ЭТО МЫ УДАЧНО ПОПАЛИ

Австрия, Вена

21 января 1948 года, утро

Аркадий

Позднее зимнее солнце давно выползло из-за горизонта, но город казался словно вымершим. Я трясся в кузове грузовика, оглядываясь по сторонам и одновременно прислушиваясь к внутреннему «бурлению энергий» — сирень продолжала перевариваться в зелёнку. Но и снаружи её было вдоволь, так что новая сирень продолжала и продолжала прибывать интенсивным потоком. Полегче было в тех кварталах, где восстановился естественный природный фон — там натуральным образом притекала и нейтральная мана тоже. И всё это пыталось вместиться в моё хранилище, и надо было как-то наводить внутри себя порядок, но сил хватало только чтоб не рухнуть мордой в дно кузова.

Позади грохотало. Кажется, Хотару добралась до механизированной колонны. Вспоминая, с какой лёгкостью она поджигала машины в Страхотине, мне было даже немного жаль мехводов и прочих технарей.

Слушай. Мы сколько на одной сирени ходили — и ничего. Надо нам не сирень сбрасывать, а зелёнкой чего-нить магичить, – подал вдруг голос Зверь. — Отец Бенедикт же говорил…

— Вот где ты раньше был такой умный! — проворчал я.

— Чево такое? — сквозь крышу просунулась Колина голова.

— Да так, со Зверем переговариваюсь.

— А-а, прошу пардону, — Коля обратно втянулся в кабину.

Улицы города, постепенно переходящие в пригород, изгибались, следуя то ли рельефу, то ли причудам исторической застройки. Центральное широкое шоссе хоть и не было совсем прямым, но хотя бы приблизительно старалось что-то подобное изображать, а вот боковые улочки отворачивали от него под совершенно удивительными углами. Я аж даже подумал, что в глазах так плывёт. Посмотрел в карту — нет, натурально всё вкривь и вкось. Дорога вдруг вильнула, закладывая вираж по дуге — и упёрлась в железнодорожное полотно, перед которым, прямо перед нашим носом опускался шлагбаум.

Да ититская сила!

Будь я сам за рулём, я б, наверное, снёс этот шлагбаум и проехал — по-любому, секунд пятнадцать у нас в запасе имелось, но Тобиас (что значит законопослушный немец!) остановился. Я сонно и тупо смотрел вперёд. Просто пялился на шлагбаум — поверх кабины грузовика, мотоцикла и швиммвагена. Нарастал гул тяжёлого товарняка. Вот прополз паровоз. За ним угольный вагон. Потом какая-то будка. Платформа с чем-то большим, тщательно накрытая брезентовым чехлом. Следом ещё одна.

Чё тупим?!! — завопил Зверь. — Жги! Зелёнкой жги!

Я моргнул, прямее садясь в кузове и шарахнул вслед уходящей платформе ильиным огнём. Чехол загорелся! Ещё, в следующую! И ещё н-на! А лучше развернёмся и будем лупить навстречу, в лоб — так сила приложения больше будет!

Тут я возрадовался, завидев, что грузовой состав (как это часто бывает) изрядно длинен — р-р-р-работаем!!! Я принялся швыряться ильиными огнями с двух лап — благо, заклинание это из несложных по структуре и формируется почти мгновенно. С площадок, соединяющих платформы, посыпались на железнодорожную насыпь человечки в военной форме — не иначе, тормозные кондуктора* жить хотят!

*Должность в системе ж/д перевозок эпохи паровозов — люди, отвечающие за торможение состава, один человек на вагон/грузовую платформу.

На ходу раздувало знатно! По некоторым особо удачным броскам было понятно, что или пробить содержимое удавалось или свернуть сразу чегой-то в конструкции.

Отлич-чно! И даже глаза открылись!

Точно, муть в башке начала отпускать — легчает!

Задним числом я испугался, что какая-нибудь горящая дура может завалиться с платформы и рявкнул:

— Юстас, назад сдаём! Тобиас, Отто — назад!

Машины попятились, выходя из возможно опасной зоны, а я продолжал раздавать огня. Но тут машинист (или помощник), кажись, заметил исходящие дымом и языками пламени платформы и подал три коротких гудка — срочно тормозить, значицца.

— Ага! Давай-давай, — подбодрил его я. — Кондуктора́с половины состава уже пососкакивали!

Но в хвосте, видно, далеко не все углядели пожар и ехали себе спокойно. И на команду среагировали согласно табличке сигналов.

Раздались характерные скрежещущие звуки, состав задёргался — половина вагонов тормозила, половина так и неслась вперёд по инерции. «БЭН-Н-Н-НГ!» — я сперва не понял, что произошло, а потом увидел, что состав всё ещё едет вперёд, но мчится уже не весь. Передняя примерно половина оторвалась и, не имея людей, которые задействовали бы системы торможения на платформах, летела дальше со всей силой своей инерции, полыхая и чадя. Задняя же тормозила, как и полагалось, двигаясь всё медленнее и медленнее, пока не выползла перед наши светлы очи и не остановилась окончательно, аккурат перегородив шлагбаум.

— Да япону мать твою итить! — в сердцах рявкнул я.

— Кес кё се?* — высунулся с ближайшей тормозной площадки кондуктор, увидел меня, охнул…

*Что такое? (фр.)

Спустя полсекунды по ту сторону поезда скрежетнули по гравию насыпи подошвы сапог. Хрыщ-хрыщ-хрыщ… Доблестный франкский воин убегал, вопя: «Медведь! Медведь!»

К этому воплю присоединились другие. Но кто-то, судя по крикам и лязгу затворов, кажется, готовился застрелить медведя?

Да щас! Несите пушку!

— Борн, вы говорили, что живёте здесь сто лет. Есть тут объезд?

— Конечно, герр Коршунов! Чуть южнее есть другой переезд.

— Разворачивайте машины! Я сейчас!

Я выскочил из кузова и помчался вдоль вагонов, раздавая всем сестрам по серьгам — по ильину огню каждому, конечно же, судорожно соображая — хватит на всех или нет? Сиренью сейчас пользоваться не хотелось, в башке только начало проясняться.

Сколько хватит подожжём, а там…

Что там, мы со Зверем додумать не успели. С небес раздался возмущённый вопль:

— Веселится! Без меня!!!

— Хотару! — радостно взревел я. — Как ты вовремя!

И мы пожгли весь состав, из принципа не пропустив ни одну даже самую завалящую пушечку. А потом бегом вернулись к машинам, над которыми нервически нареза́л круги Коля, так и не отпустивший штык. Я перекинулся в человека и запрыгнул к Тобиасу в кабину:

— Поехали-поехали! Борн, ведущим! Отто, не спать!

Теперь герр Юстас оказался во главе нашей колонны. Впрочем, наверное, это было неплохо. Он гнал грузовик какими-то техническими задворками по узким извилистым проездам — пока мы не выскочили к очередному переезду, перегороженному шлагбаумом… перед которым Борн затормозил.

— Что вы делаете?

— Так закрыто…

— По-моему, вы слишком долго пробыли на чужбине, Юстас. Это же из-за нашего поезда! — ткнул я влево. В отдалении на путях можно было разглядеть горящий состав. А потом я высунулся в окно кабины и воздушным кулаком снёс шлагбаумы по обеим сторонам переезда. — Больше никаких преград. Поехали, поехали!

ВНЕ СЕБЯ

Южная Моравия, городок Зноймо

21 января 1948 года, около восьми часов утра

Лорд фельдмаршал

Он был просто вне себя. Настолько, что позволил себе орать по телефону на секретаря Королевской канцелярии:

— Вы, сударь, быть может забыли, что у нас тут идёт такая небольшая война! Да, война!.. Я вчер… Нет, вы дослушаете!!! Я! Лично! Вчера вечером передал срочный запрос — и что я услышал⁈ «Ваше прошение будет рассмотрено своевременно!..» Молчать! Какова наглость! Клерки диктуют фельдмаршалам!!! Молчать, я сказал!!! Если бы вы прислушались ко мне три дня назад, а не мямлили про свои глупые процедуры!.. Венский гарнизон уничтожен!.. То, что я сказал!.. Извольте запросить подробностей согласно процедурному правилу!!! — Лорд фельдмаршал расстегнул верхнюю пуговицу мундира и дёрнул побагровевшей шеей: — Если сегодня же мне не будет предоставлена группа зачистки, я клянусь, вы жестоко пожалеете о своих действиях!

РОДНАЯ МЕЛЬНИЦА!

Австрия, Вена — округ Мистельбах, мельница Мюллера

21 января 1948 года, позднее утро

Аркадий

Обратный путь получился с крюком, зато ехали мы довольно бодро. И хотя из трофеев у нас сегодня были только видавший виды грузовик и мотоцикл с коляской, я был доволен результатом.

Мы расковыряли большое осиное гнездо. Да если углубляться в аналогии, мы его горящей смолой выжгли!

Я немного продвинулся в понимании своего дара. Надо будет поупражняться ещё с этой паутиной — глядишь, получится задания на расстоянии передавать или, как вариант, мыслеобразы транслировать, вроде того.

Ну и в придачу теперь у нас был огромный запас шикарной (и что особо важно — разнообразной!) венской выпечки.

А ещё я был страшно рад, что превозмог внезапный энергетический крен. Надеюсь, всё пройдёт без последствий? Во всяком случае, сейчас я чувствовал себя отлично.

Приедем — надо будет кровищу дедам сдать, пусть точно проверят.

* * *

Всю дорогу Хотару снова прикрывала нас, но не невидимостью или иллюзией, а отводом глаз — попросту рассеянным вниманием, которое требовало гораздо меньше сосредоточения на процессе и не столь мощного энергетического ресурса. Проскочили везде отлично!

На мельнице нас встречали как победителей — только что не с цветами и флагами. А каравай был, я отчётливо чуял его дивный запах, доносящийся из дома. Агнесса обнимала всех по очереди и плакала, отец Бенедикт благословлял, тоже обнимал и жал руки. Даже Мюллер вышел во двор, послушать про наши приключения! Страшно хотелось выкрикнуть: «Зовите Милли и кошку!» — но я сдержался.

И вообще я молчал, предоставив Отто с Тобиасом всё расписывать в красках. Но это пока Коля с Хотару не вошли в раж и не принялись друг перед другом выхваляться, изображая в лицах, как и чего они геройствовали.

— А это кто ещё? — спросил барражировавший вокруг нас Мюллер.

— Ядрёна колупайка, я про него и забыл!

Рядом с грузовиком, окончательно обалдев, стоял Юстас Борн и таращился на нашу компанию. Глаза у него были натурально по пятаку — он ведь тоже впервые услышал историю наших венских похождений с самого начала. И, надо полагать, впервые увидел призрака — Мюллер себя невидимостью давно не стеснял.

— Хорошо, что вам не приходится изображать японца, герр Юстас, — усмехнулся я, — с такими круглыми глазами у вас бы это ни за что не получилось. Знакомьтесь, господа! — и всех представил по очереди. — А теперь, пока мы не начали валиться от усталости, Хотару, тащи телефункен! Герр Юстас должен совершить один звонок, и я хочу на это посмотреть.

ОДИН ЗВОНОК

— О! Ваш телефункен снабжён шарльером для поднятия антенны! — восхитился герр Борн, завидев Бауэровский агрегат для связи.

Я с сомнением посмотрел на баллон:

— Не вижу острой необходимости надувать его сейчас. Среди бела дня — это ж как флагом над лесом махать!

— Но антенна?.. Качество связи…

— У нас есть Николай, который отлично поднимет антенну на нужную высоту, да ещё и параллельно следить за окрестностями будет.

— Об этом я не подумал, — закивал Борн, потирая руки над рацией. — Давно ей пользовались? Вы уверены в исправности?

— Пользовались чуть больше недели назад и, насколько я знаю, с тех пор не доставали. Вряд ли она испортилась, лёжа в багажнике швиммвагена?

— Да-да, это крайне маловероятно… — забормотал себе под нос Борн, щёлкая какими-то переключателями. Что ж, давайте попробуем…

Рация зашипела, и Борн принялся аккуратно крутить ручки регуляторов… Не знаю, что он там услышал в шорохе сигналов (по-моему, сплошная каша), но объявил:

— Всё. Начинаем передачу.

Дальше было очень похоже на сеанс связи Бауэра, только этот Юстас гарнитуру от телефункена не на шею свободно повесил, как Бауэр, а надел, так что мы разом перестали слышать и шипение и вообще какие-либо звуки, кроме голоса самого Юстаса, настойчиво повторяющего:

— Юстас вызывает Мастера… Юстас вызывает Мастера…

По ходу, этот Мастер — кто-то типа круглосуточного дежурного на связи, который может перенаправить или дать нужный код.

Вдруг Борн замер, весь превратившись в сосредоточенность и мелко моргая. Так-так! По ходу, ему ответили.

— Юстас Борн, опознавательный код девять-три-шесть-шесть-восемь. Запрашиваю сеанс экстренной связи с Алексом… Да, моя… — Тут я похлопал его по плечу и сказал:

— Мил человек, ты бы гарнитурку-то стянул. Чтоб мы тоже слышали, о чём и с кем ты там беседуешь.

— Секунду, прошу прощения… — сказал Юстас в гарнитуру и поднял на меня удивлённые глаза: — Но вы же ничего не услышите?

— Услышу, — кивнул я.

И не только я. Хотару — как минимум. Мюллер — скорее всего. Призраки всякую речь понимают и слух у них не в пример тонкий.

— Хорошо, — он спустил наушники на шею и поправил микрофон. — Продолжаю. Моя рация оказалась в захваченном помещении… Сегодня в результате случайных дружественных действий я был демаскирован и вынужден был спешно бежать из Вены. Имею обширное донесение и фотоматериалы…

— Дружественных действий в Вене? — хриплым шёпотом уточнила рация.

— Так точно! Я не знал о готовящейся акции, а они не знали обо мне.

— Какой акции? — быстро спросили там.

— Э-э-э… Масштабная диверсионная акция в Вене, — немного непонимающе сказал Борн. — Вы не в курсе?

— Они не в курсе, — заверил его я. — Мы работали независимо.

— Они говорят, что работали по собственной инициативе. Город я покинул вместе с этой группой, ими же и предоставлена рация.

— Кем? — потребовали с той стороны. — Уточните!

— Кем?.. — Юстас посмотрел на меня и развёл руками. — Как вас представить?

Я оглядел свою феерическую команду и усмехнулся:

— Скажите: предоставлена партизанским отрядом округа Мистельбах.

Юстас повторил.

— Клостервальд⁈ — внезапно возбудилась рация. — Лес Клостервальд⁈ Назовите, кто командовал диверсионной группой⁈

— Э-э-э… мы пока не были представлены…

— Медведь⁈ Белый медведь⁈ — заорали на той стороне.

— Так точно! — с облегчением гаркнул Юстас.

— Ожидайте три минуты! Вас соединят!

— Вас понял! Ожидаю три минуты! — Юстас вытер пот со лба.

Неизвестный Алекс активизировался даже раньше. Кажется, я его уже слышал. В прошлый раз он спрашивал, точные ли разведданные.

— Алекс — Юстасу: отчёт!

— Юстас — Алексу. Прошлой ночью я оказался в зоне проведения диверсионной операции партизанского отряда округа Мистельбах, — бодро начал Юстас, но начальник оборвал его, спросив тоном генерала, о котором обычно говорят «отец солдатам»:

— Чего они там опять наворотили?

Опять? За нами что — следят?

— Венский гарнизон разгромлен и деморализован! — отчеканил Юстас. — Повреждение расквартированной в Вене шестнадцатой франкской механизированной бригады «Лионские львы» по примерным оценкам составляет от семидесяти до восьмидесяти пяти процентов…

Недоработочка! А где остальные тридцать? Надо было всё-таки до шагоходной школы дошкандыбать!

Да не бухти! Зато состав пожгли, а так бы его не встретили.

Про неизвестный состав с техникой, направляющейся на северо-запад (то есть, уже, видимо, никуда не направляющейся) Юстас тоже сказал. И про то, что «остальное на месте, вы не поверите, пока не увидите фотографии».

— Состав группы? — уточнил «Алекс».

— Упомянутый вами медведь, управляющий… э-э-э… управляющий…

— Ну⁈ — сердито переспросила трубка. — Чем управляющий, Юстас? До сих пор за вами не водилось косноязычия!

— Дело в том… гм… что данный контингент относится… э-э-э… в общем, это были мёртвые военные коалиции.

— Значит, кадавры? — уточнил Алекс.

— Так точно! В изрядном количестве.

— Примерная численность?

— Около ста-ста двадцати, — куда более уверенно сказал Юстас. — На фотографиях можно будет посчитать.

— А они где-то сфотографированы скопом?

— Да, когда шли парадным маршем вокруг подбитого «Мюрата».

На сей раз рация молчала почти минуту, потом сказала:

— Н-ну допустим. Кроме трупов кто ещё был в отряде?

— Я не труп! — сразу пискнула Хотару.

Юстас благодарно кивнул ей и отчитался:

— Ещё летающая девушка и призрак. Это же не труп? Он вообще бестелесный…

— Призрак?..

— Не просто призрак, — наклонился я к микрофону, а рядовой сапёрных войск российской армии Николай… Коля! Как твоя фамилия?

— Соболев! — рявкнул он сверху.

— Слыхали? Соболев!

— А ну дай ему гарнитуру! — велела рация Юстасу.

— Э-э-э… А он наверху, антенну держит.

— Кто?

— Призрак Николай.

— Да не ему, ёлки! Коршунову!

Ну всё, рухнула моя инкогнита окончательно…