Я не воспользовался помощью старикана, не хочу никому и ничем быть обязанным.

Через пару минут я заставил себя встать.

– Как вы себя чувствуете? – снова осведомился старикан.

– Что вам надо?

– Вы в порядке?

– Да, да. В полном порядке.

– Эти чернокожие ребята постоянно дерутся вон в том заведении, – продолжал он. Не в силах идти, я не прерывал его. – Мне бы следовало напустить на них полицейских. Эти дураки постоянно дерутся, избивая друг друга до полусмерти. Парень, который побил вас, – один из них. Но он не знает. Нет, не знает.

– Чего он не знает?

– Что один чернокожий бьет другого чернокожего на потеху белым, которые смотрят и смеются, приговаривая: «Ну и идиоты! Избивают до полусмерти своих братьев».

По-моему, я ничего не ответил старику. Разве что разок кивнул в знак согласия. Хотя в душе понимал, что он абсолютно прав.

Контора Сола Линкса находилась возле пляжа Венеция-Бич в небольшом розовом бунгало между мексиканским винным погребком и пустой парковочной площадкой.

Я поехал туда, намереваясь выместить досаду на белом человеке и сказать, что я о нем думаю. Перед фасадом конторы пролегала растрескавшаяся бетонная дорожка, ведущая на пляж, к серой глади океана. А пляж Венеция пустовал даже летом. Здесь обретались только шайки мотоциклистов и бродяги. Словом, тогда это был пляж для бедной публики.

Я постучал в дверь, никто не отозвался, круглая ручка не поворачивалась. Парковочная площадка была обнесена забором из железобетонных блоков на расстоянии каких-нибудь пятнадцати дюймов от конторы. Я поцарапал себе локоть, пролезая в окно.

Контора была почти пустой. Вместо письменного стола – обыкновенный, рядом складной стул. Никаких шкафов или полок. В железном контейнере для мусора – коричневый бумажный мешок, судя по всему, здесь только что сделали уборку. Пол такой чистый – впору обед накрывать. Дубовая конторка с выдвижным ящичком и полочками сверху – единственная уместная в офисе мебель. Я обнаружил в ней бутылку красного вина и пистолет 38-го калибра. В выдвижном ящике лежала пачка писчей бумаги.

Мистер Линкс был охотником и даже имел лицензию на отстрел мелкого зверя в Калифорнии. Одно время он работал в компании «Крендалл индастриз», а потом вышел на пенсию. Судя по записям в бухгалтерской книге, его расходы превышали доходы. Каких-либо документов, содержащих упоминание об адвокате, Элизабет Иди или о Кейнах, не было и в помине.

Судя по атмосфере конторы, Линкс отнюдь не преуспел на новом поприще. Я присел на двухдолларовый стул и потер ушибленный бок. Не знаю, почему, но я совсем не удивился, когда Сол Линкс вдруг вошел в дверь.

Одет он был точно так же, как в первую нашу встречу, только на сей раз без галстука.

– Какого дьявола вы здесь делаете?

Пожалуй, стоило изодрать в кровь локоть, чтобы увидеть, как исказилось его бесстрастное лицо.

– Подумал, что стоит заехать и рассказать вам, как идут дела.

– Освободите мое место. Вы не имеете права там сидеть. – Он взглянул в сторону конторки.

Я поднялся, умудрившись не показать, какую при этом испытывал боль. Сол бочком направился к конторке.

– Что это с вами?

– Садитесь. – Я указал на стул.

Мгновение он пребывал в нерешительности. Возможно, размышлял, не схватить ли пистолет, прежде чем я изувечу его.

Потом заулыбался и сел на стул.

– Ну, и что вы мне можете рассказать?

– Я встретился с вашим приятелем. С Кэлвином Ходжем.

Сол с любопытством уставился на меня, помотал головой и поджал губы. Дескать, не знает такого.

– Я встретился с ним в особняке Кейнов. Мне пришлось проехать через ворота с надписью: «Владения Беверли».

– Не знаю, мистер Роулинз, зачем вы вдаетесь в эти картографические подробности. – Он всем своим видом демонстрировал уверенность в себе. – Хотите выпить?

– Спасибо, не пью.

Я улыбнулся и из заднего кармана брюк достал пистолет 38-го калибра. Вынул обойму, дабы убедиться, что он заряжен, – он был заряжен. Взвел курок и положил пистолет на стол ближе к себе. Но я стоял, а Сол сидел, и потому ему было удобнее завладеть оружием.

– Он выстрелит, если мы схватимся за него, – предупредил я.

Все-таки я в состоянии извлечь урок даже из общения с таким диким человеком, как Стайлз. Сол следил и за пистолетом, и за моей рукой. Над верхней губой у него выступила легкая испарина.

– Видите ли, в такие моменты, как этот, мы действительно равны. А теперь без дураков. – Я многозначительно воздел большой палец левой руки. Правую держал наготове на случай, если придется схватить пистолет. Правда, я сомневался, что придется. Сол Линкс достаточно осторожен. К тому же в конторе нет никаких компрометирующих его документов. И это поразительно, потому что даже на самого благочестивого, богобоязненного человека всегда найдется компромат. Так уж устроен человек.

– О чем это вы, Роулинз?

– Вас нанял Ходж?

Он взглянул на меня горящими зелеными глазами, приподняв здоровенную картофелину, служившую ему носом.

– Я отменяю нашу договоренность. Задаток можете оставить себе.

– Вы не хотите, чтобы я нашел Бетти?

– Буду признателен, если вы вернете принадлежащую мне вещь. – Он указал глазами на пистолет.

– Кто вас нанял, старина?

Сол напряг плечи, пытаясь дотянуться до пистолета.

– Не обязан отвечать на ваши вопросы. Я хорошо вам заплатил, а вы, судя по всему, ничего не сделали. Я не боюсь вас.

Я поверил ему. Мистер Линкс – крутой мужик, о чем свидетельствует, в частности, его бесформенный нос.

– Ладно. Я прекращаю поиски, потому что лично для меня они не представляют какого-либо интереса. Однако если полицейские обратятся ко мне по поводу Марлона, или Бетти, или кого-либо еще, с кем вступал в контакт в связи с вашим заданием, я сообщу им ваше имя и номер телефона.

Линкс не успел и глазом моргнуть, как я схватил со стола пистолет.

– Это я вам пришлю, – пообещал я. Разоружение доведенных до отчаяния белых входило у меня в привычку.

Он не двинулся с места, чтобы проводить меня до двери.

Выйдя на улицу, я понял, до чего же темно в конторе Сола. С парадной стороны окон не было, а самая яркая лампочка, видимо, не превышала шестидесяти ватт.

На улице напротив винного погребка стоял желтый бак для мусора, доверху набитый коричневыми пакетами со всякими отбросами, обертками от мороженого и пирожных, винными и пивными бутылками. Один самый крупный пакет почему-то привлек мое внимание.

Я вспомнил о чисто вымытых полах и пустом мусорном баке в конторе Сола. В пакете оказались остатки бутербродов, бутылка из-под содовой воды, различные бумаги, на некоторых значилось имя Сола Линкса.

Я положил пакет в машину. Сам не знаю зачем.

Думаю, некоторые привычки невозможно вытравить из себя, они умирают вместе с их хозяивами.