На следующее утро я поехал в Беверли-Хиллз. По свободной от машин, великолепной автостраде Лома-Виста. Я не мог даже и вообразить себя таким богатым, чтобы жить в одном из особняков, мимо которых проезжал. Я хочу сказать, даже если бы я был белым и мне позволили поселиться здесь, все равно неоткуда было бы взять такую кучу денег. В этих домах комнат больше, чем требуется для самой большой семьи, а лужайки возле них такие огромные, что на них вполне можно пасти скот. По мере продвижения дома становились все громаднее, делая мою поездку похожей на путешествие в сказочную страну.

Когда я подъехал к воротам с надписью «Владения Беверли», навстречу мне вышел охранник в форме. Я остановил машину и опустил боковое стекло.

– Чем могу быть полезен? – спросил лысеющий охранник в очках для проформы. В его обязанности входило не пропускать в обиталище богачей тех, кому здесь не место. Это был «побелевший» негр, нанятый, чтобы отваживать всяких черномазых, и черных, и белых.

– Да, да, – произнес я медленно и спокойно. – Мне надо повидать женщину по имени… – Я замешкался, полез в бардачок, вынул оттуда клочок бумаги. – Посмотрим… да, вот, Сара Кларис Кейн. Живет в доме номер два на Медоу-брук-Серкл.

– Дайте-ка взглянуть. – «Побелевший» негр протянул руку за бумажкой, но я сунул ее обратно в бардачок.

– Простите, это сугубо конфиденциально. – Мне нравилось практиковать данный прием на белых.

– Не могу вас пропустить просто потому…

– Не имеете права меня задерживать, – прервал я его. – Это не частная дорога. Поэтому отойдите в сторону.

Я поддал газу и с шумом проехал мимо него. В зеркало заднего обзора я наблюдал, как постовой направился в свою будку. Мне было наплевать, кому он сообщит обо мне.

Особняк Кейнов предстал передо мной сквозь кованую железную ограду розового цвета и показался мне просто сказочным. Он стоял на холме, поросшем густой травой, среди которой кое-где виднелись фруктовые деревья. Особняк словно парил в воздухе, издали казалось, что его гигантские колонны сделаны из мрамора.

– Я к вашим услугам, – сообщил женский голос из электронного переговорного устройства.

– Я хотел бы видеть Сару Кларис Кейн.

– По какому делу?

– Мне надо переговорить с ней. – Женский голос никак не отреагировал на мои слова, и я добавил: – По поводу Марлона Иди.

– Что вы… – начал допытываться голос, но потом вдруг пригласил: – Въезжайте.

Створка ворот отъехала в сторону, и я подкатил к дому по длинной подъездной дорожке. С правой стороны особняка тянулась густая полоса вечнозеленых растений, призванных поглощать шум проходящего мимо транспорта. С левой стороны простиралась лужайка, сбегавшая вниз к выстроившимся в ряд скульптурам греческих богов, которых нельзя было увидеть с фасада.

Подъездная дорога вела к полукруглому фасаду дома и одновременно служила стоянкой.

Строение – домом это сооружение, честно говоря, назвать было нельзя – насчитывало три этажа. Парадный вход украшали мраморные колонны. Сквозь стеклянную стену снаружи виднелась длинная лестница, ведущая на верхние этажи. И холл, выложенный розовым мрамором.

Меня не удивило, что парадную дверь открыла негритянка. У нее была коричневая кожа, но светлого оттенка. Вокруг курносого носа – россыпь веснушек. И, что уж совсем не свойственно чернокожим, вздернутый нос. Я не придал значения ее надменному взгляду, потому что захотел получше ее узнать.

– Привет. – Я надеялся понравиться ей.

– Здравствуйте, – отозвалась симпатичная молодая женщина подчеркнуто равнодушным тоном. Судя по черному платью, это была горничная, но в ее ушах красовались большие яркие серьги, платье было сшито из дорогого ситца, а возможно, даже из шелка. Она могла быть служанкой, но чувствовала себя вполне уверенно.

– Могу ли я переговорить с леди?

– Мисс Кейн не располагает возможностью принимать кого-либо в данный момент. – Она говорила как белая женщина. Трудно поверить, что она всего-навсего служанка. – Если вы желаете что-то сообщить мисс Кейн, я непременно доведу ваше сообщение до ее сведения.

Я подался корпусом вперед и, мотнув головой, коротко сказал:

– Нет.

– Почему же «нет»? – возмутилась она.

– Вы пойдете и скажете леди, что если она желает переговорить со мной по поводу Марлона Иди и чека, который она выписала на его имя, то пусть, несмотря ни на что, спустится ко мне. Мне не обязательно садиться в ее роскошные кресла и вообще ничего от нее не надо. Я подожду здесь, когда она спустится ко мне.

– Вы разговаривали с… с… мистером Иди, – заинтересовалась она вместо того, чтобы поспешить выполнять поручение.

– Это как сказать, – неопределенно отозвался я.

– Как сказать что?

– Вы знаете его?

– Его сестра работала у нас. Недавно она ушла.

– У вас?

– Я имею в виду, здесь, в этом доме. – Она слегка заволновалась.

– Мы говорим о Бетти, правильно?

Глаза горничной просветлели.

– Вы знакомы с Элизабет?

– Могу ли я переговорить с леди?

Ноздри горничной раздувались, глаза расширились. Она явно была хорошенькой женщиной.

– Не могли бы вы ответить на мой вопрос?

– А вы можете?

Моя манера поведения вывела ее из равновесия. Видимо, никто и никогда ей ни в чем не отказывал. Я ей представлялся странным чудовищем. И она вознамерилась либо перерезать мне глотку, либо обуздать меня.

– Ждите здесь, – приказала она. И захлопнула дверь у меня перед носом.

Я прождал минут пять, припоминая тех, кто вот так же захлопывали двери у меня перед носом. Насчитал, по крайней мере, двадцать три человека, пару раз прыснул со смеху, прежде чем дверь наконец отворилась.

На этот раз передо мной предстала действительно белая женщина. Лет за тридцать, щуплая, светловолосая, начинающая седеть блондинка. У нее был такой вид, будто она поглощена воспоминаниями о чем-то далеком и прекрасном, хотя, возможно, и грустном. В целом она показалась мне похожей на романтических, не от мира сего, героинь из романов сестер Бронте.

– Слушаю вас, – произнесла она, обращаясь будто бы к кому-то у меня за спиной.

– Миссис Кейн. – Я заметил у нее на руке золотое кольцо.

– Да, я миссис. Миссис Хоукс.

Мне показалось, или она произнесла эту фамилию с неприязнью.

– Мадам, видимо, произошла какая-то ошибка. Я приехал поговорить с Сарой Кейн.

– Я вас слушаю.

– Это вы?

– Хоукс – моя фамилия по мужу.

К женщине подошел бледный молодой человек хрупкого для мужчины телосложения, с совершенно гладким подбородком.

Между ними явно прослеживалось внешнее сходство.

– Артур. – Дама похлопала по бедру.

Артур подошел ближе, остановившись чуть-чуть позади нее.

– Я мисс Кейн, – объяснила она. – Рональд Хоукс – отец Артура. – Потом, словно спохватившись, добавила: – Он с нами больше не живет.

– Тем не менее он остается моим отцом, – заявил Артур, обращаясь скорее к матери, нежели ко мне.

Постепенно взгляд Сары прояснился и остановился на мне.

– А кто вы, сэр?

– Роулинз, мадам. Давний приятель Марлона Иди.

– Так. – Она одарила меня холодной улыбкой. – Это был брат Элизабет, фактически, ее сводный брат.

– Был?

– Я сказала «был»? В сущности, я не знала его. Он то и дело приезжал к Элизабет. До тех пор, пока мой отец не положил этому конец. – Она опять брезгливо скривила губы.

– Бетти здесь? – спросил я.

– Нет.

Мне показалось, или она хотела сказать что-то еще, но передумала.

– А ваш отец дома?

– О господи, конечно нет. Он умер в субботу две недели назад. – В словах Сары Кейн не чувствовалось горя, она, естественно, не улыбалась, приняв подобающий вид.

На Артуре были белые полотняные брюки и красная рубашка с короткими рукавами. Ремень – плетеный из хлопчатобумажного шнура, на ногах – матерчатые полуботинки зеленого цвета. На его мамаше поверх черных брюк был надет богато вышитый оранжевый шелковый жакет свободного покроя в японском стиле. Она была босая, с ярко-красным педикюром.

Спину мне жгло горячее солнце, а из дома исходила прохлада, подобная ангельскому дуновению. Сатана тоже способен принимать обличье ангела.

Я пытался придумать, как сформулировать следующий вопрос, когда услышал властный, с южным акцентом, нараспев мужской голос:

– Что вам здесь надо, приятель?

И я увидел белого техасца. Высокого, плотного телосложения, в ковбойской шляпе, наждачного типа джинсах и голубой рубашке в клетку. За техасцем шла все та же горничная. Вся команда в сборе!

– Мистер Роулинз приехал переговорить со мной, Кэлвин, – объяснила мисс Кейн.

Я был ей признателен за такое объяснение, но тон здесь явно задавал ковбой.

– Роулинз, – представился я. – Изикиел Роулинз. Я здесь потому, что нашел одну вещь, которую мисс Кейн вручила моему другу.

– И что же это за вещь?

Все ждали моего ответа. Я предпочел бы беседовать с мадам наедине, но теперь это не представлялось возможным.

– Я разыскивал Бетти по просьбе моего друга, но не смог найти. Поэтому отправился к Марлону. Марлона тоже не оказалось дома. Я наведывался к нему еще пару раз и, по-прежнему не застав его, встревожился. Зашел к нему в дом, чтобы узнать, не оставил ли он записку, сообщающую о его местонахождении. Но обнаружил только вот это. – Я вынул чек на пять тысяч долларов. – Он выписан на имя Марлона. Я удивился. Как так, его самого нет, а чек почему-то дома. Я не могу себе представить, чтобы такой бедный человек, как он, забыл дома чек на столь внушительную сумму. – Я секунду помолчал. – Живой Марлон не бросил бы такую кучу денег.

– Он мертв?

– Так вроде бы думает эта дама.

– Я этого не говорила, – пропела она.

– И я не знаю, – продолжал я. – Но чек – единственное, что я там нашел. А Марлон словно сквозь землю провалился. – Я говорил с акцентом, с каким, по их мнению, и должен говорить. В этом случае они не заподозрят грозящую им опасность.

– Значит, вы не можете с уверенностью сказать, что он пропал, – резюмировал Кэлвин, и я сразу же догадался, что он адвокат, несмотря на ковбойскую одежду. – Возможно, он отправился куда-нибудь с девушкой.

Я мог с большей пользой употребить силы и время, нежели спорить с юристом, этим здоровенным мужчиной, напоминавшим демона из индийской мифологии, высеченного из громадной квадратной глыбы. Вид у него был устрашающий. Человека, способного на все. В руке он катал два небольших черных камня.

– Ма, тебе лучше уйти отсюда, – посоветовал Саре Кейн бледный юноша. – Мы сами сумеем разобраться с этим.

Сара улыбнулась сыну и кивнула:

– Спасибо, Артур.

– Мисс Кейн, – поспешно обратился я к ней, пока она не ушла.

– Да?

– Почему вы выдали Марлону пять тысяч долларов?

– Чек мой, – подтвердила она, – но я его не выписывала. А если бы и выписала, его все равно возвратили бы. Отец никогда не давал мне много денег. А теперь, когда он умер, имение находится под контролем юристов. – Она бросила злобный взгляд в сторону Кэлвина. – Пока они не разберутся с завещанием.

– Дайте-ка взглянуть на него, – попросил Кэлвин.

– Простите. – Я отдернул руку с чеком. – Кто вы такой?

– Меня зовут Кэлвин Ходж, приятель. Я адвокат семьи.

При этих словах Кэлвина Сара Кейн встрепенулась и хотела вроде бы запротестовать. Но его зловещая ухмылка заставила ее умолкнуть.

Я стоял в двух шагах от техасца. Исходивший от него отвратительный запах пота и дыхания заядлого курильщика трубочного табака окончательно доконали меня.

– Это вы наняли меня отыскать Элизабет Иди?

– Что? Кэлвин, неужели вы сделали это? Я думала, вы сказали…

– Я и не думал нанимать тебя, парень. А теперь дай-ка мне взглянуть на чек, принадлежащий мисс Кейн.

Она уставила в него палец, словно уличая в некоем преступлении.

– Вы наняли его, Кэлвин?

– Ерунда. Я и не слышал о нем до этой минуты.

– Нашли ли вы Элизабет?

– Нет, мадам. Только этот чек.

Я в упор смотрел на женщину, но тут между нами втиснулся Кэлвин Ходж.

– Дай мне этот чек, сынок.

– Я вроде бы похож на вашего родственника, – заметил я вместо того, чтобы врезать ему по роже.

– Мы можем все решить по-хорошему, – увещевал он. – Вы даете мне чек, и у вас не возникает проблем на обратном пути.

– Этот чек принадлежит Марлону. Возможно, я передал бы его вам, если бы вы признались, что наняли Сола Линкса.

Кэлвин Ходж покачал головой, глядя на меня. Позади него горничная и бледный юноша поддерживали Сару Кейн под руки. Складывалось впечатление, будто они чего-то боятся. Но я не понимал, от кого исходит угроза – от меня или от Кэлвина Ходжа.

– Мы еще увидимся, – угрожающе пообещал ковбой.

Я сделал большой шаг назад и только после этого повернулся к нему спиной.

Проехав двенадцать кварталов, я наконец почувствовал себя в безопасности и, когда опасность миновала, наконец стал размышлять. Линкса должен был нанять именно Кэлвин Ходж. «Меня нанял его адвокат», – сказал он мне.

Так ли это?

А если Ходж не адвокат, тогда солгал Линкс. Возможно, он вообще все врал.

Будь я моложе, принялся бы разгадывать эту загадку. Но в сорок один год я уже знал, что морочить себе голову чем бы то ни было не имеет смысла. Свои двести долларов я, несомненно, уже отработал.

Когда завыла сирена, я решил, что какому-то чересчур ревностному копу не понравилось, что по Беверли-Хиллз едет чернокожий. Я съехал на обочину дороги у Уилшайер и Догени. Черно-белая машина, круто повернув, остановилась прямо передо мной. Заскрипели тормоза еще двух машин, мчавшихся следом.

Шесть человек! Полицейские. В мгновение ока они окружили мою машину, пооткрывали все двери.

Меня стащили с водительского сиденья и бросили на асфальт. Послышались команды:

– Растяните его!

– Заберите ключи. Обыщите машину.

Они ощупали мои карманы, надели на меня наручники, защелкнули их за спиной.

– Эй, ребята, что я такого сделал?! – крикнул я.

За это мне прижали дубинкой голову к асфальту.

– Заткнись, – прошипел мне в ухо сердитый голос.

Боковым зрением я видел, как молодая белая женщина поспешно уводит ребенка, смотревшего на происходящее во все глаза. Испуганный ребенок о чем-то спрашивал мать, но она молча тянула его за руку прочь.

Я услышал, как открылся багажник моей машины, и с облегчением вздохнул от того, что у меня хватило благоразумия перед поездкой в Беверли-Хиллз переложить обрез в другое место. Обрезы в Калифорнии запрещены.

Они подхватили меня под мышки и втолкнули в одну из своих машин. По бокам на заднем сиденье устроились двое из них. Суровые копы с безупречно белыми лицами.

Припоминаю, тогда я подумал: «Человек без шрама не знает пощады. Он не знает, что такое боль».