ПЛАН СЛЕГКА МЕНЯЕТСЯ

Австрия, Вена

21 января 1948 года, разгар ночи

Аркадий

Мы вырулили обратно на набережную, чтобы увидеть, как Коля старательно подравнивает свежеупокоенный рядок. И тут мне вдруг с необычайной остротой пришла в голову мысль. Нет, две мысли!

— Николай!

— Слушаю, ваш-сият-ство!

— Зови Хотару, и ко мне!

— Понял! Сей момент!

А я поднял десяток мертвяков, прочёл им привычный приказ, но присовокупил в конце:

— Двигаться к ближайшему крупному расположению воинской части европейской коалиции — бегом марш!

Кадавры, как я уже и предположил, бросились к ближайшему мосту.

Лошарик я! Все институты и университеты по старинной ещё традиции располагались кучно на западном берегу. Все, кроме недавно организованной шагоходной школы! И если мы направим к старым общежитским корпусам только лишь случайный десяток или даже два кадавров — их поглотит оставшаяся масса солдат (а в том, что в административном центре австрийских земель стоит большой гарнизон я был настолько уверен, что даже у того франка спрашивать об этом не стал).

— Аркадий Ильич! — из проулка вынырнула Хотару с двумя свежими трупами, которых она тащила за шкирки. — Что случилось⁈

— Мы идём на тот берег. Прежде чем играться в машинки, разворошим как следует осиное гнездо.

— А эти? — она приподняла свою ношу.

— Клади. У них и подсумки с гранатами есть — очень кстати!

Этих я отправил взрывать все электрические подстанции, которые они смогут найти. А когда кончатся гранаты — поджигать. И уничтожать обслуживающий персонал.

Да, возможно там сидят просто техники, но они блокируют нашим магам возможность сопротивляться врагу, а значит — воюют против нас!

— Смотрите! — вскрикнул Отто, указывая за мост.

Дорожное полотно моста перетекало в широкий проспект, и одно из зданий на этом проспекте вдруг начало вспыхивать загорающимися в окнах огоньками — всё ярче и кучнее.

— Похоже, это и есть то общежитие, в котором стоит одна из частей, — предположил Тобиас.

— И кадавры добрались до него! — кивнул я. — Если там сидят не дураки, забаррикадируются внутри. Хотару, Коля — туда! Коля начинай с нижних этажей, Хотару — с верхних, навстречу друг другу.

«Боги войны» пренебрегли мостом и рванули прямо над рекой, срезая угол. А мы, естественно, попилили обычным способом.

— А если он не забаррикадируются, а наоборот — побегут на улицу? — спросил Тобиас, прибавляя газу.

— Нам же лучше. Не придётся их вытаскивать.

Медвежий слух сообщал мне, что в бывшем студенческом общежитии начался маленький местный крындец. Множество голосов орали, сливаясь в какофонию, в которой трудно было разобрать хоть какие-то слова. Стреляли — на крыльце, но ещё больше — внутри здания! Внезапно раздался чудовищный вой, от которого натурально шерсть на загривке встала дыбом.

— Это что? — испуганно спросил Отто, оттормозившись.

— Это Коля! — крикнул я. — Наловчился орать, засунув голову в стену. Вот такой эффект. Поехали, поехали!

Словно отвечая Николаю, в окнах верхнего этажа грохнуло, и там раздался жуткий рёв.

— А это Хотару! — сразу пояснил я. — В боевой форме. Не видели ещё?

Я хотел сказать, что незабываемое зрелище, но Тобиас сразу кивнул:

— Видели! — и вздрогнул так, словно ему за шиворот льдинка попала.

— Страшно, как Армагеддон! — согласно крикнул Отто.

И тут несколько окон в верхнем этаже со звоном разлетелись стеклом одно за другим, и из них начали выскакивать люди.

— Э! Э! Э! Вы чё творите! — я аж привстал в машине (и вовсе бы вскочил, да брезентуха остановила). — Четвёртый же этаж! Вы как потом воевать будете⁈

— Видимо, никак, — хмуро предположил Тобиас.

Именно в этот момент очередной прыгун врезался головой в мостовую. Хряснуло. Во все стороны брызнуло красным и белым.

Отто резко остановился, спрыгнул с мотоцикла и отвернулся к стене — блевать. Эк его…

А мы уж и привыкли…

Тобиас притормозил, вопросительно глядя на меня. Бросать пацана в планах у меня не было.

— Так! Вы оба в кашу не лезете, мне только мешать будете. Берёшь его, вскройте вон тот магазин, — я ткнул в ближайшую дверь с вывеской. — Затаиться и ждать нас. Да оружие возьмите. Мало ли!

— Яволь! — гаркнул Тобиас, подхватил обрезы и побежал к брату, а я в общежитие двинул, на ходу накидывая шкуру. Баланс же? Таки будем держать!

ДОГОВОР ЕСТЬ ДОГОВОР

— Коля!!! — рявкнул я, вламываясь в изрешеченный холл. — Коля!!!

Вокруг всё было залито кровищей. Тел разной целости множество. Ни одного живого и… Да! Как я и предполагал — моих кадавров положили, не дав добраться даже до комнат первого этажа. Вот они все тут, бедолаги. Ну да ладно. Я быстро поднял пару десятков новых и отправил их ломать двери в комнатах второго и третьего этажей и производить стандартную зачистку.

Да, наверное, получится не очень аккуратно, но вряд ли сегодня я смогу поднять всех. Как там тот дьяк говорил? Чтобы достичь того же уровня, который пробился на первичной инициации, нужно упорно трудиться несколько лет. Так что ни три ни даже две сотни кадавров мне не светит. Полторы? Сомнительно. Сто ещё может быть. Так что будем выбирать самых красивых.

Лучших из лучших? – хмыкнул Зверь.

А то ж!

— Коля!!! — ещё раз рявкнул я.

— Тут! — гаркнул Николай, выныривая прямо над головой.

— Коля, едрид-мадрид, доведёшь до цугундера!

— Так звали ж!

— Но не орать же ж! — я потряс башкой. — Коля, нужен офицер или комендант, соображающий в расселении по общагам. Живее!

— Живой?

— Конечно, живой! Нахрена мне труп коменданта!

— Будет! — коротко ответил он и скрылся в стену.

А я начал кадавров поднимать. Дело само себя не сделает.

* * *

Через четверть часа у меня было пятьдесят «слуг» средней паршивости. Да-а, это — не то что аккуратные тушки на набережной. С другой стороны — может, решат, что это раненые бегут? Откроют им, чтоб оказать первую помощь?

В то, что проникновение в следующие, назовём их так, «казармы» будет лёгким, я не верил. И тут Коля приволок синеющего и трясущегося унтера со значками каптенармуса.

— Звиняйте, ваш-сият-ство, никаких офицериков более не осталось. Мож, ентот сойдёт?

Я посмотрел на дядьку, склонив голову:

— Н-ну, за неимением лучших из лучших, пойдут и лучшие из худших. Франк? — спросил я, переходя на франкский.

— Д-д-да, сударь! — затряс он головой.

— Хочешь жить?

— Д-д-да, сударь!

— Ты знаешь, сколько общежитий занято частями коалиции, и где они расположены?

— Знаю о пят… о шести, господин, — ещё быстрее закивал он и торопливо добавил: — Они все неподалёку! Кроме механического корпуса.

— Тех пока оставим. Какие пять, говори? А лучше пиши адреса. Коля! Есть тут бумага и карандаши⁈

— Айн момент! — прокричал Николай, свистя мимо. И через несколько секунд трясущийся каптенармус уже писал.

— Хотару!

— Да, господин? — мягко ответила она из-за плеча.

— Видишь первый адрес? Бери этих молодчиков и вперёд, вскроешь им двери.

— Я хочу спросить, — мягко, но настойчиво сказала она.

— Говори.

— Мы собирались не жалеть никого, — переключилась она на японский и показала взглядом на пишущего каптенармуса. — Почему ты оставляешь в живых этого?

— За его грудиной сидит зародыш смерти, — ответил я честно, — такой большой, что едва там вмещается. Думаю, у этого человека осталось времени примерно до утра. Я дал согласие его не убивать — в обмен на информацию. Но не лечить. Такого договора не было.

Она по-лисьи прищурилась:

— Справедливо.

Я обернулся к кадаврам… и вдруг решил проверить новую идею! Если они понимали приказ «действовать согласно уставу», то почему бы и нет?

— У кого из вас есть подробная карта Вены, дайте её мне!

В рядах возникло шевеление, защёлкали застёжки планшеток, и три кадавра предъявили мне бумажные карты разной степени уляпанности кровью. Прошёлся очищением. Пойдёт!

— Встать в строй! — Повернулся к каптенармусу, закончившему писать: — Показывай адреса на карте!.. Хотару, смотри! Вот эти три выстроены практически цепочкой. Двигаешься вот так, — я перенёс пометки с первой карты на вторую, — поступательно. Придам тебе усиление. Вскрываете двери и убиваете всех, можете сильно не аккуратничать уже. Потом переходишь с ними сюда и сюда.

— Думаешь, нас нигде не будут встречать? Должны же они хоть как-то среагировать на нападение?

— Думаю, что это будут их проблемы.

Хотару хищно улыбнулась:

— Я поняла!

Вот тут я снова обернулся к кадаврам и велел:

— Ступайте за этой госпожой и выполняйте все приказы, которые она вам отдаст!

Хотару в сопровождении полусотни устремилась на улицу.

— Теперь Коля.

Тот сразу перестал дуться у меня за спиной:

— Слушаю, ваш-сият-ство!

— Твои цели вот: раз, два, три. Последовательно и быстро. Если закончишь раньше Хотару, идёшь сюда, — я показал на её последний объект, — там встречаемся. Если мы управимся раньше, то к тебе подойдём.

— Понял! Разрешите лететь!

— Давай.

Я оглянулся по сторонам, поднял ещё двух кадавров и велел им вытаскивать трупы и укладывать в ряд вдоль дома на тротуаре. Ну мало ли — вдруг понадобятся мне? Выбирать удобнее будет. И сами чтоб по окончании работ в этот ряд легли. Подумал и добавил к приказу, чтоб убивали всех солдат и офицеров коалиции, кроме вот этого каптенармуса. Договор есть договор.

ПОЧТИ РУТИНА

Я вышел на улицу и заметил, как едва заметно дрогнули занавески на некоторых окнах дома напротив. Естественно, наша акция не осталась незамеченной. Что ж, пусть полюбуются на длинный ряд трупов, который сейчас украсит ночной городской пейзаж. Сам я подошёл к автомобилю, скинул шкуру и пару раз нажал на клаксон:

— Парни! Выходите, поехали!

Из магазина показались Мюллеры. Отто косился на кадавров, выволакивающих очередной труп. В рядке лежало уже не меньше десятка.

— Надеюсь, ты не будешь больше блевать? — спросил я, имея в виду зеленоватый вид младшего.

— Ему больше нечем, — кривовато усмехнулся Тобиас.

— Тогда поехали. Сперва сюда, — я вручил карту Тобиасу и ткнул в нужную точку. Хорошо, что карт было три!

И не успели мы тронуться, как Отто с удивлением посмотрел на нас:

— Слышите? Гремит! Это третий раз уже!

Да, отдалённый грохот взрывов я слышал, ещё стоя в холле первого общежития. Тогда я понадеялся, что засланцы с гранатами добрались-таки до электроподстанций. Но в этот раз звук был другой. И раздался он как раз с той стороны, куда мы ехали.

— Ну-ка, прибавим ходу! Отто, держись сзади!

Мы вылетели на небольшую площадь перед общежитием. Нет, скорее это был даже студенческий городок, в котором были объединены жилые корпуса, учебные здания, библиотеки и прочее. Кажется, в Европе такое называют кампусом? Так вот, прямо посреди большого красивого газона с клумбами (красивость позволяли разглядеть в изобилии наличествующие на сей площади весьма яркие фонари) стоял гусеничный ползун с лёгкой пушкой и пулемётом. И с бронированным, но открытым сверху кузовом. Стоял и красиво горел. Возможно, это было даже более красиво, чем газон.

Чуть в отдалении чадил обугленный практически до остова грузовик.

— Кажется, там горелые скелеты, — сказал Отто и сглотнул.

— И ничего не кажется, — возразил я. — Отличные скелеты. Но нам они вряд ли пригодятся. Сильно я подозреваю, что они будут разваливаться. Не блевать!

Отто усиленно задышал и тут же закашлялся от дыма.

— Отставить панику! Тобиас, действуем по отработанной схеме. Вскрываете любую дверь и сидите за ней до моего прихода.

— Яволь, герр Аркадий.

— Всё, я пошёл.

Хотару развлекалась во всю. Её героический путь можно было отследить по вылетающим стёклам (иногда вместе с рамами) и вырывающимся из освободившихся оконных проёмов клубам чёрного жирного дыма.

Что-то не очень мне хочется в душегубку лезть. Это лисе, может, всё равно…

Мы и не полезем. Мы тут что-нибудь подходящее найдём.

Я подошёл поближе и убедился — весь тротуар под окнами был завален мертвяками. Большинство зияли дырами посреди груди. Так-так, похоже, Хотару, памятуя о моей просьбе не сворачивать шеи, начала сердца вырывать? А тушку сразу выкидывать в окно, чтоб возни меньше было.

На противоположном краю фасада раздавался методичный звон стекла и шмяки. Работает, старательная наша! Ещё там орали и стреляли, иногда гуще, иногда реже, но Хотару, похоже, это мало волновало. Зачистка шла, почти не сбивая темпа. Звуки приближались. Что-то я не хочу под стеклину попасть. Щиты щитами, но мало ли… Я быстренько поднял четвёрку кадавров из тех, что поцелее, велел трупы собирать и ровно на газоне выкладывать. Вон, к ползуну. Сделаем картинку ярче. Сам отступил подальше и принялся наблюдать за окнами.

— Хотару!

Она высунулась из очередного разбитого окна:

— Я уже заканчиваю!

И именно сейчас где-то не очень далеко раздался «ДЫ-ДЫЩЬ!» — и весь квартал мгновенно погрузился во тьму. А в воздухе слабенько запахло зелёной маной.

— Жги остатки и пошли, сколько можно возиться! Проторчим здесь до обеда!

— Вакаримасита!* — крикнула Хотару, скрылась в проёме, и остаток этажа разом наполнился огнём. Хорошо, что тут всего три этажа. Быстро управились.

*Хорошо (яп.)

— Слушай, — сказал я ей, когда она слетела ко мне с окна, — а если шуметь получше, так нам и не придётся на окраину тащиться? Техника сама к нам приползёт, а?

Мы стояли в глянцевой тьме безлунной ночи, рядом чадил ползун, позади полыхало бывшее студенческое общежитие, и в пляшущих оранжевых отблесках деловито перемещались молчаливые кадавры. Мне казалось, что края предметов начинают подрагивать и как будто обволакиваться туманной дымкой — от жара, наверное. Да и дым…

— Канпеки да!* — радостно завопила Хотару. — Они сами придут к нам в лапы! Пошли, Аригатаси, пошумим!!!

*Идеально! (яп.)

И МЫ ПОШУМЕЛИ

А потом ещё пошумели.

Второе здание Хотару просто подожгла. Видели вы, как летает волшебная лиса, поливая всё вокруг пламенем, извергаемым изо рта, как дракон? Вот тогда Тобиас сказал мне:

— Герр Аркадий, вы не боитесь жить рядом с чудовищем? — очень тихо сказал, железно убедившись в том, что кицунэ его не слышит.

— Так ведь дело в том, что это моё личное чудовище, дружище, — с какой-то весёлой яростью ответил ему я. — Моё, понимаешь разницу?

— Пока нет, — честно ответил он. — Может, позже? Надеюсь, что когда-нибудь пойму.

Кадаврам досталось добивать тех, кто выпрыгивал из окон и выбегал из дверей.

Отто сказал, что побудет тыловым охранением, и на всё это не смотрел. И правильно.

Вскоре для кадавров не осталось работы, и я отправил их в разные стороны пятью группами — искать трансформаторные будки и подстанции и уничтожать. Нашлось некоторое количество гранат. Немного, но я был уверен, что они всё равно что-то придумают. Поразительно! При всей кадавровой тупости они оказались одновременно и изобретательными. Такое впечатление, что у них отключались всякие сомнения, и мёртвые бойцы начинали применять все возможные способы достижения целей, о которых когда-либо слышали.

Так что периодически Хотару взлетала повыше и сообщала мне новости — там или сям в определённом лоскутке города отключался свет. И улицы начали наполняться маной! Особенно когда тёмных участков стало много вдоль реки.

В последнем общежитии нас ждали — раскрыв окна, изобразив из подручных материалов какие-то укрытия для стрелков и изготовившись за ними к стрельбе. По щитам, которыми я прикрывал автомобиль и мотоцикл, чиркнуло сразу с два десятка пуль, и я велел парням свернуть в проулок.

— В укрытие! И не сметь геройствовать, вы мне живыми нужны!

Но Коля был рад засаде на нас до посинения:

— Это они здорово придумали, ваш-сият-ство! Это ж какая мне экономия времени! Сквозь стенки не ходить, кажный раз новый ножик не искать! Это ж я могу за́раз! Разрешите бегом?

— Валяй! — разрешил я. — Твой этаж второй. Хотару, тебе третий, верхний. А нижних я сам возьму…

Я пёр прямо на них, и в меня шмаляли из десятков стволов… пока я не оказался достаточно близко и не выдернул у них жизни — тем приёмом, который попытался осознать в Страхотине. Стрельба в единый момент схлопнулась — единицы остались из тех, кто сидел выше и ещё не понял, что их методически вырезают. А у меня дико, невозможно закружилась голова. Настолько, что мне пришлось на одно колено упасть и рукой в землю упереться.

Чёт мне хреново, — сказал Зверь.

Вот не вовремя ты момент выбрал, чтоб ласты склеить, — жмурясь и изо всех сил стараясь собрать голову в кучу, попенял ему я. — Ты чувствуешь, земля дрожит? Они пришли.