Бетти не нуждалась в моей помощи. Да и вообще, чем я мог помочь? Допустим, Марлона прикончили полицейские. И что? Ни один суд не станет рассматривать иск против них. Единственная форма мести – собственноличная правда. Но убивать полицейского я не собираюсь.

Не в состоянии помочь Бетти, я поменял шило на мыло – одну непосильную задачу на другую.

У Креншоу была небольшая улочка под названием Озме-Лейн – тупик, плотно застроенный домиками-коробочками. Домики могли бы выглядеть весьма привлекательно, если бы увеличить их размер раз в пять.

На двери красновато-коричневого домика со сказочным фасадом в виде замка черными печатными буквами было написано: «Мистер и миссис Теодор Микс с сыном». Я постучался в дверь розового цвета. Вскоре бронзовая дощечка откинулась внутрь. В щелке показался симпатичный миндалевидный глаз.

– Кто там?

– Мистер Холл, – ответил я.

– Что вам нужно?

Это была она. Ее голос огненным лучом врезался мне в память так же, как и последняя поза Бруно.

– Тед Микс здесь живет?

– А разве вы не видите табличку на двери?

– Мне надо поговорить с ним. – В действительности я мечтал, чтобы Теда не оказалось дома. Мне хотелось поговорить со Сью.

– Его нет дома.

– Тогда, может быть, вы поможете мне. Вы – Сью Фримен?

– Я – миссис Микс, и у меня нет времени выслушивать всякие там расхваливания товаров. Скоро возвращаются дети. Со своим отцом.

– Мадам, я ничего не предлагаю для продажи. Просто я получил письмо от моего друга. Этого парня мы прозвали Двухстопый из-за прирожденного увечья. Он сейчас в тюрьме, но скоро выйдет на свободу, и просил меня передать вашему мужу, что хочет поговорить с ним об их общем знакомом.

– О каком знакомом?

Сью не знала, что Теодор общается с преступниками.

– С мужчиной, которого зовут… – Я щелкнул два раза пальцами, чтобы показать, что с трудом припоминаю его имя. – Зовут Раймондом. – Я наблюдал, как смотревший на меня глаз увеличился вдвое. – Раймонд Александер.

– Что вам здесь нужно, миста?

– Ничего, мадам. Просто у Двустопого нет адреса Теда, а в тюрьме он не смог найти телефонного справочника, поэтому и попросил меня зайти к вам и узнать, желает ли Тед поговорить с ним. – Я улыбнулся самым любезным образом.

Сью по другую сторону двери пробила дрожь.

– Я не знаю этого человека.

– Какого человека?

– Которого вы упомянули.

– Какого именно?

– Никакого. Отправляйтесь к этому человеку и скажите ему, что Тед Микс не живет по этому адресу.

– Зачем же мне делать это, если Тед не знаком с моим приятелем?

Дверь отворилась. На Сью Фримен стоило посмотреть! Это была, если можно так выразиться, неряшливая красавица. Густо-коричневая кожа, полные сочные губы, сулящие сладостный поцелуй. В жалком домашнем халате и растоптанных шлепанцах. Она знала, что красива, и даже сейчас, в два часа дня, не потрудилась как следует одеться и привести себя в порядок.

– Проходите, – пригласила она.

Я прошел через прихожую, скорее похожую на чулан, в гостиную – чулан с окнами. Оглядевшись, подумал, что пришел в игрушечный домик пить чай к маленькой девочке.

– Чего вы хотите?

Ткань домашнего халата настолько истончилась от времени, что, казалось, она стоит передо мной совершенно голая. На миг у меня мелькнула мысль, что я мог бы завладеть всем, что находится в этой комнате, и женой Теда, и этим домиком за обещание, которое таилось в этих губках. Но ничего этого мне не было нужно.

– Двустопый также обмолвился о человеке по имени Альфред. Вы не знаете, где он живет?

Сью стояла, скрестив руки под грудью, но, заметив, что я любуюсь ее позой, заскромничала и подвинула их чуточку выше.

– Это сделал Альфред.

– О чем вы говорите, барышня?

Я не получал удовольствия от подобной беседы, но это легче, чем хоронить убитого или иметь дело с начальником Стайлзом. Легче, нежели быть убитым Крысой за то, что не позволял ему расправиться с тремя невинными людьми.

– Не важно, понимаете ли вы меня. Просто передайте вашему приятелю, что то, что он приписывает мне, сделал Альфред. Передайте ему, что это был Альфред. Так сказал Бродхок.

– Кто сказал?

– Это вас не касается, мистер. Просто скажите своему приятелю.

Я уселся поудобнее, закинув ногу на ногу.

– Минуточку подождите, любезная. Я не сдвинусь с места. Вам от меня не отвертеться. Если хотите использовать меня в качестве посыльного, придется заплатить мне за это.

– Заплатить вам?

Я кивнул.

– Сколько же вы хотите?

– Во-первых, вы должны сказать мне, во что я встреваю, и в зависимости от этого я назову вам сумму.

– Вы ничего не знаете?

– Я знаю имена и знаю, что дело это серьезное.

Сью облизнула губы и покосилась на дверь.

– Скоро вернется Тед, мистер Хол. Почему бы нам не встретиться завтра… где-нибудь в другом месте?

– Потому что завтра вы придумаете лживую историю. Потому что до завтра вы подошлете ко мне трех братьев, которые огреют меня по башке чем-нибудь тяжелым. Я сам позабочусь о Теодоре, если он вдруг придет.

Перед тем как продолжить, Сью еще раз покосилась на дверь.

– Мы с Альфредом гуляли – вроде бы. Он посещал церковь моего дяди. На самом деле я ему никогда не нравилась, но я – племянница священника, а его тянуло к церкви. Он сам хотел стать священником. Поэтому и гулял со мной.

– Ну и что? В этом нет ничего худого.

– Да, но мы всегда препирались. Он совершенно не приставал ко мне. Для него простой поцелуй – и то событие.

Я покачал головой и подумал, какой же он глупец. Сью восприняла мои слова как комплимент и не смогла сдержать улыбки.

– Я целую неделю уговаривала его пригласить меня на концерт Уокера в клуб Эйс. Ему не хотелось идти туда, где снуют распутные женщины и пьют. Он боялся этого. Поэтому долго колебался, стоит ли идти туда со мной, и в результате все равно захотел уйти после первого же отделения. Еще не было одиннадцати часов, а он уже начал ныть о воскресной школе, мол, не сможет смотреть в глаза детям, если не уйдет.

– Продолжайте. – Я подавил зевок, потому что действительно устал. Смертельно устал.

– Потом он решил пройти через этот проулок, а я заупрямилась. И тут мы услышали выстрелы. – Из ее глаз потекли слезы. – Альфред бросился посмотреть, в чем дело, хотя я пыталась его остановить. Он вернулся и сказал, что видел мистера Александера с пистолетом, он стоял над Бруно Ингремом.

Сью плакала. Я понимал ее. Ей тогда хотелось лишь хорошо провести время, вкусить сладкой жизни, а окружающий мир не пожелал оставить ее в покое.

– Я уговаривала его забыть об этом, говорила, что об этом позаботится Господь, а не он. Но он не послушал меня.

Не послушал. Приволок меня к телефонной будке и нашарил в моей сумочке монетку.

– Что он сказал? Что Альфред сказал полицейским?

– Он рассказал о мистере Александере и Бруно Ингреме.

– Дословно, что именно он сказал?

– Не знаю. Что-то о том, что Господь не позволит ему успокоиться. Да, что-то в этом роде.

Большего мне не требовалось. Но я не почувствовал облегчения. Сью сообщила мне то, что должен был знать мой приятель. Тем самым она сделала отметку на могиле Альфреда.

– Пятьдесят долларов, – назвал я цифру.

– Что?

– Пятьдесят долларов за то, чтобы передать это сообщение и не упоминать вашего имени.

Она обшарила все ящики и карманы в доме, высыпала всю мелочь из кувшинчика. Всего набралось тридцать четыре доллара и двадцать семь центов. Я взял деньги, пообещав зайти за остальными, но не зашел. Я взял у нее деньги, полагая, что это заронит в ней надежду на то, что я – честный плут и сдержу слово.

Как знать? Может, и сдержу.

Она даже дала мне адрес Бродхока. Он жил в небольшой хибарке на Девяносто шестой улице. На левой стороне лужайки, заросшей сорняками, он из камней с взморья, сухой травы и трех самодельных кукол соорудил композицию Рождества Христова, справа же водрузил крест высотой в десять футов, сколоченный из старых планок от забора. Крест покосился и теперь упирался в фасад дома.

Парадная дверь была заклеена вырезками из дешевого издания иллюстрированной Библии. Голгофа и жертвы распятия, Богородица у креста, Иоанн Креститель проводит крещение, Иона стоит на коленях возле моря.

Парадную дверь открыла почти беззубая старуха.

– Что вам угодно?

– Вы миссис Бродхок?

– Я – Эльма Джексон, мистер, – она улыбнулась, – Альфред Бродхок – мой племянник и действительно живет здесь с нами.

– Дома ли он?

– Нет, сэр. Альфред в церкви. Он ходит туда каждый день после обеда, чтобы вершить богоугодные дела. – Старуха показала на дворик. – Все это сделано руками Альфреда. Он хочет, чтобы Господь освещал каждую минуту жизни всех людей. Бобо не в восторге от этого и считает, что сцена яслей уместна в Рождество, а крест с распятием – на Пасху, а все, что налеплено посередине, Альфред должен убрать. Но Альфред говорит, что мы не должны забывать и про радость, и про горе.

– Бобо – дядя Альфреда?

– Не по кровному родству. На этом свете у него только один родной человек по крови – это я. Бобо – мой муж, мы в гражданском браке. Он работает на свалке в Редондо. Бобо может все разобрать на части, потом собрать лучше, чем раньше. Думаю, он настоящий гений по части машин. Вы хотите, чтобы я что-нибудь передала Альфреду, мистер?

– Нет, золотце. Скажите просто, что заходил мистер Холл. Я слышал о сотворенных им символах христианской веры и решил взглянуть на них. Скажите ему, что они выглядят великолепно.

Мне стало стыдно при виде благодарной улыбки Эльмы. Она поцеловала мне руку.

Возможно, они установят там же небольшую статую Иуды в память о моем визите.