А КАКИЕ ТАМ КОНДИТЕРСКИЕ!

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера — путь на Вену

20 января 1948 года, дело близится к полночи

Аркадий

Перед отъездом Хотару подчёркнуто официально заявила:

— А вам, Аркадий Ильич, лучше бы переодеться. Я вам тут костюмчик припасла.

— На складе? — догадался я.

Хотару вздохнула:

— Хозяину он больше всё равно не послужит. Если вас взбодрит, сегодня вы пойдёте в бой, чтобы совершить месть и за него тоже. А к вам будет меньше вопросов.

В новом костюме я был похож на военного, специально вырядившегося гражданским. Всё-таки три курсантских года — они сказываются. Но костюм выглядел дорого. К нему Хотару приложила шёлковую рубашку с золотыми запонками и галстук с золотым же зажимом и камешком, похожим на рубин.

— И вот ещё, — она извлекла из своего хранилища брегет с цепочкой. — Это не со склада. Это мой подарок… должен был быть… на окончание училища. — Она вздохнула и вложила часы мне в руку: — Отпразднуем хотя бы, что сейчас мы живы и нашли друг друга.

— А что, отличный повод! — я принял часы с лёгким поклоном: — Сердечно благодарю!

В общем, сейчас я выглядел как капиталист, сопровождаемый шофёром и… Младшего Отто, наверное, с натяжкой можно было счесть охранником. Н-да, для мальчика на посылках он, пожалуй, слишком здоров. Под сиденьями у парней лежали обрезы. Ну очень им хотелось — на всякий случай. Я подумал и возражать не стал, пусть уж лучше тащат с собой, чем дёргаются всю дорогу.

Выезжать решили на машинке Бауэра. Как ни нравилась эта железная лягушонка мне, но, возвращаться, вспоминая Страхотин, мы будем по-любому на грузовиках, так что пусть будет она. Не на ползуне же, в самом деле, ехать? Только телефункен выложили. Я всё-таки надеялся каким-нибудь макаром выведать частоты русского экспедиционного корпуса. Надо было у Бауэра уточнить тогда, не подумал. А теперь рацио есть, а ничего передать не могу. Досадно.

Влезли не то чтобы с трудом, но коленки у Отто в спинку переднего сиденья упирались. Всё-таки машинка весьма компактная, а мы все подобрались довольно рослые. Это хорошо ещё, что Коля места не занимает, да и лиса тоже. Она вообще улеглась прямо на брезентовую крышу и ехала, иногда заглядывая внутрь через стекло, чем нервировала Тобиаса. Я всё порывался его заменить за рулём, но парень упёрся. И, главное, аргументация серьёзная — «Вы командир, вам невместно!» И чего ты с ним сделаешь?

* * *

Пока ехали, Николай всё порывался патрули по пути поубивать. Пришлось ему сделать строгое внушение.

— Ты понимаешь — нет, что эта кровожадность до добра не доведёт? Это ж словно на карте начертить — «Мы ехали вот отсюда!»

— А если рядом с нами совсем никого не трогать, это тоже подозрительно будет! — возражал Коля.

— Согласен. Эту твою поправку мы отдельно обсудим, как нам лучше быть. Но пока — действуем в соответствии с намеченным планом и до Вены никого не потрошим! Ферштеен?

— Яволь… — недовольно проворчал Коля и (пока думал, что я не вижу) утёк на крышу, рядом с Хотару сидеть. Там они обсуждали то, что им с крыши лучше видно было, жаловались друг другу (как будто мы внизу через брезент не слышим, ага) на то, что нельзя прям щас всех вражин перебить и с косами вдоль дороги расставить — вон в Страхотине как красиво получилось! — и разглагольствовали о том, велик ли будет Венский гарнизон и чем удастся поживиться в тамошних кондитерских. Между делом Хотару каким-то непонятным мне способом отводила глаза стоящим на заставах караульным, и мы спокойно ехали себе дальше.

В общем, весь путь, отделяющий Клостервальд от Вены составил не пятьдесят километров, а (если со всеми загибами) как бы не семьдесят. Проехали мы их чуть больше чем за час и к первым петухам* были на подъезде к Вене

*Около часу ночи.

Тут, завидев зарево от фонарей над городом и приближающиеся предместья, оживились Мюллеры и насмешили меня изрядно. По их мнению, мы должны были ворваться в Вену прям как карающая рука Господа. Они так и сказали! Нет, даже не так, а более превыспренне. Типа… «карающая длань Господня» — во! Пришлось тоже им укорот дать. Ну что за фантазии, в самом деле?

Вскоре мы были уже прямо в центре города. Отто припарковал нас прямо на мосту через Дунай. Я вылез. Огляделся, посмотрел на переминающуюся рядом свою команду-ух и спросил:

— Ну, откуда начнём? Направо, налево?

— Туда! — Хотару ткнула пальцем, а поскольку мне было совершенно всё равно, «туда» мы и пошли.

— Аркадий Ильич, вы так и не провели инструктаж!

— О! Проснулся, Тобиас, а чего раньше не спросил? — Как он на меня посмотрел! С таким искренним возмущением! Орёл! — Вы просто идёте рядом со мной и стараетесь не мешать вот этим богам войны, — я ткнул в Хотару и Колю. — Ну и мне не мешать. Вы видели, как воюют маги? Нет? Задача: не мешать! Исполнять!

Прониклись! Молодцы!

— И ещё, Хотару, постарайся убивать солдат каким-нибудь другим способом, не ломая шеи.

— Почему, Аркадий Ильич? — удивилась лиса.

— А потому, что я их потом поднимаю, а они бегают, головы набок! Поняла?

— Поняла. Убивать, не ломая шеи!

И всё-таки первого солдата цивилизационного союза сегодня грохнул Николай. Пока я инструктировал Хотару, этот маньяк полупрозрачный заколол одного из идущих нам навстречу патрульных позаимствованным у него же ножом. Жутковатая смерть, как по мне.

— Эй, юрей, так нечестно! — вскрикнула Хотару, мелькнула вперёд белой молнией и… кажется, она воткнула второму солдату тонкий, похожий на шпильку нож (или похожую на нож шпильку?) прямо в сердце.

— Третьего не трогать! — рявкнул я, и мои «боги войны» замерли, вцепившись последнему патрульному в плечи с двух сторон. — Сюда! — заметно тише сказал я, для убедительности ткнув пальцем в мостовую перед собой.

Лиса и призрак подлетели, и не подумав отпустить пленника, ноги которого скребли носками ботинок по булыжникам. Судя по красным штанам, в городе стояли франки. По-франкски я его и спросил:

— Где расквартированы воинские подразделения коалиции?

Выслушал довольно пространный заикающийся ответ, порадовался, что гарнизон размещён кучно — в общежитиях университетов, из которых выгнали студентов (не придётся все квартиры в Вене шерстить, какое счастье!), и задал второй волнующий меня вопрос:

— Механизированная часть есть в городе? Техника?

Как я и предполагал, механизированный корпус коалиции занял корпуса и ангары Венской шагоходной школы.

Где находятся склады оружия, франк не знал. Я прервал его жизнь быстро — коротким ударом когтя в висок. Красное пятно на красной кепи почти и незаметно. Будет как живой.

— А почему вы не спросили его, как к ентой школе пройтить, ваш-сият-ство? — полюбопытствовал Коля.

— Потому что я знаю, где это, — с некоторой отстранённостью ответил я.

Бывал здесь с дядей Хагеном и отцом — катались как-то в отпуске по местам, так сказать, боевой славы. Поэтому, где искать шагоходную школу, я знал точно. Эх, не так я мечтал вернуться в это славное место… И точно не думал, что стану причиной его разрушения. Ну да посмотрим.

Мюллеры расправой с патрулём прониклись. Хотя они ещё больше прониклись (прям до сине-зелёного цвета лица), когда мертвецы после моего приказа встали и бросились в указанном мной направлении.

— Вот так и живём, — философски заметил я. — Всем! Двигаемся на северо-запад вдоль набережной. Хотару и Коля — в свободном полёте. Тела только к нашей линии движения стаскивайте.

— Яволь! — гаркнули оба и умчались проверять близлежащие улицы. План «Разгром и шатание Вены» начал своё победное шествие. Вместе с нами, ага. Но щиты я на Отто и Тобиаса накинул какие только возможно сильные. Во избежание, так сказать.

ПРОЙТИ ГОРОД ПОПЕРЁК

— Поехали! — кивнул я братьям на наш швиммваген. — До шагоходной школы отсюда прилично топать, чуть не с десяток километров будет. Так что, как говорит нам пословица, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Но не торопясь! За убивцами нашими потащимся.

Тобиас сел за руль и мы поползли со скоростью, едва превышающей энергичный человеческий шаг. Через первых же метров двести я велел:

— Тормози!

На тротуаре лежало четыре красноштанных трупа в синих шинелях и красных кепи.

Ну чисто ходячие мишени же!

Не говори…

А может, ты велишь им шинельками поделиться, чтоб Тобиас с Отто ни у кого вопросов не вызывали? Будут как невидимки в городе. Николай обзавидуется!

Я всерьёз рассмотрел этот вариант.

Не, чёт не нравится мне, — скептически поморщился я. — Не настолько кадавр — сообразительное и высокочувствительное существо, чтобы франка во франкской шинели от австрийца во франкской шинели отличить. Оно нам надо?

А если в приказ добавить, мол: атаковать солдат и офицеров коалиции, предварительно убедившись, что это именно они?

Тяжеловесно звучит. И неубедительно. А если какие кадавры примут парней за цивилизаторов и шарахнут по ним разом из десятка стволов? Ну как щиты не выдержат под слаженным залпом? Так я их от случайной пули прикрываю, и достаточно, а то придётся беспрерывно пасти.

Н-да, не вариант.

В общем, поднял я и этих, отправил со стандартным приказом, добавив указание перейти через любой ближайший мост на другой берег и там своих искать. В добрый путь, как говорится.

— Простите, ваше сиятельство, но вы так и будете воевать? — спросил меня Отто, едва мы дальше тронулись.

— Как? — удивился я.

Он помялся, но всё же ответил:

— Ещё раз прошу меня простить, но в книгах маги — это взрывы, огонь с небес, молнии и ледяные глыбы, протыкающие противников.

— А-а-а! — внезапно понял я. — Зрелищности не хватает?

Братья одновременно кивнули. Прям болванчики тебе.

— Как бы вам объяснить, чтоб в ярких картинках… У русских есть поговорка про рыбку съесть и хм… — Я оглянулся, никто не видит? Хотя продолжать неприличную поговорку не стал. Братья смотрели на меня и моргали, не догоняя. Аж неловко сделалось. — Лад-но, попробуем по-немецки. Вам что важнее: результативность или зрелищность?

— Результат, конечно! — сразу ответил за обоих Тобиас.

— Вот и будет вам результат. Давай, вперёд двигай. Вон у моста целая шеренга лежит. Но, к слову, взрывать тоже будем. Всё взорвём, всех цивилизаторов в труху. Но, — я поднял палец вверх, — потом, когда уезжать будем.

Повеселели. Простые души! Хлебом не корми, дай фейерверк из чужой военной собственности устроить.

Кстати, фейерверк! Отец Бенедикт мне что сказал? Баланс соблюдать, так? Значит, сегодня сиренью только поднимаем кадавров! И чего-нибудь фигачим обычной зелёнкой. Запасец небольшой есть.

Мост проявлялся всё чётче, и мне почему-то прям хотелось скорее оказаться к нему поближе.

Маной тянет.

Да ну, не может быть! Тут в городе всё словно высушенное! «В джунгли пришла великая сушь!»

Но подъехав ближе, я понял, что тут каким-то чудом сохранилось маленькое окошко вне полей подавления. Не рассчитали господа цивилизаторы? Или вынуждены были блокирующую будку на несколько метров сместить? Если итальянцы или франки ставили, могли посчитать, что ерунда это несущественная. Или кто-то из инженеров решил, что посреди больших городов и так магический фон понижен, не сыграет роли крошечное пятнышко.

А оно бы и не сыграло, если б не река! Река — мощнейший природный ретранслятор сырой маны. И несмотря на все подавители, сюда, к этому окошку, она доносила энергию и выплёскивала. Воздух над водой как будто аж переливался.

Вот это нам подспорье! Берём!

Только рукой человеческой не дотянешься… А вот медведем!

Я накинул шкуру и свесился за перила моста, вытянув лапу…

Бэн-н-н-нц! — вылетевший из проулка мотоцикл с коляской врезался в столб. Ну просто водитель увидел замершего над перилами моста меня и… засмотрелся, в общем.

А я от неожиданности жахнул по ним «бабочками». Не сиреневыми — обычными бабочками, огненными! И получились они вполне отчётливыми и изящными, а никакими не кляксами! Помнят руки-то!

Конфуз состоял в том, что вся втёкшая в меня зелёная мана разом ушла в тройное заклинание, испепелив подвернувшихся солдафонов буквально в пыль.

Однако!

— Парни, проверьте-ка технику. Если на ходу — затрофеить! — я ткнул в уткнувшийся в столб мотоцикл. — Будем по городу с шиком разъезжать!

Так-то повреждений особо не видать, да и звон больше от каски водителя шёл.

Как сказал бы дядя Петя: от каски, пришедшей в критическое сближение с металлоконструкцией, — усмехнулся Зверь.

— А зачем нам ещё и мотоцикл? — спросил Отто, неуклюже выдираясь из тесной машины.

— А затем, мой любознательный друг, что на мотоцикле военные символы цивилизаторские. И к тому же — разве тебе не надоело упираться коленками в сиденье Тобиаса?

— Надоело! — быстро сказал Отто.

— А мотоцикл ты водить умеешь?

— Немного.

— Ладно, проверяйте. А я делом займусь.

Вдоль ограды набережной лежало полтора десятка свежих мертвяков. Я начал поднимать кадавров, прислушиваясь к шумам, отчётливо разносящимся в ночной тишине.

Впереди что-то бахнуло. Или Коля, или Хотару развлекаются.

Или оба сразу.

— Заводи! Поехали, а то без нас всё закончится.

И мы поехали.

* * *

Что хочу сказать? Тесные улочки в этой Вене. Как они тут живут вообще? В некоторые улочки разве что мотоцикл колясочный с трудом впишется. А если б нормального формата автомобиль? А ползун, не дай Бог? Центральные улицы-то ещё ничего, но те, по которым иногда делали петли мы — вообще караул.

Следующих шестерых кадавров я поднял у входа какой-то магазин. Чего посреди ночи они тут делали? Да и неважно так-то. Интересно, кто их — Николай или Хотару? Видимых-то на первый взгляд повреждений на солдатах не было. Целое отделение! Это же праздник какой-то! И, что самое забавное, я, когда их поднимал да приказ объявлял, даже из машины не вылез. Барствуем помаленьку.

А дойчи, смотрю, уже и не морщатся.

Прониклись суровой военной действительностью?

Наверное. А с другой стороны — чего иронизировать, парни нормальные, только восторженные излишне. Ничего, окружение оживших трупов скоро это пообтешет. Ну и я помогу. — Тут я поймал сам себя на том, что думаю, и усмехнулся: — Неслабые у меня мысли! Вот сейчас самое время корону поймать! Зазнаётесь, твоё сиятельство!

Именно. Но я слежу! Так что всё путём будет.

Ага, одна надежда на тебя. Главное, чтоб ты сам нос не задрал.

Медведю неудобно нос задирать!

Ой, не знаю, не знаю!

Так. А это уже точно Колина работа. Он же у нас маньяк-взрывотехник? За углом, метрах в двухстах от нас долбануло и на перекрёсток выехала колёсная катушка. Выкатилась. Вернее, то что от колёсника осталось. Военная машина горела и катилась вперёд чисто по инерции. Вы когда-нибудь видели, как катится машина на горящих колёсах? Я так в первый раз. Зрелище такое, страшноватое.

— Что парни, вам хотелось красивостей — пожалуйста! Нравится?

Чад от горящих покрышек заволакивал улицу чёрными клубами.

— Нет, герр Аркадий. Не нравится! — мотнул головой Тобиас, сдавая назад. — Но мы их сюда не звали!

— Вот! Правильная мысль! — похвалил я его.

— И, ваше сиятельство… я хочу сказать, ваш метод мне нравится больше. Он как-то чище, — вдруг выдал Отто.

— Забавное определение. Ладно, объезжай его и покатили дальше. Война себя сама не навоюет!