Я курил уже четвертую сигарету, когда затянутая сеткой дверь отворилась. Я ждал, что вернется Мод с лимонадом. Но появилась Бетти. Ее глаза были такие красные, что казались совершенно пустыми.

– Неужели это действительно ты, Изи? – Она будто боялась в это поверить.

– Да, мадам.

Она икнула, немного поплакала, прерывисто дыша, словно запыхавшаяся собачка. Ее лицо вдруг покрылось тысячью тонких морщин, потом опять разгладилось, только глаза остались такими же невыразительными.

– Прости, что я ударила тебя и воткнула в тебя щипцы, – проговорила она надтреснутым голосом. – Я просто обезумела. И когда увидела тебя, то подумала…

Я коснулся пораненного плеча:

– Мне уже лучше.

Бетти опустилась на стул, стоявший на крыльце. Я прислонился к перилам и смотрел на нее.

– Ты тот самый Изикиел, о котором говорил Феликс?

– Да.

– Какое ко всему этому ты имеешь отношение, любезный?

– Меня наняла мисс Кейн.

Я думал, мои слова напугают Бетти или хотя бы заставят заговорить, но она лишь печально покачала головой. Даже не спросила, с какой целью наняла.

– Они хотят, чтобы вы вернулись и по-прежнему работали у них.

– С этой работой покончено.

– Что все это означает, Бетти?

Она приложила руку к груди, к сердцу.

После молитвы Оделла мои глаза обжигали невыплаканные слезы.

– У Марлона открылся туберкулез, – прошептала она. – Доктора сказали, что он умрет, поэтому мы приехали сюда. И мне надо было работать, иного выхода не было.

Две ярко-зеленые птички нырнули в кусты цветущего кустарника возле крыльца и на мгновение застыли, повернув маленькие головки в сторону Бетти.

– Вы устроились на работу к Альберту Кейну?

– Да, спустя некоторое время. В течение первого года я работала у них только днем. Потом стала горничной миссис Кейн. Я понравилась ей. – Бетти опять всплакнула. – Мне был отведен целый домик на задворках особняка, и, когда Марлон действительно расхворался, я взяла его к себе. Ведь в этом нет ничего плохого, верно?

– Мистер Кейн был очень важной персоной, – продолжала она. – Что он приказывал, то люди и делали. Так вот, когда я впервые оказалась у них, он как-то пришел и сказал, чтобы я почистила ему обувь. Я возразила, сославшись на занятость, и продолжала заниматься своими делами. Я видела, что очень нравлюсь ему. Никто не говорил «нет» мистеру Кейну, потому что у него подлый нрав, но мне было наплевать на это. – Бетти села поудобней и нахмурилась. – И вот однажды он подходит ко мне сзади, когда я стелила кровать. Ну, вы же знаете, что существуют любезные формы обращения…

Во взгляде Бетти сквозило высокомерие молодой женщины.

Я засмеялся.

– Ну, как бы там ни было, мне нравилась его жена, поэтому я отпихнула его. Он повалился на пол, а я вышла из комнаты и отправилась в домик, который они мне предоставили, и принялась укладывать свои вещи в чемодан, вы же знаете, я не позволяю относиться к себе неуважительно. Но он прибежал вслед за мной, стал извиняться и говорить, что пошутил. Но я-то знала, что это не шутка. Он упрашивал меня остаться, и я, наконец, согласилась, по крайней мере, на то время, пока миссис Кейн не найдет мне замену. Некоторое время после этого он вел себя нормально. Может быть, даже чересчур любезно и вежливо. Я думала, он старается загладить свою вину передо мной.

– И что же было потом?

– К этому времени Марлону стало лучше. Он снял себе квартиру в Сан-Диего. Устроился на работу на военно-морских верфях. Все шло отлично. Превосходно. В свободное время приезжал проведать меня. Но однажды примчался ко мне ужасно напуганный и попросил, чтобы я спрятала его. А где мне прятать мужчину? Потом заявляется полиция. Полицейский заходит прямо в мой домик в сопровождении миссис Кейн. Он врывается в комнату, отталкивает меня, бьет Марлона по лицу. Сломал Марлону шею.

– Что за полицейский?

– Не знаю, как его зовут, Изи. Просто здоровый рыжеволосый белый парень, который улыбается, вроде бы ты нравишься ему, а потом бьет тебя по голове.

– Ну, и что было потом?

– Полицейский увез Марлона с собой. Потом ко мне примчался мистер Кейн, узнавший о случившемся. Он просил меня не волноваться и куда-то помчался на своей машине. Примерно через час вернулся и привез Марлона.

– Почему полицейский стал охотиться за Марлоном?

– Поговаривали, будто Марлон забрался в соседний дом и похитил там какие-то золотые вещи. Полицейский решил, что вор укрывался в моем домике. Потом я узнала, что Марлона подговорил садовник. Сказал, что его не поймают.

– И это все? Они просто отпустили Марлона?

– На следующий вечер мистер Кейн пришел ко мне в комнату в стельку пьяный и стал размахивать бумажкой, которую дали ему в полиции. Сказал, что эта бумажка обошлась ему в триста долларов. Говорят, что коротышки – самые подлые люди, потому что им кажется, будто все смеются над ними. А он и был низкорослым, с короткими руками и ногами.

Он явился в китайском халате на голое тело, распахнутом на груди. – Бетти говорила ровным, совершенно бесстрастным голосом. – Он приказал мне осчастливить его, иначе Марлон отправится в тюрьму. Он поставил мне три пистона и ушел. А потом, немного позже, опять пришел и опять залез на меня.

– Вы не сопротивлялись?

Взгляд Бетти был достаточно красноречив, но она все-таки ответила:

– Как сопротивляться ему? Ударить, а потом смотреть, как Марлона увозят в тюрьму? Прибить его и самой оказаться за решеткой?

На крыльцо выполз большой колорадский жук. Его массивное туловище янтарного цвета с тигровыми полосками тяжело передвигалось по полу, короткие крылышки время от времени издавали жужжащий звук, словно свидетельствуя, что жук может летать.

– На следующий день он принес мне бриллиантовые серьги и стал извиняться. Я приняла их, потому что боялась, что он ударит меня, если я снова оттолкну его. Вот так обстояло дело. – Она посмотрела на меня. – Он говорил приятные вещи, а если ему не отвечали, бесился. Бывало, ударял меня во время полового акта, если я оставляла без внимания хоть одно его слово. Но я принимала от него подарки, и мы с Феликсом на вырученные за них деньги приобрели пять домов. – В голосе Бетти ощущался горьковато-сладкий привкус мести. – Я делала это ради Марлона. Ведь у него самого деньги не задерживались из-за этих чертовых лошадей.

– Вы познакомились с Феликсом через Оделла?

– Нет. Именно Феликс привез нас с Марлоном сюда из Техаса. Я знаю его с тех пор.

– Рассказывали ли вы Феликсу о Кейне?

– Нет, не хотелось, чтобы он знал об этом. Но он знал. Знал, потому что все видел по мне. Так продолжалось все время, любезный. – Бетти слегка качнулась. Движение ее тела напоминало ритм секса по принуждению. – Его жена Кассандра ненавидела меня, но помалкивала, потому что в противном случае он отдубасил бы ее и спустил с лестницы. Однажды он выбил ей передний зуб и отказался платить дантисту за работу, заявил, что у нее безобразное нутро, так пусть же такой станет и ее внешность. Он даже избивал юную Сару, если она осмеливалась ему противоречить. Эти ужасы продолжались долго. Большую часть времени он бегал полураздетым по дому и говорил всем, что любит только меня. Что я, находясь у них, просто свожу его с ума, и он ведет себя так из-за меня. От него у меня родилась двойня. Он отвез меня рожать в Мехико, где не требуется соблюдение формальностей. Они оставили Гвендолин в доме. – Бетти помедлила, видимо ощущая свою вину. – Сказали, что ее мама умерла, а они в память о ней взяли девочку к себе. Терри отослали, потому что Кейн не терпел в доме мужчин, даже новорожденных. Он заставил Сару, когда та вернулась к нему, отослать в пансион Артура.

– Почему же вы не могли сказать, что Гвен – ваша дочь?

– Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, что у него в доме живет его цветной ребенок. Да и вообще, он никогда никому не сделал ничего хорошего. Но знал, что не может отправить Гвен куда-нибудь и лишить меня возможности видеться с ней. Поэтому он позволил нам… позволил нам… быть друзьями. – Бетти встряхнула головой. – Она всегда спрашивала меня, знала ли я ее маму. А я рассказывала ей всякие небылицы. – Ее переполняли чувства, и мы на некоторое время замолчали.

– А как с Терри? Знал ли он, что вы его мать?

– Да, знал. Ему рассказал Марлон. Он устроил Терри у Тайлера, и я посылала им все, что могла, даже навещала его иногда, когда Феликса не было дома. Но и словом не обмолвилась, что Гвен его сестра. Я старалась подружить их, но они были слишком разные. Гвен – нежная девочка, любила играть в чаепитие с королевой и чтобы Терри ей прислуживал.

Не могу сказать, что все услышанное удивило меня. Мысленно я уже все разложил по полочкам заранее. Я считал матерью Гвен Сару. Думал, она спуталась с каким-нибудь чернокожим назло мужу и отцу. А Терри… Ну, а Терри не было в живых, а потому вроде бы он мало что значил в этой истории. Тут с живыми разобраться бы!

Мы помолчали, потом я спросил:

– Вы сказали, что Сара откуда-то возвратилась. Откуда именно?

– Она убежала из дома с мужчиной как раз в то время, когда я забеременела. С Роном Хоуксом. Он работал садовником, а она оказалась дурочкой.

– Она вышла за него замуж?

– Не могу винить ее за это, Изи. Это произошло до того, как заболел мистер Кейн. Он бил эту девочку, устраивал ей разные подлости. А говорил о ней вообще непотребное. – Бетти опустила взгляд на большого жука.

– Он отец Артура?

– Вот почему он такой запутавшийся.

– В каком смысле – запутавшийся? – Вопрос, возможно, более всеобъемлющий, чем я предполагал. Покрасневшие глаза Бетти превратились в красные щелочки.

– Ничего плохого. Ничего такого. Он просто какой-то опустошенный. Пустой. В доме никто не интересовался Артуром. Его мамочка всегда болела, была слабенькой. Воспитывать детей не умела, поэтому фактически воспитывала его я. И Гвен. Я, бывало, позволяла ему бегать возле себя, когда занималась уборкой в доме или чем-то другим.

– А его отец?

– Не знаю. Он вляпался в какую-то неприятность и вынужден был уехать. Мистер Кейн возненавидел его с первого дня, едва узнал о его связи с Сарой.

– Ему это не понравилось, правда? – Я представил себе важного богача, который узнает, что дочь-миллионерша обнимается в мастерской с каким-то подонком. Я и сам когда-то работал садовником.

– Вышвырнул ее из дома под зад коленом. Я пыталась остановить его, но он не захотел слушать. Это просто убило Кассандру.

Бетти опять заплакала, содрогаясь всем телом. Я ждал, пока она успокоится, но она продолжала плакать. Тогда я обнял ее за плечи. Она обвила руками мою шею и простонала:

– О дитя! Дитя! – громко, без всякого стыда.

Мод подошла к двери, опасаясь, что шум может привлечь внимание посторонних, но, увидев Бетти в моих объятиях, сразу удалилась.

Бетти в моих объятиях.

Многие годы после ее поцелуя я мечтал об этом. И вот она рядом, горит страстью, жаждет любви. Но не моей любви. Не меня.

Я не отходил от нее, гладил по спине, по голове. Мы скользнули на пол, она подобрала под себя ноги так, чтобы я мог ее погладить. Не как любовницу, а как мать. Мать, чей ребенок пробудился от ужасного кошмара.

Мы долго оставались в этой позе, постепенно она успокоилась, склонила голову мне на плечо и даже задремала. Во сне ее лицо помолодело. И дерзкая девчонка, которая поцеловала меня ради забавы, опять возникла передо мной. Я испытывал возбуждение, а разум взывал к возвышенным чувствам. В тот момент я подумал, что, возможно, Оделл прав. И на нас действительно порой нисходит милосердие.

Я решил закурить сигарету, но чиркнувшая спичка разбудила Бетти.

– Ох! – Она оттолкнула меня и вскочила.

Будто все повторялось снова. Стоит расслабиться, и получишь удар по самому уязвимому месту. Поэтому некоторое время я молчал, попыхивая сигаретой, и наблюдал в вечерней жаре мерцание воздуха на здании Денкер.

После трех сигарет «Лаки» она опять заговорила.

– Он отправил Гвен учиться в Европу, а когда она находилась там, выдавала себя за горничную. Но я не позволяла ему дотронуться до нее. Я предупредила, что убью его, если он тронет мою девочку. – Слова угрозы она произнесла с особой страстью. Даже надломленная, она шла далеко не на все. Своего ребенка она не оставит.

– Почему вы оставались у него так долго, Бетти? Прошло столько времени, что он мог сделать Марлону?

– Я не могла уйти после смерти Касси. Надо было заботиться о Саре и ее ребенке. Гвен не поняла бы, если бы я взяла ее с собой. После смерти Касси он больше не приставал ко мне с сексом, а я чувствовала себя в долгу перед памятью этой женщины.

– Поэтому вы убили его? – Я наконец задал единственный вопрос, интересовавший меня.

– Никого я не убивала.

– Полицейский, который схватил Марлона, утверждает, что Альберта Кейна убили.

– Я ничего не знаю об этом. В последние годы Альберт стал совершенно немощным. Мне приходилось водить его в ванную и кормить с ложечки протертым горохом. После смерти Кассандры возвратилась Сара и во всем обвинила Альберта. Я не позволяла ей трогать его, не хотелось, чтобы из-за него и его пороков она сломала свою жизнь.

– Не Сара ли убила его?

– Я ничего не знаю ни о каких убийствах. И сама ничего плохого не сделала.

– Тогда почему вы скрылись, Бетти? Почему они вас разыскивают?

На это ей ответить было нелегко. Она спустилась на одну ступеньку и наступила на большого жука. Он с треском лопнул, словно раскололся орех.

– За что они убили Марлона, Бетти? – спросил я, но она повернулась и пошла в дом.