На смену приемной, где я дожидался своей очереди на допрос, пришла полная темнота. Я только что проснулся. В горле пересохло. Я лежал в полусне, и во мне боролись два желания: подняться, чтобы выпить воды, и остаться в уютной постели. Это продолжалось до тех пор, пока краешком сознания я не понял, что лежу под футоном на чердаке. Произошел сброс, перезагрузка. Время полночи, и теперь второму января предстояло повториться вновь с самого начала. Несмотря на затуманенный сном мозг, я с трудом, но осознал этот факт. На большее я оказался не способен – сонливость взяла верх, и меня затянуло в пучину сна.

Окончательно меня разбудили тусклые солнечные лучи, падающие через окно. Часы показывали начало девятого. Чувствуя легкую панику, я откинул футон и спустился с чердака вниз. Заглянул на кухню в старом доме.

– Куда-то пропала красная бумага для оригами, – послышался бодрый голос деда. – Куда она подевалась? Ведь точно была. А теперь красной нет. Остальная есть, а красной нет.

Я испустил вздох облегчения. Мне было известно, что после сброса день возвращается к началу, однако я впервые столкнулся со смертью человека во время действия дыры, поэтому в душе была легкая тревога: «оживет» ли дед на следующем круге.

Как и в прошлый раз, тетка Котоно поинтересовалась, как же дед обойдется без красной бумаги, после чего Киёко хотели отправить в писчебумажный магазин, а она сказала, что первые три дня Нового года магазины закрыты. Слушать до конца их разговор не было необходимости, и я решил вернуться на чердак.

Не дойдя до верхней площадки несколько шагов, я застыл на месте. Взгляд упал на цилиндрик, закатившийся в паз одной из ступенек. Я поднял его. Конечно, это была сережка Руны.

Она лежала на лестнице как на изначальном, так и на втором круге второго января, неудивительно, что оказалась там и на третьем. На втором круге я вернул Руне сережку сразу после того, как было обнаружено тело деда, но произошла перезагрузка, и сережка вернулась на свое место. Это понятно.

Но остается вопрос: как сережка оказалась здесь в такую рань? Это могло означать только одно: между одиннадцатью вечера вчерашнего дня (первого января) и восемью утра сегодня (второго января) Руна тайком зашла в старый дом и стала подниматься по лестнице, ведущей на чердак. Зачем? Тот же вопрос волновал меня на предыдущем круге. Если у нее ко мне какое-то дело, она могла бы поговорить со мной не посреди ночи, а в более подходящее время. Ничего не понятно. А вдруг Руна хотела… ну, это самое… Вот было бы прикольно. Но что-то не верится.

Я уселся обратно на футон, вертя в пальцах сережку, скрестил руки на груди. Надо многое обдумать. Как получилось, что то, чего не было на оригинальном круге, вдруг произошло на втором? Вот в чем самая большая загадка.

Как я уже объяснял, единственный, кто способен намеренно отклоняться от предопределенного во время действия дыры повторяющегося сценария, это я сам. Потому что только я знаю о феномене повторения и понимаю, как он работает. Иными словами, если на втором круге вдруг случилось нечто такое, чего не было в оригинале, значит, это я в чем-то виноват. По-другому не объяснишь. Тогда получается, что убийца деда – я. Это единственный логический вывод.

Конечно, это не значит, что я порешил деда собственными руками. Я совершил действия, не такие, как на оригинальном круге. В результате ход событий отклонился от первоначального сценария, включилась цепная реакция, сработал эффект домино и случилось то, что не должно было случиться, – деда убили. Другого рационального объяснения я не находил.

Различия в действиях касались прежде всего нашего с дедом загула. Это первое, что мне пришло на ум. На оригинальном круге я составил ему компанию, а на втором умышленно увильнул. Возможно, причинно-следственные связи, возникшие из-за этой расстыковки, в конечном счете и привели к убийству.

А раз так, резонно предположить, что если бы я присоединился к деду за выпивкой, его бы не убили. Все просто. Но в таком случае мне придется пройти семь мучительных кругов, напиваясь до рвоты раз за разом.

Конечно, чтобы сохранить деду жизнь, я был готов при необходимости пройти через это испытание. Но нет ли другого способа? Есть еще семь шансов все переиначить, почему бы не попробовать разные стратегии. Если одна из них поможет спасти деда и позволит обойтись без выпивки, я смогу повторить ее на оставшихся кругах.

Дождавшись девяти, я прошел в главный дом, в столовую. Позавтракав, вышел во внутренний дворик. Огляделся в поисках места, где можно было бы укрыться, и взгляд упал на кусты у пристройки. Я затаился там и стал ждать.

Я не сводил глаз с входа в пристройку. Не прошло и нескольких минут, как появились Руна с Фудзитакой и быстро скрылись в домике, явно желая остаться незамеченными. Точно по «графику».

Выйдя из-за кустов, я направился к пристройке. Постучался. Изнутри слышались вздохи. Не обращая на это внимания, я потянул на себя ручку двери. Думал, что она заперта, и ошибся – дверь легко отворилась. Как опрометчиво! Если бы я привел девушку на тайное свидание, уж дверь-то бы запер обязательно. Нет, правда, я не хвастаюсь.

– Прошу прощения, – сказал я, заглядывая в комнату и стараясь сохранять как можно более серьезный вид. – Надеюсь, не помешал.

Руна выглядела относительно спокойной. Она сидела на татами, поджав колени, и бесстрастно смотрела на меня. А вот у Фудзитаки вид был забавный. Он застыл в нескольких шагах от Руны возле шкафа, будто второпях хотел в него спрятаться. Тренировочные штаны полуспущены, похоже, он уже приготовился к какому-то непотребству. Вид со спины с выглядывающей из штанов полоской трусов был жалкий и горестный.

– Фудзитака! – обратился я к брату. – Разговор есть.

– Что? – Кашлянув, чтобы прочистить горло, Фудзитака наконец обернулся ко мне. Потом чуть ли не с обидой посмотрел на Руну, воплощавшую собой невозмутимость, не понимая, как в такой момент она может сохранять спокойствие. – О чем?

– Я хочу, чтобы Руна тоже послушала, – сказал я, увидев, как она поднимается с пола, будто говоря: «Ну, мне здесь делать нечего». – Обязательно. Это важно.

– Важно? Ты про что?

– Конечно, о дедовом преемнике. Да, совсем забыл, – сказал я, протягивая Руне сережку, – вот, твоя.

Лицо Руны напряглось, взгляд ее был насторожен. Она взяла сережку с моей ладони осторожно, словно доставая из грязи.

– Вы уж извините, я вилять не буду. Между вами… как бы это сказать… у вас вроде как отношения, да?

– Хм-м, – протянул Фудзитака, натягивая штаны, но тень на плетень решил не наводить. – Можешь думать как хочешь.

– Ну да. По выходным Руна даже вещички твои подстирывает. – Желая побыстрее втянуть брата и Руну в свою комбинацию, я использовал все карты, которые имел на руках. – И еще зовет тебя Фу-тян.

– Ты и это знаешь? – рассмеялся Фудзитака. От того, что мои слова попали прямо в цель, брат, против моих ожиданий, расслабился. Я никогда не видел, чтобы он смеялся так весело. Похоже, его совершенно не волновало, что мне известны такие интимные подробности его жизни. – Ну, так получается. Я сказал матери, что готовлю себе сам, а на самом деле этим тоже Руна занимается. Конечно, в свободное время. Готовит классно, как в старые времена. Какое у нее тушеное мясо с овощами получается! Пальчики оближешь!

– Не сомневаюсь, – сказал я. В противоположность разболтавшемуся Фудзитаке Руна сохраняла на лице все то же выражение. Было впечатление, что они поменялись ролями, как только я вошел в комнату. – Так вы, наверное, поженитесь?

– Ну, это вопрос такой… Все может быть. Но пока до этого не дошло. Я еще универ не окончил.

– А ты, Руна? Не собираешься замуж за моего брата? – Я решил сразу взять быка за рога. – Может, вам обоим взять фамилию Футигами? Вы об этом не думали?

– Ч-что? – Жесткое выражение на лице Руны сменилось слабой недоверчивой улыбкой. Она была поражена – ее тайные мысли оказались раскрыты – и в панике не нашла ничего лучшего, как прикинуться дурочкой: – М-м… ну… я… я не знаю. Что ты такое говоришь, Кю-тян?

– Если подытожить, я думаю, что ваш роман мог бы помочь всем нам.

– Что ты имеешь в виду? – Фудзитака, явно заинтригованный, наклонился вперед. – Мы женимся и берем фамилию Футигами… И, значит, можем стать наследниками тетки Котоно?

– Точно. Именно так. И нашим матерям больше не из-за чего будет ссориться. Правильно? Потому что дети поладят и унаследуют фамилию Футигами. А уж если вы им подарите внуков, вообще наступит мир и согласие. Хеппи-энд, не только для вас двоих, но и для всех.

– Но почему ты думаешь, что это сработает? Ведь дед заявил, что сам назначит преемника. И уже написал его имя в завещании.

– А вот и нет.

– Что?!

– Он еще не написал завещание, никак не может решить, кого выбрать. Ведь так, Руна?

– Так? – повторил мой вопрос Фудзитака, обращаясь к Руне. Она сжала сережку в ладони, потом подбросила на уровень глаза, поймала и кивнула:

– Это правда. Дед его пока не написал. Я как раз собиралась тебе сказать, Фу-тян. Для этого и пригласила сюда.

– Серьезно?

– Я тоже подумала, что нам надо пожениться и унаследовать фамилию Футигами. Хотела сказать, но Кю-тян опередил.

– Ого! – изумился Фудзитака. – Вам двоим одновременно пришла в голову одна и та же идея. Вот это совпадение!

– Точно! Удивительное дело, – заметила Руна.

– Интересно, – продолжал наседать я на недобро смотревшую на меня Руну, чтобы не дать ей начать допытываться, откуда я так много знаю, – а не собиралась ли ты до того, как дед напишет новое завещание, надавить на него – рассказать о своем плане, чтобы он изменил решение, если оно будет не в вашу пользу. Сходить к нему сегодня, прямо сейчас? Вместе с Фудзитакой?

– Да, собиралась. – Мои слова Руну не сильно удивили. То ли она посчитала, что я вполне мог представить себе существование у нее в голове такого плана, то ли просто не воспринимала попытки других людей домысливать что-то за нее. – С дедом надо разговаривать до того, как он зафиксирует свое решение на бумаге. Потом уже не будет смысла.

– Я бы так не утверждал.

– Что? Почему?

– Прежде всего, даже если вы пойдете уговаривать деда, не факт, что он вас послушает.

– Что верно, то верно, – сказал Фудзитака. Наш разговор его полностью захватил. Очевидно, перспектива унаследовать фамилию Футигами и ее бизнес представлялась ему все более привлекательной и разжигала амбиции. – Это самое трудное. Даже если мы к нему пойдем, он может просто не захотеть нас слушать. Такой упрямый! Попробуй-ка заставь его изменить уже принятое решение. Он тебя так пошлет.

– Что же нам тогда делать? – Теперь Руна смотрела на меня скорее с надеждой.

– Нужно убедить его, что все идет так, как он хочет. Поэтому пусть пишет в завещании все что заблагорассудится.

– Но после этого уже будет поздно, разве не так?

– Нет. Подумайте сами. Это завещание будет считаться последним только потому, что дед так решил. А захочет – и его изменит.

– Правильно! – воскликнул Фудзитака. – Было бы желание, сколько раз пожелает, столько и будет переписывать.

– Именно так. Все, что нужно, – подтолкнуть деда к этому.

– Да… но как? – Руна, придя в волнение, чуть не отпихнула Фудзитаку, чтобы подвинуться поближе ко мне. Ее ноздри раздувались. – Как сделать, чтобы он захотел еще раз переписать завещание?

– Все просто. Для начала вы с братом женитесь и ведете себя так, чтобы никому в голову не пришло, что у вас имеются какие-то планы, касающиеся фамилии Футигами. Вы к ней отношения не имеете и намерены строить свою семью. Важно, чтобы дед так думал. – Слушая меня, Фудзитака и Руна синхронно кивали, будто связанные каким-то механизмом. В первый раз за все годы они слушали меня с таким горячим вниманием. – Потом вы беретесь за дело, и у вас появляется ребеночек. Вы даже можете сказать, что поженились, поняв, что будет ребенок. Ничего страшного. Главное – ребенок есть. Дедов правнук. Или правнучка. Маленькое прелестное существо. Такое милое. Куда там внуки!

Фудзитака и Руна поняли, куда я клоню. Лица их сияли как два солнца и приобрели торжественное выражение, словно на них снизошло божественное откровение.

– Не следует слишком часто показывать деду правнука. Но и слишком отдалять их друг от друга не стоит. Задача – сделать так, чтобы дед начал тосковать, с нетерпением ждать следующей встречи. Вот этот момент очень важен. Если дед начнет думать, а почему бы не поселить правнука у него, то дело в шляпе. Ну как? Разве не просто? Пройдет немного времени, и деду придет в голову мысль назначить вас преемниками тетки Котоно и сделать носителями родовой фамилии Футигами. И все будут жить в этой усадьбе. Он так решит. И тогда, естественно, перепишет завещание.

– Кютаро! – торжественно проговорил Фудзитака с серьезным видом. – Ты гений.

– Спасибо, – поклонился я, хотя в душе мне было их немного жаль. План был изложен в самых общих чертах, но создал у брата и Руны иллюзию чуть ли не идеальной беспроигрышной стратегии, хотя на самом деле в нем было столько неопределенностей, что возможность его осуществления вызывала очень большие сомнения. Однако меня это не беспокоило. Главное – чтобы весь день Фудзитака и Руна не приближались к старому дому.

Деда убил кто-то из них двоих. Или они сделали это вместе. Такой вывод напрашивался сам собой. Ведь это Руна принесла в старый дом орудие убийства – вазу с орхидеями, а Фудзитака все время ходил за ней как хвост. Так что вполне естественно предположить, что преступление – дело их рук.

Как они дошли до убийства, какие мотивы ими двигали, я не знал. Непохоже, что у них было намерение убить деда, возможно, в процессе разговора, когда они начали его убеждать принять решение в их пользу, произошла какая-то эмоциональная вспышка. Поэтому если я буду внимательно следить за тем, чтобы Руна и Фудзитака не подходили к старому дому, дед должен пережить этот день. У меня была такая уверенность.

– Но есть одна проблема, – сказала Руна. Только что она была готова захлопать в ладоши от радости, и вдруг ее лицо затуманилось. – Наша мать. Да и тетка Камидзи тоже. Не думаю, что они дадут согласие на наш брак с Фу-тяном. Наоборот, будут ему мешать любыми средствами.

– Вот поэтому и надо спешить. Я имею в виду, с ребенком. – Судя по выражению лица Фудзитаки, он был готов приступить к делу прямо здесь. Уверен, он бы это сделал, если бы не мое присутствие. Его лицо, на котором появилось сластолюбивое выражение, напомнило мне брата Ёсио. На первый взгляд они не похожи, но братья есть братья, сущность одна и та же. Мысль о такой параллели вызвала у меня странное чувство, схожее с воодушевлением. – Если появится ребенок, матери уже ничего не смогут возразить. Так что надо этим делом заняться поскорее. Без ребенка мы деда никак не склоним на свою сторону.

– Было бы хорошо перетянуть на нашу сторону и матерей. – Руна стряхнула руки Фудзитаки, который начал было ее лапать, и обернулась ко мне, как бы спрашивая, что я думаю на этот счет.

Надо было что-то отвечать, и я сказал:

– Думаю, прежде надо добиться понимания ситуации от Ёсио и Маи. Растолковать им: чтобы избежать риска быть выброшенными из гонки за наследство, семьям Оба и Канагаэ выгодно действовать сообща и разделить имущество. Убедите их – тогда и матери вас послушают.

Руна энергично кивнула в знак согласия и, чтобы не терять времени даром, поторапливая нас с Фудзитакой, поспешила к выходу. Она сказала, что Маи сейчас наверняка в столовой и надо пойти и попросить ее о поддержке. (Я знал, что в столовой в это время находилась не только Маи, но и Ёсио, но, разумеется, ничего не сказал.)

Шагая от пристройки к главному дому, я заметил деда. Он торопливой походкой направлялся по галерее к старому дому с бутылкой саке в руке. Он собирался в одиночку выпить как следует вдали от бдительных глаз тетки Котоно и Киёко. Все шло по «графику».

Фудзитака и Руна шли впереди меня и были так увлечены разговором, что, похоже, не обратили на деда внимания. Замечательно! Если я под каким-то предлогом буду находиться рядом с этой парочкой до вечера, убийство не должно произойти. Моя стратегия окажется эффективной и докажет, что преступление – дело рук Фудзитаки и Руны. Останется только на протяжении следующих шести кругов повторить порядок действий, предпринимаемых на текущем круге, и закрепить эту версию как окончательную. И тогда моя операция по спасению деда от смерти будет завершена.

– Вот здорово! – обрадовалась Руна, увидев в столовой сидевших за одним столиком Ёсио и Маи. – А мы как раз вас ищем.

– О! Какие люди! Руна-тян! Ты так рада меня видеть? Очень тронут. – Ёсио, в обычном расположении духа, беззаботно взмахнул рукой, которой держал палочки для еды. – Ну садись рядышком. Давай-давай.

– Знаете, у нас к вам разговор, – проигнорировав приглашающий жест Ёсио, Руна присела напротив. Фудзитака, конечно, устроился рядом.

– У Кю-тяна случилась вспышка вдохновения. Гениальная идея.

– Что у него? – Видно было, что в словаре Ёсио прилагательное «гениальный» никак не связывается с моим именем. – Какое еще вдохновение?

– Оно связано с проблемой дедова наследника. Кю-тян придумал способ, как можно все разом решить. То есть…

Руна стала по порядку излагать детали только что предложенного мной замысла обработать деда с помощью правнука. Сказав вначале, что это моя идея, дальше она уже преподносила ее как свою собственную. Вертя в пальцах полученную от меня сережку – карманов в ее костюме не было, а вставлять одну сережку в ухо она не собиралась, – Руна описывала схему с убедительностью, которой оставалось только позавидовать.

– Что?! – воскликнул Ёсио, для которого услышанное стало чем-то вроде грома среди ясного неба. Из его рта выскочило несколько рисинок. – Как это, Руна? Хочешь сказать, что все это время ты крутила с Фудзитакой? Но… это же нечестно! Нечестно! – Он так разволновался, что одно рисовое зернышко, видимо, попало в дыхательное горло и оттуда проскочило в носовую полость. Ёсио сморщился и стал сморкаться в бумажную салфетку. Развернул ее, внимательно рассмотрел содержимое и жалобно вздохнул. – А как же я? Как же мои непорочные чувства? О нет! Фудзитака, ты меня обскакал! Это не по правилам!

Протесты Ёсио – это еще ничего. Их, по крайней мере, можно было выслушать с кривой усмешкой: «Шутит парень». Но дальше начались проблемы.

Неожиданно Маи стукнула по столу кулаком и вскочила с места. Все замерли. Руна от удивления выпустила из пальцев сережку, и та упала на крышку стола.

– Это… это… это свинство! Настоящее! – воскликнула Маи. Ее возгласы смешались с рыданиями. Как впавший в истерику ребенок, она стала хватать со стола чашки и тарелки и швырять на пол. Звон разлетавшейся на осколки посуды сопровождался несмолкающими криками: – Ужасно! Ужасно! Ужасно!

– Эй! Что с тобой?! Да что с тобой, сестричка?! – Руна испуганно приподнялась на стуле. Она не знала, что делать: то ли подчиниться импульсу и на всякий случай отодвинуться от сестры на безопасное расстояние, то ли наклониться к ней и попробовать успокоить. – Что на тебя нашло?! Да прекрати же ты наконец! Пожалей тарелки!

– Тарелки пожалеть?! – закричала Маи, перегнулась через стол и вцепилась в Руну. Стол заскрипел, закачался под ее весом, посуда громко зазвенела. – Ах ты… ты… ты…

– А-а!.. Прекрати немедленно! – В столовой раздался плачущий голос Руны. Настал ее черед голосить, потому что Маи вцепилась сестре в волосы. Из горла Руны вырвался вопль, от которого, казалось, полопаются стекла на окнах: – Перестань! Отпусти! Больно! Больно! Больно!

– Ах ты дрянь! Дря-а-нь! – заорала Маи, влепив сестре пощечину и вцепившись ногтями в лицо с явным желанием выцарапать ей глаза. В ярости Маи было что-то запредельное, демоническое. – Чтоб ты сдохла! Дрянь! Сдохни, дрянь! А-а-а!..

– Ой, как больно! Маи-тян! Хватит! Хватит! Да больно же! Ужас как больно!

– Эй, брось! Отвяжись от нее! – Обогнув стол, Ёсио бросился к Маи и, обхватив ее руками, стал оттаскивать от Руны. – Ты чего, спятила? Отпусти ее! Отпусти, я тебе говорю!

– Руна! Оставь ее, слышишь?! – Фудзитака изо всех сил тянул от Маи младшую сестру, которая явно собиралась провести контратаку, воспользовавшись тем, что Ёсио прижал к себе старшую и не давал ей двигаться. Никто не хотел уступать. – Успокойся! Эй, уймись ты!

– В чем дело? Что здесь происходит? – Привлеченная шумом, в столовую вошла тетка Котоно. Лицо у нее было строгое. Такое выражение я видел у нее редко. За ней следовала Киёко. – Вы что здесь устроили?

Руна, однако, будто не слышала теткиных упреков и, не переставая плакать, обрушилась на сестру:

– Идиотка! Сумасшедшая! Чтоб ты сдохла!

– Прекрати, Руна! – раздался резкий возглас тетки. Видно, свара между племянницами ее по-настоящему достала. Котоно очень редко повышала на людей голос. – Как ты можешь такое о сестре?!

– Она первая начала! Набросилась на меня только что! Я вообще ничего не сделала! Это все она, она!

– Просто нет слов! Вам вообще сколько лет? – Тетка сокрушенно махнула рукой, как бы говоря: «Да делайте вы чего хотите, хоть передеритесь все». Ее жест можно было понять и так: «Хотите драться – вон на улицу! Вам здесь делать нечего». – Я думала, вы взрослые люди. Извини, Киёко. Приберись здесь, пожалуйста.

– Нет-нет. Дайте… – Ёсио, самый участливый и внимательный из всей компании, поспешил отобрать у Киёко совок и швабру. – Мы всё сами… Извините, извините. Такой шум подняли.

В столовой появились опоздавшие – Цутия и Томори. За ними вбежали мать и тетка Харуна. Не хватало только деда. Видимо, из старого дома, да еще с чердака, он не слышал начавшегося в столовой кавардака. Когда наша мать, которую услышанный шум привел в возбужденное состояние, поинтересовалась, что происходит, Ёсио попытался смягчить ситуацию:

– Ничего такого, мам. Все уже нормально.

– Ох и ловкая ты, Руна, – подала голос Маи. Атмосфера в столовой, начавшая было успокаиваться после слов Ёсио, снова стала сгущаться. – Ну почему? Почему только тебе приходят в голову хорошие мысли? Почему все любят тебя? Почему? Чем ты от меня отличаешься? – Речь Маи вроде бы адресовалась Руне, но ее залитые слезами глаза с самого начала были прикованы к Фудзитаке. Но на самом деле она не обращалась ни к кому из присутствующих. Это был внутренний монолог. В воздухе витала тревога – Маи замкнулась в собственном мире, и ее натура не давала ей осознавать окружающую реальность. Зловеще гнетущее ощущение передавалось всем, кто был в столовой. – Почему мы такие разные? Как так получается?

С этими словами Маи, пошатываясь, вышла из столовой. Встревоженная тетка Харуна с криком «Подожди!» бросилась за ней. Из коридора донеслись выкрики Маи: «Не ходи за мной! Оставь меня в покое!»

Руна сидела с потерянным видом, словно околдованная. Поняла причину вспышки ярости, охватившей сестру? Судя по выражению лица, она испытывала противоречивые чувства, ее взгляд падал то на Фудзитаку, то на дверь, за которой скрылась сестра.

– Как я понимаю… – начала тетка Котоно. Судя по всему, даже не зная подробностей, она догадалась, что произошло, и взглянула на Фудзитаку с неосознанным любопытством: – Обе барышни семейства Канагаэ не поделили нашего Фудзитаку. Это… хе-хе… Ну ты даешь! Прямо нарасхват. И с каких это пор?

– И правда, брат. Ну ты и ловчила! – убирая разбросанные по полу осколки, проворчал Ёсио. За шутливым тоном он пытался скрыть испытанный им шок. – Выходит, ты не только Руну, но и Маи охмурил. Ну ты даешь! Одного не могу понять: как тебе это удалось. Ведь тебе до меня как до луны.

– Ага! Вот только девчонки этого не понимают.

Тетка Котоно улыбнулась и вышла из столовой. Стали ли ее слова утешением для Ёсио или нет, трудно сказать. За теткой последовала Киёко. Цутия и Томори, решив, что их присутствие на семейной разборке необязательно, поклонились и тоже направились к дверям. Руна задержалась было на минуту, пытаясь прочесть что-то на лице Фудзитаки, но подчинилась молчаливому взгляду матери и вышла вслед за ними.

– Ну и что это все значит?! – Теперь, когда все ушли, мать решила прижать братьев по полной. – Это же надо такое учудить! Совсем спятили?! С Харуниной дурочкой связались! Оба сразу! – Не дождавшись возражений от Фудзитаки и Ёсио, мать разозлилась еще сильнее: – Вы совсем тупые?! Просто слов не хватает! Стоит в вас красивым глазкам стрельнуть – и готово дело! Поплыли! Вы хоть что-то соображайте! Размазни! Распутная, пустая девица! Себя пожалейте! Глаза-то хоть откройте!

– Послушай, мам! – начал Ёсио. В такие моменты он брал на себя миссию вести переговоры. Фудзитака же, когда мать заводила свою пластинку, предпочитал отмалчиваться. – Но ведь если кто-то из нас женится на Руне, это все проблемы решит.

– Что-о?! Я не ослышалась, Ёсио?! Что ты несешь?!

– Ну ты сама подумай. – И Ёсио пустился в объяснения плана, который услышал от Руны несколько минут назад, с таким видом, будто лично вынашивал его лет десять. – Если кто-то из нас женится на их дочери, это поможет наладить отношения между семьями Оба и Канагаэ. Разве нет? И если мы вместе поднесем деду общего правнука, он будет так тронут, что, вполне возможно, назначит наследниками семейства Футигами его родителей. Чем плохо?

– Да ладно тебе. Если бы все проблемы решались так просто, была бы не жизнь, а рай, – возразила мать, хотя, судя по лицу, сердце ей подсказывало, что в словах Ёсио (а точнее говоря, в моей идее) есть определенный смысл. Чем позволить чужакам – Цутии и Томори – присвоить себе все состояние, может, лучше заключить сделку с сестрой? – И все же надо держать себя в руках, перед тем как на кого-то западать. Это вас обоих касается. Эй, Кютаро! И тебя тоже. Нечего стоять с открытым ртом, словно это не твое дело. – Понятия не имею, зачем вдруг матери понадобилось набрасываться на меня. – Скоро и тебя такое ждет. Столкнешься с той же проблемой. Не дай себя обмануть смазливому личику. Учись смотреть на женщин как надо. Понял? А то всю жизнь потом жалеть будешь.

Меня так и подмывало спросить: «Как отец, что ли?», но я промолчал – знал, что от моей иронии ситуация, которая только-только начала успокаиваться, накалится еще сильнее. Мать вышла из столовой, за ней чуть погодя последовал Фудзитака. Судя по всему, он пошел за Руной. Я взглянул на Ёсио, гадая, что будет делать он, но тот просто пожал плечами, уселся за стол и продолжил прерванный завтрак. Взял палочками жареную рыбу, слетевшую с тарелки на стол в возникшей суматохе, и как ни в чем не бывало принялся разбирать ее на кусочки и отправлять в рот. Это было что-то!

Глядя на брата со смесью изумления и восхищения, я заметил, что со стола что-то пропало. Точно было и вдруг исчезло. Сережка Руны! Потрясенная случившейся у сестры вспышкой ярости, Руна уронила ее на стол, и я не помню, чтобы она ее потом забрала. Ей было не до того. Куда же подевалась сережка? Может, Маи сбросила ее, когда, перегнувшись через стол, вцепилась в Руну? Нет, на полу ее нет. Ёсио с удивлением наблюдал, как я ползал по столовой, тщетно надеясь отыскать сережку:

– Ты что делаешь, брат?

У меня появилось плохое предчувствие. Что конкретно на меня так подействовало, не знаю, но ощущение появилось странное. Может, надо сменить обстановку? Я вышел из дома, где было включено отопление, во внутренний дворик, чтобы подышать свежим воздухом. Прохлада царапала кожу. Запахнув полы безрукавки, я немного побродил по двору.

И тут меня осенило: а куда же подевались Фудзитака и Руна? Я собирался не упускать их из виду весь день, но из-за всей этой суеты в столовой отвлекся, и вот…

Неужели опять пошли в пристройку? Я не ожидал обнаружить там парочку, но все-таки заглянул в окно и был обескуражен, увидев их. Ничем непристойным они не занимались, а разговаривали о чем-то с самым серьезным видом. Очевидно, речь шла о Маи.

Так или иначе, но я мог вздохнуть с облегчением. Наблюдая за входом в пристройку, я могу контролировать действия Фудзитаки и Руны. Если они до самого вечера не будут приближаться к старому дому, дед сможет избежать убийства и останется жив. Успокоенный этой мыслью, я решил подыскать укромное местечко, откуда можно наблюдать за пристройкой, и в этот момент мой взгляд обратился к галерее.

По ней от старого дома шла Маи. Походка невесомая: казалось, она не идет, а плывет по воздуху. Глаза уставились в пространство. Что она делала в старом доме?.. На меня снова накатило дурное предчувствие, которое я уже испытал несколько минут назад. Вероятно, после скандала в столовой Маи захотела вернуться в свою комнату. Тетка Харуна выскочила за ней. Наверное, пыталась успокоить дочь, но у Маи это лишь вызвало раздражение. В итоге она вполне могла укрыться в старом доме. Видимо, так оно и было. И правильно сделала.

Меня смущало выражение лица Маи. Она совсем не отошла от возбуждения. Скорее, наоборот, окружавшая ее сейчас аура показалась мне еще более тяжелой и гнетущей. Зачем же она вышла из старого дома, где могла укрыться, чтобы успокоиться? И что еще странно – похоже, она даже не замечала меня, хотя я стоял прямо посередине двора.

Неужели что-то случилось?.. Неясное предчувствие чего-то нехорошего не отпускало. Однако в усадьбе стояла тишина. Никаких признаков смятения или тревоги. Не слишком ли я драматизировал ситуацию?

Ничего не должно случиться, успокаивал я себя. Ведь если бы события развивались по сценарию прошлого круга, примерно в это время должны раздаться вопли тетки Харуны, обнаружившей тело деда. Но в усадьбе было тихо. Значит, как я и надеялся, убийства деда удалось избежать…

И тут я сообразил, где ошибся в своих расчетах. На прошлом круге тетка Харуна, намеревавшаяся поговорить с дедом о завещании, направилась в старый дом после слов Руны о том, что видела, как туда пошел дед. Руна сообщила об этом матери, потому что хотела, чтобы та обнаружила труп. Первый шаг в расследовании любого убийства – это допрос того, кто нашел тело. Для Руны и Фудзитаки, которым очень не хотелось оказаться первыми подозреваемыми, тетка Харуна явилась божьим подарком. Но на текущем круге Руна и Фудзитака деда не убивали, по крайней мере пока. Мне-то это известно лучше всех. Они просто не имели такой возможности. Это значит, что у Руны не было причин посылать мать в старый дом, а тетка Харуна так беспокоилась в этот момент о Маи, что ей, пожалуй, было не до разговоров с дедом.

Я прошел в главное здание, а оттуда поспешил по галерее в старый дом. Миновал опустевшую кухню и поднялся по лестнице.

Открыл дверь в чердачную комнату и увидел на полу деда. Он лежал на расстеленном футоне лицом вниз. Я пощупал пульс. Мертв. Все почти так же, как на прошлом круге. Отличием было отсутствие вазы с мотыльковыми орхидеями. Взглянув на валявшуюся на полу бутылку из-под саке, я увидел, что к ней что-то прилипло. Седые волосы и кровь. Похоже, этой бутылкой его по голове и ударили.

Я заметил еще одно отличие. Поза у деда была все та же – левая рука подвернута под живот, правая – вцепилась в соломенный мат. Но на этот раз рядом с рукой лежал какой-то предмет. Бледно-охряный цилиндрик… Сережка Руны.

Я бросился вниз по лестнице обратно к главному дому и непроизвольно направился к комнате, где жила Томори. Только собрался постучать, как дверь отворилась. Передо мной стояла Томори. Она смотрела на меня, запыхавшегося от бега, широко раскрытыми глазами, как бы спрашивая, в чем дело.

– Полицию… – с трудом проговорил я. – Вызывайте полицию.