Мофасс и Кловис владели большим домом на Питерс-Лейн, на Болдуин-Хиллз. Когда-то там же и мне принадлежал дом, правда, чуть меньше, но финансовые затруднения вынудили меня продать его и переехать в район, где квартиры сдаются внаем. Ровно в девять из дома вышли Гровер и Тайрон, сели в «форд-галакси», втиснутый на подъездной дорожке между «кадиллаком» и «фэлконом». И, оставляя глубокие борозды, прямо по газону съехали на проезжую часть улицы.

В течение следующего получаса из дома друг за другом вышли Клавелл, Рени, Антуанетта и Фиттс, сели в разные машины и покатили в разные стороны.

Клавелл проехал мимо моей машины, но я, уткнувшись в газету и потягивая кофе, вполне мог сойти за работягу, поджидающего приятеля.

Кловис вышла в девять сорок пять. Сказала что-то по переговорнику, видимо, Мофассу, затворила дверь, проверила, защелкнулся ли замок, и, не отходя от двери, огляделась по сторонам.

Возможно, учуяла меня. Вскоре она забралась в свой «кадди» и укатила.

Я дождался десяти часов и только тогда пошел выказывать мое почтение.

Я полагал, что дверь откроет Мофасс, но меня встретила Джуэлл, маленькая кузина Кловис, которую вместе с другими членами семьи привезли в Лос-Анджелес.

– Доброе утро, мистер Роулинз, – отчеканила она, словно тщательно отрепетированную реплику в школьном спектакле. Джуэлл было шестнадцать лет, и она училась в последнем классе средней школы.

– Мофасс дома?

– Ага. Ждет вас.

Она повела меня через весь этот большой неопрятный дом. Повсюду – на полу в гостиной, на перилах – была разбросана одежда, мужская и женская. Обеденный стол уставлен тарелками с остатками еды, на стульях – вскрытые картонные коробки.

Тяжелые шторы на окнах были задвинуты, и всюду включен свет. Под креслом в гостиной я заметил газету с копной состриженных волос.

– Какой же в доме беспорядок! – воскликнул я.

– Это еще что, заглянули бы вы на кухню, – подхватила Джуэлл. – И они хотят, чтобы я все это убирала. Говорят, пока не наведу порядок, они не разрешат мне ходить в школу. Разве эти волосы мои?

– Нет, мадам, – согласился я.

Это заставило ее улыбнуться. В дверях рабочего кабинета стоял Мофасс в темно-розовом халате, распахнутом до пупа, обнажавшим его огромный живот и когда-то мощную грудь.

– Мистер Роулинз.

Мы вошли в кабинет, служивший одновременно конторой. Здесь царил относительный порядок, стояла мебель красного дерева. Письменный стол, два невысоких шкафа для папок, два кресла в красных бархатных чехлах и небольшой диванчик, на котором расположились Мофасс и Джуэлл.

Эта девушка при ближайшем рассмотрении показалась мне скорее женщиной, нежели школьницей. На ней было платье из искусственного шелка, темного, но чуть-чуть светлее ее кожи. Волосы она распрямила горячими щипцами, а концы, по тогдашней моде, окрасила в золотистый цвет. Что до Мофасса, он был черный как смоль, с печальными, глубоко посаженными желтыми глазами. И, судя по учащенному дыханию, явно взволнован.

Джуэлл на мгновение стиснула руку Мофасса, потом сложила ручки ладонями внутрь и зажала их между колен.

– Что это все означает? – спросил я Мофасса.

– Что вы имеете в виду?

– Всю эту таинственность.

– Я слышал, что на днях вы ездили в Эсквайер.

Я промолчал.

Он помедлил, переводя дыхание.

– Я хочу вернуть мой бизнес.

– Вот как? И что же я должен для этого сделать?

– Я хотел бы где-то надежно пристроить Джуэлл и избавиться от семейной оравы Кловис.

– Что произошло между вами и Кловис?

– Она обкрадывает дядю Уилли, – не удержалась Джуэлл. – Завладела его банковским счетом и не хочет ни цента ему возвращать. Относится к нему как к какому-то полоумному старику.

– Она даже не выпускает меня из дома, мистер Роулинз. Я нездоров, но это не значит, что я слабоумный, верно?

– Конечно нет, – согласился я, задумавшись о том, что их ссора, возможно, мне на руку. Первое, что постигают на опыте черные и бедняки, что их удел – неприятности. Из этого и следует исходить.

– У меня осталась еще пара счетов в банке, которые она пока не присвоила. Она хочет, чтобы я оформил доверенность на ее имя. Но если я это сделаю, она сможет продать мою собственность и… – Мофасс немного помолчал. Все это походило на мелодраму, причинявшую ему боль. – У нее оказался муж, которого она держала на сильнодействующих препаратах в Далласе.

– Что?

Я сдерживался изо всех сил, чтобы не рассмеяться. Порой надеешься на то, что все изменится к лучшему, мужчины и женщины с годами изменятся и, как утверждают проповедники, станут добрыми, хотя, возможно, и упрямыми стариками. Но на деле ничего не меняется. А если что-то вдруг улучшается, то, уж будьте уверены, не успеете вы насладиться этими временными переменами, как все снова пойдет наперекосяк.

– Смешного тут ничего нет, старина, – прохрипел Мофасс. – Все летит под откос. – У него на глаза навернулись слезы.

– Она и сейчас копает под тебя. – Джуэлл опять стиснула руку Мофасса.

– Ну, и чего же вы ждете от меня?

– Найдите какое-нибудь надежное место для Джуэлл.

– Зачем же? Она ведь родственница Кловис.

– Верно, но Кловис знает о наших отношениях и может отправить девчонку обратно в Техас, превратив ее жизнь там в ад. Она думает, что Джуэлл поможет мне, если я вырвусь отсюда.

Мофассу было около шестидесяти, но он выглядел старше своих лет. Он – человек из прошлого, когда чернокожие были почти полностью изолированы от белых. Он носит старомодную одежду. Состоит в негритянском клубе, куда был закрыт доступ чернокожим беднякам. Большинство инвесторов Кловис составляют друзья Мофасса.

А Джуэлл – просто ребенок. Правда, если девушка-подросток оказывается в трудных жизненных обстоятельствах, она становится женщиной, еще не достигнув детородного возраста.

Я молча взирал на них. В доме стоял затхлый запах. «Пованивает гнилью», – говаривал мой благочестивый дед – колдун и странник.

– Джуэлл, – обратился я к девушке.

– А?

– Пойдите, приготовьте мне чаю, милейшая.

– Но мне очень хочется находиться здесь, с вами и дядей Уилли.

– Иди, иди, – велел Мофасс и потрепал ее по бедру.

Она, надув губки, согласилась.

– Вам с лимоном или молоком?

– Без всего.

Она направилась к двери, весьма красноречиво покачивая бедрами, о чем, несомненно, и не подозревала.

– А мне какая от этого выгода, Уильям? – обратился я к Мофассу, потому что вдруг разозлился на него.

– Сюда приходили планировщик графства Мейсон Ламон и люди из корпорации «Сейв-Ко». – Желтые глаза Мофасса, казалось, придавали желчи его словам. – Я слышал их разговор, хотя они думали, что я сплю наверху.

– Зачем они приходили, Уильям?

– Вы и сами знаете, Роулинз. Прекрасно знаете. Как только Кловис сунулась с заявлением, там начался переполох, вплоть до самого высокого начальства. – От возбуждения Мофасс повысил голос и тут же закашлялся ужасным сухим кашлем, будто в груди у него вращались, перемалывая внутренности, жернова.

Я наблюдал за ним, впрочем, без особого сочувствия. Из того, что он сообщил, стало ясно – на благоприятное решение вопроса, касающегося моей недвижимости, надеяться бесполезно. Да и верить никому нельзя.

– Ну и что? Они хотят инвестировать вместе с нами?

Мофасс медленно покачал головой, избегая моего взгляда. Возможно, опасался, что, если сообщит мне эти скверные новости, я обрушу весь свой гнев ему на голову.

Скорее всего, он прав.

– Они склонили Кловис к сотрудничеству. Она рассказала им все о вас и передала все документы на вашу собственность. Из их беседы стало ясно, что они замышляют постройку очистительной станции, которая, по их мнению, совершенно необходима. Плановик графства в кармане у Ламона, а Ламон снюхался с людьми в «Сейв-Ко».

– Ламон – это крупный бизнесмен, занимающийся операциями с недвижимостью?

Мофасс оттопырил толстые губы и кивнул:

– Поэтому я и позвонил вам, мистер Роулинз. Он заезжал к нам вчера вечером. Они с Кловис здорово посмеялись над тем, как она заставит вас раскошелиться на оплату ее усилий по организации вашего же ограбления.

– Но зачем? Зачем Кловис старается порадеть белому человеку? Ведь мы и сами могли бы построить Фридом-Плаза. И она стала бы нашей собственностью.

Мофасс опять покачал головой:

– У нее иное мнение на сей счет. Эти люди сказали, что, так или иначе, заберут землю. Строить там будет «Сейв-Ко», и они не потерпят никакой негритянской конкуренции. Еще они сказали, что могут поручить ей управление этой собственностью. Понятно? Я ей теперь не нужен, вот почему она и решила заграбастать мои деньги.

Где-то в большом доме засвистел чайник Джуэлл. Тонкий негромкий писк, что-то вроде моей жалобы на Мейсона Ламона и корпорацию «Сейв-Ко» – крупнейшую компанию магазинов самообслуживания в Южной Калифорнии.

– Зачем же мне звонить, Уильям? Если я не могу сладить с ними, то какой мне смысл помогать вам?

Мофасс ухмыльнулся. Мне хорошо знакома эта его ухмылка – значит, где-то можно поживиться, кого-то надуть и заработать на этом деньги.

– Может быть, белых людей вы, мистер Роулинз, и не одолеете. Этого я не знаю. Но Кловис представляет «Фридом траст» от имени компании «Недвижимость эсквайер». А эта компания принадлежит мне. Если вы поможете мне вернуть ее, получите, по крайней мере, часть выручки, на которую претендует Кловис. Хотя бы это.

В течение многих лет мы проводили подобные совещания в узком кругу. Многие годы я ловчил, двигал на первый план Мофасса, представлял его владельцем всей моей недвижимости, шел на это, потому что он пользовался неоспоримым авторитетом среди негритянского населения. Мне было далеко до него. Усвоенная в детстве логика никогда меня не подводила.

Если человек носит золотые цепочки, то рано или поздно его обязательно кто-нибудь стукнет по башке. Если он окажется богатым, бабы непременно затянут его к себе в кровать, а через девять месяцев потребуют алименты, а то и обратятся в суд. А если деньги завелись у женщины, мужчина будет колотить ее до тех пор, пока она не отдаст их ему.

Квартал, где я вырос, был для меня родным домом. Жившие там люди ничем не отличались от меня и заботились обо мне. Я знал, что жизнь тяжела, и если кто-то воровал что-то у меня, то только потому, что он голоден и другого способа добыть пропитание у него нет. А еще есть люди, которые норовят сбить тебя с ног, просто чтобы посмотреть, как ты брякнешься. И их не останавливает даже возможность самим пострадать при этом. Они будут злорадствовать по поводу твоих неудач, даже если ты поделишься с ними последним куском хлеба.

– Вы поможете мне вернуть то, что принадлежит мне по праву, а я возвращу вам все, что намеревалась забрать у вас Кловис, – предложил Мофасс.

– Да, конечно. Но на этот раз мы поменяемся ролями, Мофасс. Представлять «Эсквайер» буду теперь я. Вы передадите мне полномочия на ведение переговоров с этими людьми.

Он удивился:

– Вот как? А мне показалось, вы предпочитаете оставаться в тени, мистер Роулинз.

– Ну, думаю, пришла пора отбросить застенчивость. – Я подумал о моей бывшей жене Регине. Она ушла от меня, потому что я не был с ней откровенным и словом не обмолвился о моей собственности, о том, где я достаю деньги. Я не мог довериться ей целиком, и наша любовь умерла.

– Идет, мистер Роулинз. Вы поможете мне, а я позволю вам командовать парадом на Фридом-Плаза. Да и вообще, я не могу больше бегать по городу, как бывало, вы же знаете.

Я кивнул, и мы пожали друг другу руки.

– А что мы будем делать с девушкой?

– Что вы имеете в виду?

– Я не собираюсь помогать вам в организации узаконенного изнасилования.

– Мне не нравится, что вы говорите, мистер Роулинз. Джуэлл привязалась ко мне, потому что я хорошо отношусь к ней. А они все третируют ее, поэтому, видя их хамское отношение, она сочувствует мне.

– Сочувствие – единственное, что она испытывает к вам?

– Старина, что вы собираетесь делать?

Я толком ничего не понял. Возможно, он имеет в виду то, что нас формирует окружающий мир, и мы делаем то, что положено. Он оказался заточенным в собственном доме. И у него возникла проблема с Джуэлл.

– Если я пристрою девушку куда-нибудь, там она и останется. По крайней мере, до тех пор, пока ей не исполнится восемнадцать лет или пока она не пожелает вернуться в свою семью.

– Конечно, ей нужен дом.

– Это сопряжено с расходами, Уильям.

– Согласен, сколько бы это ни стоило.

– Оставьте меня на минуту одного. – И я кивком указал на дверь.

Когда Мофасс вышел, я снял трубку.

– Алло, Этта?

– Да, Изи?

– Я хочу, чтобы ты приютила у себя девушку. Несовершеннолетнюю, она нуждается в присмотре и некоторой помощи.

– Надолго?

– Не знаю.

– Не уверена, – нерешительно ответила Этта. – Прокормить подростка недешево, Изи.

– Есть человек, который согласен оплатить расходы по ее содержанию.

– Ну… А что, ей в самом деле требуется помощь?

– Думаю, да.

Этта прокашлялась, пробормотала что-то невнятное, потом вполне внятно:

– Ладно. Давай попробуем.

– Спасибо, Этта. Крыса дома?

– Да, хочешь поговорить с ним? Знаешь, мне не терпится выгнать его взашей.

– Он все еще беснуется?

– Только и знает, что чистит свой пистолет и бормочет про пять лет отсидки.

– Позови его к телефону, ладно?

Джуэлл принесла мне чай.

– Соберите свои вещички, дорогуша. Мы отправим вас на некоторое время в надежное место.

– С дядей Уилли?

– Нет, дорогуша. Пока одну. Вы поживете у моих друзей в Комптоне.

– Я хочу с…

– Идите наверх и собирайтесь, барышня. Не важно, чего вы хотите. Разве вы не знаете, что Уильям болен, а ваша семья пытается прижать его? Он не может одновременно заботиться о вас и опасаться их.

– Алло, – прозвучал в трубке голос Крысы.

– Привет, Раймонд.

Джуэлл отвернулась.

– Что случилось, Изи?

Я произнес магические слова:

– Мне нужна твоя помощь, старина.

– В чем?

– Ты помнишь Мофасса?

И я все ему рассказал, заострив внимание на афере, замышляемой Кловис.

– Помоги, ради меня, Мофассу Раймонду. Он в долгу не останется, и ты сможешь помочь Этте оплатить ее расходы.

А про себя подумал; «Я же тем временем позабочусь о том, чтобы ты не ухлопал невинных людей, включая меня».

– Гм, конечно, но сначала мне надо кое-что узнать у тебя.

– Что именно?

– Это ты предупредил парней?

– Каких парней? – Я надеялся, что мое удивление выглядит искренне.

– Не надо, мать твою, играть со мной в прятки, Изи. Ты знаешь, о чем я говорю.

– Я знаю этих людей. – Я перешел на диалект квартала, в котором мы когда-то жили. – Они не такие подлые и не такие дураки, чтобы выдавать тебя копам.

– Так, так. Вот ты просишь, чтобы я тебе помог, и в то же время вешаешь мне на уши лапшу.

– Я ищу человека, который подставил тебя, Рай. Поверь мне. Не станешь же ты убивать невинного.

Сейчас мы походили на детей, препирающихся из-за мяча.

– Мне наплевать, – отрезал он.

Опять я подумал о Гавайях. На какое-то мгновение стало любопытно, может ли человек изменить предначертанную ему судьбу.

Ответ я знал, но все равно было интересно.

– Раймонд, помоги мне с этим делом.

С Мофассом я дружу с тех пор, как приехал в Хьюстон в товарном вагоне – голодный, бездомный, восьми лет от роду. Все это время мы помогали друг другу выжить.

– Сколько, по-твоему, потребуется дней на эту работу с Мофассом?

– Всего несколько дней. Больше не потребуется.

– Мне понадобятся какие-то деньги. Ты же знаешь, у Этты не вытянешь и десятицентовика. Черт! Я уже подумывал о том, чтобы выйти отсюда и кого-нибудь ограбить.

– Возьми у Этты машину и приезжай. – Я назвал адрес. – Мофасс и девушка будут дома. Отвези Мофасса к Примо, пусть он его приютит на день-два, а потом доставишь девушку к Этте. Завтра привезешь Мофасса ко мне. Ему понадобится адвокат. – Я улыбнулся про себя. – Хороший адвокат.