ПРОЩУПАТЬ СТРАХОВИДЛУ

Где-то посреди оккупированной Коалицией южной части Германской империи

20 января 1948 года, четыре часа утра

Аркадий

— Я прям как мама! — радостно трещала Хотару, устроившись у меня на загривке. — Она рассказывала, как она в Дальневосточную компанию постоянно на твоём папе ездила! Вот однажды…

Женский пол (неважно — жутко волшебная лиса ты или простая деревенская кумушка) совершенно точно объединяет одно — любовь к сложной науке болтологии. Уму непостижимо, как можно трындеть уже полчаса совершенно ни о чём? Хотя, надо отметить — под её рассуждения отлично думалось. А подумать было надо.

Скажем, заявимся мы в этот Страхотин… Или как он там называется? Страховице?.. Страховяны?.. Страшидло?..

Не, «Страшидло» — это уже что-то на чешский манер. А вокруг всё-таки моравские земли. Да неважно! Заявимся, устроим всем похохотать, а потом? Сжечь всё, что цивилизаторы туда натащили? Как-то нехозяйственно!

Да и досадно. Хоть кому-то бы в пользу. Как оно в строку пришлось, когда внезапно голодная толпа образовалась!

А вдруг опять? А мы без припасов!

Может, снова транспорт какой угоним? У них наверняка кой-какая техника должна быть. Да хоть завалящий грузовичок?

Как вариант. Присмотрим что-нибудь.

А пока я предавался важным и тяжким думам, Хотару уже устроила перепалку с Николаем.

— Ты очень вредный и занудный юрей, Коля!

— Эт ещё почему? — удивился летящий рядом с нами призрачный сапёр. — Вредный — ладно, согласен. А занудный-то почему?

— А скажи, что ты сегодня предложил Аркадию Ильичу?

— Гранаток побольше взять, а что? Гранатки — они дело такое, никогда лишними не бывают!

— А чего сам не взял? Сам бы и тащил! Что, Аркадий Ильич тебе — вьючная лошадь? — сварливо попеняла ему Хотару.

— Так не могу я много нести, — развёл руками Коля, — имейте понимание! Однако ж — пока не могу! Всё ещё впереди. Я, понимаешь, нахожусь в процессе развития!

— О как! — прокомментировал я. — Могёшь, когда надо, глаголом жгнуть!

— Эт не я, — сразу отмазался Николай. — Это Мюллер сказанул. Он вообще сильно завидует. Говорит, что ежели призрак… э-э-э… как там?.. Вот же ититская сила! Про фамилию что-то…

— Фамильяром? — подозрительно переспросила Хотару.

— Во! Ага! Фамильяром, понимаешь! Если дух при некроманте фамильяром состоит, то вообще, говорит, можно невероятных высот достигнуть. Я, конечно, сомневаюсь. Мы — народ скромный, по сапёрному делу в основном, но, ежли чего, отказываться не стану!

— Да-да! — фыркнула Хотару. — Может достигнуть, но это неточно!

— Точно, не точно, это нам и предстоит выяснить, — слегка осадил её я. — Так-то война прямо завтра заканчиваться не собирается.

— По-любому, понимаешь! — согласился Николай.

— А тебе, лисонька, не стыдно? — с намёком спросил я.

— Это чего это мне стыдно должно быть? Чего? — подпрыгнула на моей спине лиса.

— Как Николая попрекать, так ты первая, — усмехнулся я. — Подумаешь, пара сумок с гранатами на мне болтается. Я этот вес даже и не ощущаю вовсе. А вот то, что одна шкодливая болтушка-кицунэ на мне едет, это я понимаю отчётливо. Так что не вьючный я медведь, а буквально верховой получаюсь!

— Ой, я могу полететь, как Коля! — Хотару, не откладывая дела в долгий ящик, подпрыгнула и полетела рядом с моей мордой, умильно заглядывая в глаза.

— Да мне не жалко! Чего ты? Это ж я так, для примера и сравнения. На самом деле, пока мы тут одни, я вам кое-что другое сказать хотел. — Я добавил в голос строгости: — Как командир нашего маленького отряда, я приказываю: перестать собачиться! Мы должны быть одной спаянной командой, ясно? Так-то, оглянитесь! — Они реально стали вертеть головами по сторонам.

— И чего? — спросил Коля, — чего увидеть-то должны?

— А то увидеть, что рядом союзников не наблюдается! Одни мы тут. А кругом или враги, или, в лучшем случае, гражданские! Понятно?

— Так точно, ваш-сият-ство! — отрапортовал Николай.

Я повернулся к Хотару.

— Я поняла, Аригатаси, — словно через силу согласилась лиса. — Но я всё равно буду его донимать! Он такой забавный!

— А сама-то, сама? — не остался в долгу сапёр.

Господи, скорбный дом на выгуле! И я — главный санитар!

Мы шли по полям Моравии, и я в который раз удивлялся. Вот насколько Господь разнообразные места для жизни создал! Голая земля, кое-где заметённая снежком, изредка похрустывающие льдинки под ногами, шуршащая жухлая трава — это зима? А поди ж ты!

Хорошо, хоть леса тут толком не было — так, облетевшие и прозрачные лесополосы и кусты кое-где. У медведёв-то зрение и чуйка по-любому лучше, чем у людей. Так что заметить нас не должны были. К тому же Хотару говорила, что наложила какое-то мудрёное заклинание, размывающее зверей на общем фоне. Но я специально попросил её особо магию не тратить. Похоже, Коалиция тут обложила район крепко (в плане безмагической блокады). Когда мы шли пустынными полями, и жилья в пределах видимости не наблюдалось, магия иногда, редко, но возвращалась, а так-то — пустошь сплошная… Как в той сказке про джунгли, в которую пришла великая сушь.

Хотару, правда, говорила, что её жемчужная сфера полна и пополняется она как-то мудрёно, не завися от магического фона вокруг… Но бережёного Бог бережёт. Я же старался, когда выдавалась возможность, сразу пополнить резервы. Лучше, как говорится, перебдеть, чем потом зелень в самый нужный момент закончится! В придачу к тому, моя внутренняя котельная по переработке сирени в зелень потихонечку работала, так что у меня сформировался нехилый такой запасец нейтральной маны.

ПРАКТИЧЕСКИ ДЕСАНТИРУЕМСЯ

К Страхотину мы вышли через полтора часа, как раз в «собачью вахту» — чтоб поменьше бдительности проявляли союзнички. Выскочили, конечно, не к самому городку, а к узкой дамбе, разделяющей два озера, или, скорее, искусственных запруды. Как иначе объяснить название озера «Водни надрж Новы Млыны»*? Причём «водни» эти были нумерованные, два и три. Чуть сбоку было ещё одно — нумер раз, но оно нас не касалось вовсе.

*«Вода над новыми мельницами»

Впрочем, независимо от наименований, нам требовалось на другую сторону. Первый и самый простой вариант — пройти по гребню пересекающей озёра дамбы — отметался сразу. Причина была во множестве заграждений, утыкивающих узкую полосу земли, выступающую из воды. Их было так много, что казалось, от берега до берега протянулась мохнатая железная гусеница.

Мы сидели над холмом повыше городка Дольни Вестонице и любовались на это чудо военно-инженерной мысли.

— В принципе, мне никакой сложности не составляет и проплыть… — задумчиво предложил вслух я. — Коля, слетай. Глянь там, как обстановка. А мы пока вон туда сместимся, — я ткнул когтем, — видишь, два дерева приметные рядом на берегу?

— Понял, ваш-сият-ство.

Призрак исчез в тонком утреннем тумане, поднимающемся от воды, а я потрусил западнее в обход городка, рассуждая сам с собой, что будь мы в Сибири, спокойно бы по льду перешёл. А тут — не наблюдалось его совсем. Так, чуть забереги застыли да и всё. Что за зима?..

Берега запруды за номером два были тихи и безлюдны. Едва мы достигли оговорённого места, явился Коля:

— Не получится по воде, ваш-сият-ство. Там вдоль берега тоже всякого понатыкано, да ещё и заминировано.

— Хм. Не хотят господа из Страховицы незванных гостей видеть.

— Из Страхотина же, — поправил Коля.

— Да один хрен. Что думаете? Может, подвзорвать им тут всё к ядрёне матери? Зайти, так сказать, с ноги?

— Эх, такое хорошо бы на концовочку оставить, — мечтательно сказал Коля.

— Зато если ты перекинешься в человека, я тебя спокойно перенести смогу, — предложила Хотару. — А юрей и сам перелететь может!

— Точно сможешь?

— Смогу, смогу! Сколько тут? Километра два — два с половиной? Фигня вопрос! Грузоподъёмность трёххвостой волшебной лисы — до двух тонн, — хихикнула она. — Так что даже гранаты выбрасывать не придётся. Ну, в крайнем случае, если я вдруг внезапно устану — ну искупаешься немного… Да шучу, шучу я! Полетели! Всё равно по этой дамбе незамеченными не пройти!

— Это да, тут ты права.

Я снял облик. Хотару обхватила меня лапами под мышками, приподняла, и я полетел над водой. Забавное ощущение, скажу. Как в детство вернулся. Раньше-то мы так с ней часто играли. Она даже и медвежонком меня таскала. Я ж мелкий был.

Именно что был, сейчас-то мы выросли!

Интересно, насколько?

А ты у Хотару и спроси.

И спрошу, но не сейчас же! Выронит ещё, с неё станется!

Ага.

Мы пролетели над маленькими, заросшими ивняком островками, миновали берег, утыканный всяким железным и колючим, и вскоре лиса высадила меня на левом берегу. Ну, здравствуй Страхотин! Пора оправдывать своё название! Только вот не нравится мне мёртвая тишина ближних улочек. И туманные рукава сирени меж домишками.

— Коля! По дворам пронесись — есть кто живой?

Двориков было две которусеньких улочки, быстро управится.

Коля умчался, а Хотару начала осторожно:

— Я так и не спросила тебя, Аригатаси…

При чужих она, между прочим, меня так не называет, стесняется.

— Чего не спросила?

— Как мы будем воевать? То, что ты повелеваешь мёртвыми, я поняла, но так и не удосужилась выяснить…

— Как я воюю? — усмехнулся я.

— Да, и пока не началось, — о! знакомая с детства фраза! — расскажи, чего ожидать?

— Да крови и грязи, если честно. На войне без этого, как я понял, не обойтись. Для начала прикрой нас с Колей, смотри по сторонам, а сама пока не лезь, ладно? Я знаю, что кицунэ — зверь знатный! — успокоил я вскинувшуюся Хотару. — Но тут за нас другие воевать будут. Обещаю, тебе понравится.

— Допустим, — с сомнением протянула лиса. — Я посмотрю вначале, — уточнила она, — а вот потом…

— А потом полное тебе поле…

— Дайзёби!*

*Хорошо! (яп.)

Из тумана вынырнул Коля:

— Пустая деревня, ваш-сият-ство! Ни души. Даже скотины по сараям нет.

— По-нят-но. Значит, наша цель, по-любому, вон там, где фонари горят и что-то вроде ангаров понастроено. Оттуда и железной дорогой тянет, и техникой.

— План какой? — деловито спросил Коля. — Как обычно?

— Ага, щас находим какой-нибудь караул, быстренько кончаем его — и дальше по нарастающей.

Смысл велосипед изобретать? Система уже, считай, наработанная.

Хотару смотрела на нас немного ревниво.

— А ты меня пока не трогаешь! — строго сказал я ей. — Мне придётся много с сиренью оперировать. Шарахнет — будь здоров!

— Поняла! — сказала она слегка испуганно, глядя, как я быстро стягиваю в плотный концентрат текущие по улицам шлейфы смертной маны. Дальше мне осталось только накинуть шкуру, и мы пошли в обход мёртвой деревушки.

Ангары оказались обнесены бетонным сборным забором. А вот и постовые около караулки! Всё как положено: полосатый шлагбаум, такая же будочка. Всегда меня это смешило. Ну кого это остановит? Этот хоть в заборе, а то бывает — стоит такой шлагбаум посреди поля, дорогу блокирует. Типа объехать не судьба?

Ладно, сейчас в будочке рацио может быть. А может и нет, кстати. А если ты на броневике каком? Раздавил её — звони, обзвонись, ага!

Ещё у часовых был вариант стрельбой тревогу поднять. Но эти даже выстрелить не успели. Погреться фляжечкой решили, козлы полосатые. Пока один вытащил да прикладывался, а второй, чмокая губами, считал его глыканье, я выскочил и одел на когти обоих.

— Это ты удачно, — прокомментировал Николай. — Только маловато их.

— Щас ещё будут!

Я привычно поднял кадавров и уже стандартной скороговоркой приказал им напасть на Страхотин. Как всегда, «только солдат и офицеров коалиции, гражданских не трогать» — мало ли, вдруг кто-то всё же жив остался.

Мёртвые чистильщики деревянно повернулись и живенько побежали внутрь охраняемой территории. Понеслась!

АККУРАТНЕНЬКО ЗАХОДИМ…

Хотару проводила их задумчивым взглядом.

— Это страшно. Ты заставляешь врагов убивать друг друга?

— Да.

— Это страшно и… и немного по-шулерски. Но мне нравится!

Ну ещё бы! Кицунэ — те ещё хитрюги и обманщицы. Шулерши божественного уровня, можно сказать. Это нам крайне повезло, вообще-то, что они на нашей стороне, спасибо бате.

Мы не особо торопясь пошли вслед за кадаврами. Сейчас первая парочка стопудово ещё «материала» подкинет. И действительно, где-то впереди уже разгоралась перестрелка. И как бы не пулемёт?.. Полосатые таким макаром мне грохнут кадавров без толку! Я невольно прибавил шагу. Меж тем пулемёт затих.

— Я гляну? — умильно заглядывая мне в морду, попросила Хотару.

— Только осторожно, — брякнул я, и тут же сам подумал: это я кому говорю? Кицунэ? Это пусть цивилизаторы хреновы осторожничают!

Лиса, только хихикнув на мой пассаж, размазанной молнией метнулась вперёд.

— А я это, спросить хотел, пока её нету, — подлетел поближе Николай. — Госпожа Хотару — лисица, так?

— Ну, — кивнул я, прислушиваясь к странным звукам вдали.

— А кто сильнее, вы как медведь или она как лиса? — продолжил осторожные расспросы Коля.

Я хмыкнул:

— Как бы тебе объяснить? Отец мне рассказывал, что когда он её маму пленил, то не просто в шагоходе с ней дрался, а ещё и его светлость Дашков, огненный маг из первой сотни, в придачу им помогал. А тётя Айко была одна. И они едва одолели. Вот и прикинь силы. Госпожа Хотару, как ты сказал, меня на одну лапу положит, а второй прихлопнет.

— Что вот так вот прямо, понимаешь? — захлопал глазами Николай.

Вообще, смотреть, как призрак хлопает глазами, было забавно.

— Слушай, Коля, мне тут тоже мысль пришла дурацкая, хочу тебя спросить. Вот, если ты полупрозрачным станешь, то, получается, и веки у тебя тоже будут полупрозрачными? И получается, ты совсем глаза закрыть не сможешь? Свет-то будет просачиваться!

— Ну, вы вопросы задаёте, ваш-сият-ство! Это смотреть надо, пробовать!

— Ладно, пошли потихоньку. Там уже кадавры повеселились, теперь ещё и лиса. Так что материала будет полно.

И мы пошли.

На первый труп в полосатой шинели мы наткнулись прямо у ближайшего дома, смахивающего на контору. Солдат лежал ничком, и воткнутая в его спину примкнутым штыком винтовка не оставляла никакого сомнения в причине смерти.

Какие хорошие кадавры — боеприпасы экономят!

Я выдернул винтовку и поднял труп. Скороговорка приказа — и беги, дружок, ищи своих, зарабатывай себе уменьшение срока в котлах адских! Я вот абсолютно уверен, что черти всех цивилизаторов этих без масла жарить будут! А уж полосатых-то — точно!

— Почему без масла? — с совершенно детским интересом спросил Коля, чуток меня обгоняя.

— Чтоб к сковороде присыхали.

Треплемся вслух, треплемся…

А! В бою без этого практически никак.

Следующая тройка «полуфабрикатов» лежала на перекрёстке. Два застрелены, а у третьего было вырвано горло. Ага, кажись, у кого-то из кадавров патроны закончились. Или просто удобнее так было?

Немного сирени — и тройка кадавров побежала искать себе цели. Последний, правда, смотрел чуть искоса, низко голову наклоня — да и хрен с ним.

Я снял Облик и пошёл по слегка отсыпанной гравием и сверху как будто укатанной чем-то тяжёлым улице, осматриваясь по сторонам. Видно, что в отличие от вымершей деревушки, где улицы были вымощены с любовью, тут всё делалось на скорую руку — и улицы, и ангары эти, и дома, похожие на быстровозводимые бараки.

Щиты, конечно, накинул посильнее, но так-то, если меня кто и увидел бы — и чего? Идёт себе парень, никого не трогает. Оружия у меня нет, кадавров я могу и метров с пяти поднимать, так что…

— А можете с десяти, ваш сият-ство? — с любопытством подначил Коля.

— Пробовать надо. Так-то всё достигается упражнением. Деда Лёша у меня знаешь, как говорит?

— Как?

— Главное — потренироваться!

— Мудро.

— А то ж!

А впереди стрельба нарастала. О! Даже взорвалось что-то! Что, у кого-то гранаты лишние? Это прям непорядочно, мои гранаты тратить!