До самого полудня Терентьев занимался прикладным зельеварением. Для руки Некраса, для ноги Федота, для простуженных почек Терентия, для контузии Михайлы. Затем повелел: двое садятся в «Вепря» и едут в Селезнёво, менять своих приятелей в доме нотариуса. Некрас остаётся дома лечиться и осуществлять оборону на крайний случай. А Звана с Михайлой берут новенькие арбалеты и топают следом за ним.

Контора лесопилки выглядела нетронутой. Двери заперты, ставни на окнах целы. А вот гнездовище лесопильщика кто-то пытался шерудить. Ворота, двери дёргал, но ничего не добился. Через забор перелез, но засов на воротах так снять и не смог. Двери, ставни тоже не поддались. А рубить или ломать, видимо, не решились: народ набежит. Перед воротами следов на снегу видимо-не видимо. Но два следа наособицу: рифлёные армейские ботинки европейского образца, и сапоги отечественные с подковками на каблуке и на носке.

Еще имелись следы колёс. В точности, как на трофейном «Бычке». Всё это выглядело весьма подозрительно. За чем приезжали? За кем приезжали? Поди, разберись сейчас. А ведь могли бы и спалить. Или не могли? Сколько, интересно, стоит один голем? А их внутри должно быть шесть штук. Никто же не знает, что после некоторого вмешательства не осталось ни одного.

Егерь самолично отпер ворота, двери, ставни и всё прочее. В пристройке спец по големам как лежал на лавке, так и лежит. Целёхонек, разве что слегка увлажнился. И бесполезные теперь куски резины вокруг навалены. Но ничего, скоро приедут посланцы Колюкина и заберут. И резину, поди, тоже заберут. А вот рунные коробочки Иван решил не отдавать. По крайней мере, отдать не все. Очень заинтересовало его это дело: написал несколько закорючек, а потом глядишь — магия.

Если как следует разобраться, куда ни глянь, везде в обиходе руны. В любой магической штуковине хоть пара рун да имеется. Про клятвы уж и говорить не стоит. А на втором курсе Академии как раз руны изучают. Надо попробовать: почитать учебник, да написать несколько значков на ломике. Вдруг вернее станет монстров бить? Кстати, о монстрах: самое время ими заняться.

Терентьев порыскал по чуланам и отыскал-таки любимое оружие. Привёл помощников к дверце и принялся за инструктаж:

— Кто из вас хоть разок с Тварями встречался?

В ответ — молчание.

— Ясно. У вас арбалеты. Хоть и небольшие, но мощные. А главное, болты в них из бирюзовой стали. Они любую шкуру любой твари пробьют. Я ещё не видал такой, чтобы не справились. Ваша задача — меня страховать. Я не знаю, кто там внутри, и есть ли кто вообще. Но Аномалией оттуда тянет со страшной силой. Надо войти, осмотреться, и если Твари в наличии, прикончить.

— Есть! — вытянулся бывший погранец. Нынче он был без шинельки, зато в трофейных доспехах, привезённых из дома Федюнинского старосты, с мечом на боку. На Звану доспехов не нашлось, больно скромна в размерах девушка. По сравнению с Федюнинским старостой — тьфу и растереть. Но надежды на неё у Ивана было побольше. Перед выходом егерь наскоро провёл тесты на владение арбалетом. У дружинника вышел средний балл, у слуги — высший. Так что если вырвется какая Тварь из подвала, вперёд её встретит Звана, хоть и встанет шагов на пять подальше. А потом уже боец начнёт искусство фехтования демонстрировать.

Помощники артефакты от Аномалии запустили, Терентьев открыл дверцу. Сперва немного, потом сильнее. За ней обнаружился бетонный свод и каменные ступени, уходившие куда-то вниз, в темноту.

Яркий магический шар осветил и двор, и вход в подземелье. Не так и глубоко вела лестница, какой-то десяток ступеней. А потом — ещё одна дверь, посолидней первой. Да со смотровым окошком. И Аномалия здесь прямо-таки царит, Огонь на всю катушку старается, чтобы хозяина своего защитить. А монстров не видать, ни одного.

Иван смотровое окошко приоткрыл, светляк туда, в подвал запустил — тишина. И тоже никого не видать. Конечно, есть две зоны, которые из окошка не увидеть: по сторонам от двери. Но все подземелье, по кругу выложенное камнем, как на ладони. Прямоугольная большая коробка без единого укрытия.

Егерь шепнул Кэпу, тот посовещался с Огнём, и через пару секунд в те самые мёртвые зоны шарахнуло по тандемному боеприпасу: ледяная капсула, в которую упакован антианомальный огонь.

Грохнуло, пол неслабо дрогнул. Из подвала донеслись вопли: не то шипение, не то визг. Подвал мгновенно наполнился паром, а потом обжигающая струя саданула через окошко наружу. Терентьев, почуяв неладное, почти успел выбежать наверх. Если бы не защита Кэпа, быть ему варёным ведуном, а так лишь в сторону откинуло.

Иван встал с ломом в руках сбоку от прохода. Дружинник с мечом — напротив. А Звана чуть в стороне и подальше, Чтобы ни она никому не мешала, ни ей не мешали.

Несколько секунд из подвала била мощная струя пара. Весь двор наполнился сырым туманом. Поначалу не видно было вообще ничего. Потом, по мере того, как пар остывал, выпадая на потолок — изморозью, на доски пола — дождём, тут же превращающимся в лёд, стало возможным различать хоть какие-то очертания.

Из подвала донесся странный шелест, какие-то лёгкие постукивания, и в заполнившем двор мареве появились два метровой длины усика. Неясных, размытых остатками пара, но активно шевелящихся.

— Х-ха!

Дружинник что было силы рубанул один усик. Зазвенело по полу железо. Рубака сматерился, швырнул на пол рукоять с обломком лезвия и отступил назад, нашаривая на боку арбалет.

— Х-ха!

Это егерь саданул главным калибром. Лом оказался покрепче трофейного меча. Усик с его стороны повис, перебитый у основания, и больше не шевелился. А там, в проходе, яростно завизжало, и во двор протиснулась здоровенная голова. За ней — еще пара сегментов огромной многоножки.

Тренькнула тетива, и визг повторился, заглушая трещотку арбалета: Звана быстро, насколько могла, перезаряжала оружие. Выстрелил дружинник, неудачно. Болт, скользнув по панцирю Твари, отлетел куда-то в сторону.

Воздух во дворе постепенно светлел: мороз остужал пар, заодно выжимая из него воду. Теперь монстра было видно во всей красе: не настолько здоровенный, как это казалось в первый момент, он всё равно впечатлял размерами. Один из усиков повис, другой беспрестанно шевелился, пытаясь нащупать врага.

Терентьев знал: эти членистоногие зачастую лишены глаз, а если даже видят, то крайне плохо, различая только тень и свет. Зато чувствительные усики заменяют им зрение, позволяя различать находящиеся поблизости объекты. И уж исходящее от тела тепло Тварь почует непременно.

По большой дуге он обежал протискивающуюся во двор многоножку. Пару раз едва не упал: весь пол был покрыт слоем льда. Передние сегменты огромного тела немедленно изогнулись в его сторону. Жвалы разошлись в стороны, с них на лёд стекали крупные желто-зелёные капли. Яд.

Тварь приподнялась, и тут Звана выстрелом сшибла ей второй усик. Потом она говорила, что целилась в другое место, но в последний момент зверюга дёрнулась, и вышло так, как вышло.

Гигантская зараза откровенно взбесилась. Она заметалась из стороны в сторону, щелкая жвалами, оглушительно визжа и разбрызгивая вокруг капли яда. Звана сориентировалась, отбежала подальше. Иван тоже хотел отодвинуться, но банально поскользнулся и брякнулся на пол. Тварь замерла, но через секунду мгновенно развернулась и с маху опустила голову туда, где скрёб ногами егерь, тщетно пытаясь сдвинуться с места.

Иван воткнул конец лома меж досок пола и, опираясь на него, попробовал встать. Многоножку он увидел в последний момент и сделал единственное, что ему оставалось: перекатился. Раз, другой, третий, к самой стене. Там уже, цепляясь за доски, поднялся и увидел: Тварь наделась башкой на торчащий в полу лом. Тело её ещё трепыхалось, визжа и сотрясая всё вокруг, но это была уже агония. Битва закончилась. Повезло.

— Все живы? — окликнул Терентьев остальных.

— Я в порядке! — доложила Звана.

— Я тоже, — прибавил дружинник.

— Тогда идёмте пить чай, а я пока вызову скупщиков.

Егерь осторожно, по стеночке, принялся продвигаться к крыльцу, следя, чтобы не вступить в яд. Обошел дёргающееся тело монстра, глянул на Тварь и покачал головой:

— Вот же зараза! Напугала — в жизни так не боялся.

— А я думала… — начала было Звана.

— Все боятся, — веско сказал егерь. — Абсолютно все. А кто не боится, значит, безумец. Значит, помрёт вскорости.

Он ещё раз оглядел издыхающую многоножку и добавил:

— Хорошо, что целиком выползти не успела. Тогда бы нам всем точно крышка.

— Точно, — согласился дружинник. — Ваша светлость, можно, я в патрули пойду? Порядок блюсти, бандитов гонять и всё такое. Не моё это — с Тварями биться. Конечно, если придётся — никуда не денешься. Но лучше бы не пришлось.

— Как захочешь, — пожал плечами Терентьев. — Тут дело такое, с монстрами не каждый сможет.

— А я напротив, Тварей бить хочу, — заявила Звана.

Иван, подумав, решил: хороший стрелок в любой команде пригодится, и при этом риски всё же поменьше, чем у, скажем, латников. Сказал:

— Я учту твоё желание.

И пошел в дом. Пока закипал чайник, пока девушка обыскивала кухню и кладовые на предмет сластей и выпечки, пока дружинник обтекал, отходя от переизбытка адреналина, егерь вернулся во двор.

Тварь уже благополучно издохла. Из её головы Терентьев извлёк два орихалковых болта и лом бирюзовой стали. Как следует поискал и нашел срикошетившую стрелку. Только прибрал всё на место, прибыли посланцы Колюкина. Прихватили спеца по големам, пару образцов продукции и отбыли восвояси. Не успел за ними след простыть, как прикатили скупщики. Ещё бы: не сезон сейчас, охотники на Тварей большей частью по домам сидят, не хотят зад с дивана поднимать. А тут такой подарок, да ещё и целая тварь. К тому же новая, прежде невиданная.

Набежали работники, сороконожку из подвала вытянули, разделали, упаковали, загрузили да умотали восвояси, оставив после себя только чек на приличную сумму. А Иван пошел взглянуть на подвал: может, всё-таки отыщется что-нибудь интересное.

В подвале не нашлось ничего — обычный каменный мешок. Крепко сделанный, да: метания метания червяка ничуть его не повредили. По кладке ни одной трещинки не пошло. И дверь не покосилась, хотя в смотровое окошко такая здоровущая хрень вылезала. Остатки Аномальных эманаций Огонь пожег. Теперь можно хоть свою тюрьму заводить, хоть и в самом деле погреб устраивать. Помещение уникальное, от всего экранированное. Наверху ведь Аномалии даже мельком не ощущалось.

Терентьев поднялся в дом, выхлебал кружку чая с бутербродом, принял решение:

— Вот что. Здесь будет Терентьевская база моей дружины. Понадобится — пристроим казармы, стрельбища, оборудуем в лучшем виде. Оставайтесь пока что здесь вдвоём. Обживайте домик, осматривайте хозяйство, пишите список потребного. Машину поглядите, опробуйте на ходу. И вот ещё:

Он выложил на стол найденный болт.

— За участие в охоте на монстра вам двоим выпишу премии.

— А мои две штуки? — спросила Звана.

— А твои пропали безвозвратно. Завтра поеду в Селезнёво к оружейнику, спрошу: может, другие сделает.

И ушел.

* * *

Наутро, едва Маша ускакала в Селезнёво, активно включившись в бизнес-проект «четыре в одном», Иван собрался, причесался, принарядился, побрился даже и отправился в гости. Старуха Повилихина нынче встретила ведуна относительно благосклонно. За стол позвала, чаем с выпечкой потчевать стала. А как по первой чашке одолели, пришло время разговоры разговаривать.

Какое-то время высокие договаривающиеся стороны сидели молча, буравили друг друга тяжелыми взглядами, и ни один уступать не собирался. Терентьев при этом думал: «Вот же старая вешалка»! А что думала при этом госпожа Повилихина, так никто и не узнал.

Наконец, Ивану надоело впустую терять время. Он некультурно взгромоздил на столешницу локти, опустил подбородок на сложенные в замок руки и деликатно поинтересовался, не отводя от сомолчальницы глаз:

— Скажите, Анна Трофимовна, откуда вы берёте столь занимательные методики обучения?

— Из личного опыта, — без тени смущения ответила вредная бабка. — В моей практике случалось всякое. И ведуны встречались тоже. Я даже, представьте себе, осведомлена о множественности миров.

— Тогда вы должны знать, откуда на самом деле появляются наши знания. И понимать, что в разных государствах и, тем более, в разных мирах имеются различия в законах, государственном устройстве, уровне развития магии и техники и ещё в куче вещей. Есть миры полностью лишенные магии, а есть, напротив, полностью магические, где техника не работает совсем кроме самых простых устройств типа колеса.

— Разумеется, я это понимаю, — поджала губы Повилихина.

— Стало быть, понимаете, что знания, касающиеся, скажем, права или экономики одного мира непригодны в другом.

— К чему вы клоните? — раздраженно перебила Терентьева старуха.

— К тому, что в некоем условном информатории, к которому неосознанно подключаются ведуны различных миров, получая и передавая знания, запросто может не быть информации по экономике конкретного мира, конкретного государства за конкретный период. Это весьма специфические знания, которые, к тому же, быстро устаревают.

— Информатории? — округляя глаза, переспросила Анна Трофимовна.

— То есть, вы всё-таки не в курсе. Тогда зачем кивали, зачем щёки надували? Важность изобразить? Знание не появляется само по себе. Сперва кто-то из ведунов должен столкнуться с задачей и разобраться с ней, найти способ решения. Только тогда всем остальным это знание будет доступно. Но если люди, homo sapiens, от мира к миру практически не меняются, то социальные и политические аспекты общества весьма разнообразны.

Иван разозлился и не скрывал этого. Правда, добрая половина злости была обращена на себя самого: как он вопрос задал? Понимает или нет. То есть, спросил собственную оценку человека. А старуха считала, что понимает. Искренне и честно считала. Так и ответила.

Повилихина опустила взгляд. Скорее, для того, чтобы скрыть смущение. Впрочем, Иван дожимать бабку не собирался. Главное, что она всё-таки осознала свою неправоту. Глядишь, Маше выйдет послабление режима содержания. Впрочем, если она возьмёт на себя будущий бизнес-центр, одним этим освободит егерю массу времени. А экономики в графстве пока нет. Никакие предприятия не работают, а те, что есть, действуют сезонно. Вот весна придёт, начнётся новый сезон, тогда и оживёт графство. Мужички начнут пахать да сеять, охотники потянутся в Аномалию, пчеловоды — на пасеку. Налоги же, кроме «аномальных», пойдут лишь по осени. А пока…

— И что ты хочешь? — прервала старуха Повилихина разбежавшиеся мысли Ивана.

— Ничего особенного. Чтобы Маша имела возможность помогать мне в некоторых делах, касаемых экономики — если сама захочет, конечно.

Менять однажды принятое решение для любого человека нелегко, а для пожилого — тем более. Признавать ошибки тяжело вдвойне. Но Анна Трофимовна справилась. И даже не стала выплёскивать на будущего зятя своё раздражение. Напротив, повинилась. Так и сказала:

— Ты прости, Иван Силантьевич, за ошибку. Я себя самой знающей почитала. Но, как видишь, выяснилось, что это не так. Ничего, впредь умнее буду.

И выражение лица подобающее состроила. Егерю только и оставалось, что извинения принять, да мировую ещё одной кружкой чая запить.

Пока чаи распивали, Терентьеву пришла в голову одна мысль.

— Скажите, Анна Трофимовна, — спросил он, — а что вам известно об Аномалии? Лично мне — ничего. То есть, я знаю о существовании этого феномена, о некоторых его свойствах, о наличии искаженных зверей, о Тварях. Но главное мне неизвестно: что это такое? В чем её природа? Каковы глобальные цели, если они существуют? Наконец, разумна ли Аномалия?

Повилихина вздохнула:

— Откровенно говоря, я знаю не больше вашего. Но мой супруг, пока был жив, пытался Аномалию изучать. После него остались некоторые документы. Я, если честно, ничего в них не поняла, хотя и пыталась. Возможно, вам они помогут. Подождите, я сейчас принесу.