Немудрено, что старая Повилихина ничего не поняла в записках мужа. Иван и сам ничего не понял. Взялся читать, и в первую же минуту потерялся в незнакомых значках и непонятных формулах. Тряхнул головой, спустился на кухню, выпил с расстройства чаю с хрустящими коржиками, да отправился на второй заход, понадеявшись на ведунство. Неудачно.
Может, егерь и надумал бы что-нибудь, но тут из Селезнёво прикатила посланная Абазовым группа отставников. Пришлось убирать бумаги в сейф и топать разбираться. С каждым поговорить, решение принять: брать на службу человека, или восвояси отправлять.
Наутро заняться бумагами снова не вышло: поехал показывать бойцам дом федюнинского старосты. Надо и там опорный пункт создавать. Вернулся — еще десяток новых рекрутов дожидаются. Едва с ними управился — явилась четвёрка свиридовцев.
— Мы подумали, сиятельство, — ничуть не смущаясь, выдал старший, — и решили согласиться. Так и быть, пойдём к тебе на службу. Будем нашу Аномалию от всяческих поползновений охранять. А то ведь и вправду: набегут отставные солдатики, а для нас места уже не останется.
Охотнички прикатили на «Волчке», сразу с оружием, с доспехом и всем прочим, что для выхода в Аномалию полагается.
— Как звать-то тебя? — поинтересовался Терентьев у старшего.
— А зачем тебе? — подозрительно насупился тот.
— За надом. В контракте как прописывать прикажешь? А деньги за службу кому отправлять?
Старший почесал затылок и решил, что граф всё же прав.
— Антип я. Лукошкин.
Иван принялся заполнять бланк типового контракта и между делом расспрашивать Антипа:
— Скажи, Антип, ты здесь, в усадьбе на дружинников поглядел. Многие из них для службы в Аномалии пойдут?
— Не, сиятельство, — покачал старший косматой головой, — немногие. Человека три, может, ещё сгодятся, а прочие хлипкие. Не смогут оне.
— И ты вот так вот людей сразу видишь?
— А что такого? Ежели знать, куда смотреть, так сразу видно. Вон идёт парень. Вроде и крепкий, и шустрый, а в Аномалии не сдюжит. В ней стержень внутренний иметь надо куда как сильный. Шепчет она. Не сразу начинает, но шепчет. Заманивает, затягивает человека. А кто поддастся — считай, пропал. И хорошо, если один, а то и товарищей за собой утянет. Вот у тебя, сиятельство, стержень куда как могучий. Аномалия с тобой даже пытаться не будет. Либо затаится, если слабей, либо кинется всей силой, если посчитает, что способна одолеть.
— Стало быть, живая она, Аномалия? — уточнил Терентьев.
— Живая, не живая, а какой-то разум в ней имеется, — подтвердил Антип.
Тут мимо прошла Звана.
— Скажи, — тут же указал на неё Иван, — а вон та девка, она для Аномалии сгодится?
— Девка? — возмутился было Лукошкин.
Правда, быстро вспомнил, где он и с кем разговаривает.
— Так-то, сиятельство, стержень в ней имеется, Аномалия её не пересилит, шепотками своими не сманит. Но чтобы девка в Аномалию ходила!..
— А вот, скажем, Мария Повилихина, — продолжал донимать Антипа егерь. — Она в Аномалию хаживала, с Тварями билась и оружно, и магически.
— То помещица, — как о чем-то само собой разумеющемся сказанул старшой. — Помещица, да ещё магичка. Что ей сделается? Ежели дурковать не будет, так и большой опасности нет. А всё же девок в Аномалию водить не след. Им же детишек рожать. Не ровен час, выйдет, как в сказке, зверушка неведомая. А слёзы лить уж поздно будет: какое ни есть, а своё дитя, кровь от крови.
— А что, были случаи?
— Я сам не слышал, но рисковать бы не стал.
Тут Ивану в голову пришла удачная, как он посчитал, мысль:
— А скажи, Антип Лукошкин, возьмёшься главным над всей стражей Аномалии встать? Из полусотни бойцов отберёшь себе два десятка, обучишь их, натаскаешь, если есть нужда. Ну и последишь, чтобы шепот Аномалии никого не соблазнил. Платить тебе стану на полсотни больше, в караулах стоять не придётся.
Старший Лукошкин вновь почесал затылок и заявил:
— Думать надо. Сходу такие вещи решать негоже.
— Ну, думай, — усмехнулся Терентьев. — Только не жалуйся потом, что у тебя еще одно начальство появилось и приказы приказывает.
Лукошкин ощутимо заёрзал, на лице у него возникло совершенно паническое выражение: немедленное решение содержит в себе риски, но тщательное обдумывание несёт риски не меньшие. Его подопечные молча глядели на старшего, не рискуя высказывать своё мнение. Антип беспомощно огляделся по сторонам, ища не то поддержку, не то подсказку. Не нашел и отчаянно, как игрок, ставящий на зеро последние деньги, рубанул воздух мощной рукой:
— Давай. Согласен.
— Вот и чудненько, — сверкнул Иван улыбкой Мефистофеля. — Можешь начинать прямо сейчас. Тех троих, которых приметил, забирай, вези в Свиридово. С армией пока ни о чём не говори. Стоит им узнать, что у нас появился хоть один человек для охраны Аномалии, в тот же час поднимутся и отчалят. А тебе придётся дежурство нести без праздников и выходных. Что же касается девки, я с ней сперва поговорю, вопросики позадаю. Имеется у неё желание с Аномалией поквитаться. Почему, зачем — не знаю. Но лучше, если она с нормальными бойцами туда пойдёт, чем одна сорвётся.
— А что умеет девка твоя? — как бы ненароком поинтересовался Антип.
— Стреляет она без промаха. Арбалетным болтом сколопендре с двадцати шагов усик отстрелила.
— Да ты что! Где ж по зиме сколопендру-то нашла?
— Нашла вот. Мы с ней вместе Тварь убивали. Как раз позавчера и убили. С трудом убили, надо сказать.
— Сколопендру? Вдвоём?
— Был ещё один боец, но он с первого удара меч о панцирь обломал.
Антип всё не мог успокоиться. Бормотал себе под нос неразборчиво:
— Сколопендру… Вдвоём…
Его троица ждала от начальника единственно верного решения, и уже несколько утомилась ждать.
— Ты, сиятельство, поговори с девкой, — решился он в конце концов. — Если так уж сильно в Аномалию рвётся, пусть приходит. Спытаю разок-другой, проверю в деле, да и возьму, если испытания выдержит.
Терентьев добрался до кровати с гудящей головой: чересчур много людей со своими проблемами, потребностями, вопросами. И по каждому надо принять решение, а принявши назначить исполнителя и срок выполнения. И чтобы самому не забыть. Где уж тут заниматься Аномалиями, разбирать непонятные документы?
А наутро прибежал Митяй, обуянный жаждой деятельности. Глаза горят энтузиазмом, усидеть на месте не может.
— Что, выбрал пасеку? — взглянул на него Иван.
— Выбрал, ваше сиятельство.
— Ну тогда сейчас придёт поверенный, составишь с ним договор аренды.
— Ваше сиятельство!
— Что такое?
— А можно враз две пасеки взять?
— Чего ж нельзя? Бери. А сможешь управиться?
— Смогу, — уверил егеря Митяй. — Вот все три — тогда был бы перебор, а две — самое то.
— Ну, раз так — забирай. А вот как раз и господин Пикулин. Всё, занимайся с ним, а у меня дела.
За недолгий период своего правления Иван успел сделать много чего. Мужики по деревням потихоньку успокоились, уверились в твёрдости графской руки, перестали дурковать. Занялись обычными сельскими работами. Столичные господа пока что интриги свои прекратили. Заграничные мошенники отловлены и отправлены для беседы в Разбойный приказ. Воровская братия притихла. Чиновничье племя приобрело некую острастку от обычного беспредела. Особенно после того, как прошел по Свиридово слух об архиве Уклейкина. ДА что там чиновники, даже адепты Аномалии последнее время не проявляли активности. Всего-то оставалось позаботиться о том, чтобы земли приносили доход.
Один Митяй графство не спасёт. И даже Аномалия не обеспечит нужных доходов. Надо ведь не просто существовать здесь, а ещё и развивать графство. А для этого требуются деньги. До начала весенних работ остался сущий пустяк, месяц. Может, полтора. Сам Терентьев не разорвётся, чтобы лично приглядывать за всеми землями. Значит, нужны либо управляющие, либо арендаторы. Но где их взять?
Черняховский — случайная удача, рассчитывать на такую не стоит. А вот поинтересоваться, где обитают подобные полезные люди, у него можно. Иван поинтересовался и получил полный расклад: где, кто, сколько и как. Оставалось разобраться с ценой.
С Митяем хорошо получилось: он, давши зарок, будет исправно четверть мёда привозить. А те же арендаторы? Сегодня у них густо, завтра — пусто. А налоги князю платить надо. Выходит, нужно разбираться со средней доходностью арендуемого хозяйства и, основываясь на этих цифрах, выводить арендную плату.
Иван схватился за голову: это же надо лезть в архивы, поднимать документы за прошлые года, изучать данные, производить расчёты… Ужас! Но пока это не сделано, арендаторов звать бессмысленно. Егерь собрался с силами и зарылся в бумаги.
Где-то параллельно проходила жизнь. Вернулся из Волкова главдружинник, поверстав потребное количество рекрутов. Антип Лукошкин отобрал из них нужное число и вплотную занялся Аномалией. Солдаты ушли, оставив после себя оборудованные казармы. Там и разместилось лукошкино войско.
Через неделю гордый Антип принёс первые деньги. Пока — немного. Мало кто успел узнать, что доступ в Аномалию вновь открыт. Но это уже был доход. До тех пор Иван лишь тратил.
Остальные под руководством Абазова наладили патрулирование территории. Как-то в просвете меж бумагами Терентьев умудрился добраться до оружейника. Отдал ему ещё десять килограмм бирюзовой стали, забрав десять готовых арбалетов с дорогим боеприпасом. И как бы невзначай выложил на прилавок перед Востряковым две орихалковые стрелки. У того аж руки затряслись.
— Степан Потапович, — поставил задачу егерь, — нужно сделать болты. Из обычной стали. Но наконечники у них поставить орихалковые. И, конечно, с тем вашим покрытием. Сколько выйдет, столько выйдет.
— Разумеется, Иван Силантьевич, — выговорил мастер, не отрывая взгляда от золотистого металла. — Сделаю. Всё в лучшем виде.
Иван решил не прерывать полёта мысли, и ушел, не прощаясь, оставляя оружейника наедине с его прелестью.
Терентьеву оставалось совсем немного, всего-то неделя, и расчёты были бы закончены. Но тут кто-то потряс его за плечо и знакомый голос безапелляционно заявил:
— Хватит, вылезай. Тебе нужно сделать перерыв.
Иван попытался отмахнуться, но неизвестный не отставал:
— Ты себя в зеркале давно видел? Тобою можно Тварей пугать. Изменённый медведь при виде тебя убежит, не оглядываясь, а кабан от страха сдохнет на месте. Вылезай!
Егерь оторвался от бумаг и повернулся в сторону голоса. И впрямь знакомый. Маша! Откуда она здесь? Бабка ж запретила! Хотя нет, был же с ней разговор…
Мозги ворочались тяжело, с трудом переключаясь на другую задачу.
— Ну ты и зарос!
Что-то щелкнуло, и в воздухе перед Иваном появился зеркальный прямоугольник, явственно отдававший холодом. В зеркале отразилась морда, заросшая минимум двухнедельной бородой, с красными глазами, набрякшими веками и всклокоченной шевелюрой.
— Марш умываться и бриться! — скомандовала Маша. — Сегодня открытие дамского салона, а ты выглядишь, словно голодный упырь.
— Как открытие? — не понял Иван. — Ещё же строить не начинали!
— Не притворяйся глупее, чем ты есть. Или ты в своих бумагах обо всём позабыл?
— О чем позабыл?
Терентьев никак не мог вернуться в реальность.
— А-а, проще показать, чем объяснять. Собирайся, поехали. Имей в виду, я от тебя не отстану. Успеешь циферки свои написать. А я тебе помогу. Бабушка запреты свои сняла, так что если нужно, вместе засядем, добьём твои расчёты.
— Да?
Всё ещё заторможенный, Иван поднял мутноватый взгляд на невесту. Та ухватила суженого за плечо и буквально вытолкала в душевую. Включила холодную воду, брызнула егерю в лицо. Тот вздрогнул, потряс головой, стёр ладонями капли.
— Ну что, пришел в себя? — насмешливо спросила Маша. — Давай, ополоснись как следует. Дед Иван сейчас тебе бельишко принесёт. А я на кухне, у Аглаи ждать буду.
Обычно егерю на то, чтобы умыться, одеться и собраться хватало десяти минут. В этот раз пришлось потратить целых полчаса. Напоследок Терентьев погляделся в зеркало. Всё выглядело пристойно: волосы причёсаны, щёки чисто выбриты, надет свежий камуфляж. В таком виде и спустился вниз.
— Ты что, собрался так вот идти? — возмутилась Маша. — Это ж не в Аномалию, на Тварей охотиться, а в приличное место. Граф ты или не граф?
— Ну, граф.
Иван ещё раз осмотрел себя: вроде, всё как полагается. Даже ногти острижены. Но Маша не унималась:
— Вот именно! Граф, а выглядишь, как обычный крестьянин. Ты ведь высшая знать в уезде, должен остальным пример показывать, моду задавать. И как селезнёвцы в модный салон к Катарине пойдут, если ты в армейском камуфляже по мероприятиям ходишь? А что лохматый — это даже хорошо: первым клиентом у своей Дуни станешь.
Терентьев провёл руками по волосам. Вроде, ничего не торчит, всё ровненько. Ну да, отросло немного. Была бы машинка, чикнуть — и всё. Но и без того в целом пристойно.
— Ну прекращай уже тупить, вернись в реальность! У тебя же был хороший костюм, от мастера Зеехофера.
— Он погиб, — вздохнул Иван. — Ты помнишь, чем закончился вечер?
— Прекрасно помню. Ты куда-то убежал.
— Не куда-то, а за изменённым кабаном.
— Понятно.
Маша чуть задумалась.
— А на приёме у князя ты ведь тоже в каком-то костюме был? Вот его и надень. И давай побыстрее, а то без нас начнут.
Вообще-то егерь мог бы и поспорить, но, поразмыслив, признал, что Повилихина права. Пошел переодеваться — и опять неладно. Костюм, который пару месяцев назад сидел, как влитой, теперь ощутимо болтался. Видать, исхудал Терентьев со своими заботами. Но как бы там ни было, а больше надевать было нечего. Маша посмотрела на это, покривилась, но делать нечего — смирилась.
Ради парада Иван взял «Вепря». Чёрный да с хромом вездеход смотрелся внушительно. Маша хотела было сесть за руль, но тут уже Ивану было что сказать:
— Тебе утончённую барышню изображать придётся. Чтобы я дверь тебе открыл, руку подал и всякое такое. А если ты при всём честном народе из-за руля вылезешь, дамы будут заказывать у Катарины исключительно шофёрские комбинезоны. Розовые и с рюшами.
Довод подействовал. Маша, хоть и без энтузиазма, забралась на правое сиденье, егерь сел за руль и граф с невестой отправились на первое официальное мероприятие графства.