторов проходило, его запах пустынного затмения ощущался почти в полную силу — впервые я вдыхала его запах напрямую.

Затем я пометила своим запахом его плечо, рядом с изгибом шеи.

Он застонал, и это ощущение провибрировало сквозь меня, пока я не отпустила его и не спрыгнула на пол.

— Зачем это? — спросил он.

— Ты сказал, что мы истинная пара. Я должна подарить такую же и Карме, так будет честно.

Они не остановили меня, когда я поспешно вышла из ванной, закрыв за собой дверь.

Но я не задержалась возле Кармы — я не могла рисковать. Я направилась прямиком к двери камеры, полная решимости сбежать.

ВАНДЛ

Среди миллиона серых форм я очнулся от шокирующего всплеска цвета. Первого цвета, который я когда-либо видел в черно-белом мире.

Сквозь крошечную щель — пока металл впивался мне в щеку — я увидел ее.

Самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.

Моя.

Я знал, что она моя, даже без ее запаха — потому что ничто другое в мире не имело цвета, кроме моей девочки, словно цвет приберегался только для самой красивой вещи, которую только мог найти.

Моя… омега.

Она была слишком бледной — больше, чем я ожидал, но это означало, что розовый румянец на ее щеках был ярче. А цвет ее глаз… Я пялился, внимательно наблюдая сквозь щель, как она бесшумно ступала по комнате.

Цвет ее глаз был ярким, электрическим теплом.

Могло ли это быть золото?

Я надеялся…

Мою грудь сдавило, радость мешала сосредоточиться.

Пока я не увидел, что она делает.

Ее пальцы обхватили прутья на двери.

Что…?

Она оглянулась назад — в сторону ванной. В ее взгляде был страх.

Почему она боялась?

Она была не только моей… Остальные члены моей стаи зашевелились в моем разуме, шары света, живые и утешающие, даже когда я был дальше всего.

Она не могла уйти.

Мое тело врезалось в металлическую клетку, боль была достаточно далекой, чтобы не обращать на нее внимания.

Это происходило снова. Древний ужас, вина, которая сжигала меня заживо — только эта омега, на этот раз, все было иначе.

Я смотрел сквозь узкое окошко, как она проскользнула в дверь и исчезла.

— НЕТ! — Но между мной и ней был металл.

Снова моя аура вспыхнула, и мой вес обрушился на неподвижную дверь.

Снова.

Снова.

Боль пронзила меня насквозь, аура бомбардировала пространство, но этого было недостаточно.

Я посмотрел еще раз и замер.

Самого прекрасного создания больше не было…

Нет…

Я ничего не слышал из-за крови, ревущей в ушах.

Снова мое тело врезалось в металл.