ПОЛЗУНЫ И КАДАВРЫ

Южная Моравия, Страхотин

20 января 1948 года, раннее утро

Аркадий

Я прошёл по улице до перекрёстка и выглянул за угол. В трёх зданиях от меня чадил взорванный грузовик, и около него лежало аж пятеро. Интересно, чем это их? Я осторожно, по стеночке подошёл поближе и поднял очередную порцию кадавров. С десяти метров плеснул сиренью, ага. Вышло! А вот чтоб приказ им продиктовать надо было ближе подойти. Мой косяк, не подумал. Не орать же им, в самом деле…

— Интересно, а лисичка-то где? — спросил меня Николай.

— Провиантскую будку какую-нибудь мародёрит. А может даже кондитерскую. Чего ты к ней такой неравнодушный, а, Коля? — подколол его я.

— Будешь тут неравнодушным! — засопел он. — Я, можно сказать, только к своей бесплотности привыкать начал! К особым умениям притёрся. Ну там — что пули телу не страшны… Да чего там пули — даже поезда всякие! А она, когда первый-то раз пришла, такое устроила, понимаешь! Она ж Мюллера прям за шиворот схватила, да как давай трясти! Это призрака-то! Вот я перепугался тогда!

— Ага, перепугался он. А кто про мышей призрачных шутил?

— Так шутил же! Так-то она — барышня с пониманием! О! Смотрите, ваш-сият-ство! Вон ещё покойнички.

У дверей барака с надписью «Кастелянная» валялись трое.

— Результативно работают кадаврики! — обрадовался я.

Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что двое-то уже не свежие, а наоборот — того, отбегались. Головы в кашу. Хороший солдат им навстречу попался. Двоих кадавров грохнул.

А в проулке лежал пулемётчик. Тоже штыком заколотый. И, гад, два магазина расстрелял! Четверых кадавров мне уконтрапупил!

— Ну, нет, господа! Этак мы не навоюем.

К тому же откуда-то слышался приближающийся рёв тяжёлого мотора. Марку я на слух определить не мог — не знал просто. Да и с направлением были проблемы. Эхо металось меж стен и заборов, и казалось, что звук движется прямо отовсюду.

Вооружиться бы, а то я себя прямо некомфортно чувствую.

Я приподнял пулемёт. Не, тяжёлый. Да ещё патроны таскать. Нет, не пойдёт. Мне бы чего-то похожее на тот пистолет-пулемёт, что у меня в разведвзводе был. А с другой стороны, пока у меня нет оружия — я вроде как простой гражданский. Заблудившийся слегка. Будут без разбору стрелять во всякого чужака на этой базе?

Я подозревал, что скорее да, чем нет.

Но пулемётчика с полосатым солдатом мы всё равно поднимем. Нечего добру пропадать.

— Давайте, вставайте! Хорош разлёживаться! Стрелять из твоей шайтан машины кто будет да короба за тебя таскать? Правильно!

Выдал этой двойке штатное задание.

Больше всего меня поражало, что прежняя память кадавров отлично работала. «Поднятый» пулемётчик нагнулся, поднял своё оружие, потом достал из лежащего рядом ящика два магазина, один сунул в сумку, а вторым перезарядил пулемёт. И что самое забавное, если б я пулемёт-то у него взял, про патроны в ящике-то я ж был не в курсе…

Солдат подхватил винтовку. И вперёд искать врагов! Красавцы прям. Теперь правому делу послужат. Хоть и посмертно.

Кадавры бодро забежали за угол, там что-то грохнуло — и они буквально вылетели назад. Ага, несколькими кусками. А следом вырулил гусеничный ползун. Это хорошо, я около проулка стоял, так и нырнул вглубь. С ползунами в одну каску воевать — дураков нема.

А под Архлебовым мы…

Ты помнишь, как это сделал? Я — нет.

И я нет.

Вот и нечего мне тут!

Я осторожно выглянул из-за угла.

— Это! Ваш-сият-ство, идейка есть! — гаркнули прямо над головой.

— Коля! Етитская сила! Ты чего мне прямо в ухо-то кричишь?

— Я не специально, ваш-сият-ство. Громко ж. Идея, говорю! Дайте гранатку. А лучше две!

— На, бери, вымогатель!

Николай схватил две колотушки и полетел в сторону ползуна. Огромная, нелепая на улицах маленького городка гусеничная машина пятилась, повернув башню в сторону улицы, откуда выползла. Но я б сильно на это рассчитывать не стал. Башня смотрит, куда башенному стрелку вздумается (или кто там у них этим заправляет), а механик-водитель-то должен был смотреть аккурат в моём направлении!

С другой стороны, смотровая щель у него — так себе. Рискнуть высунуться? Надо ж мне посмотреть, чего там Коля творит?

Я успел увидеть, как мой личный призрак-сапёр подлетает к башне ползуна и… стучится одной из гранат в верхний люк.

— Открывай, сова, медведь пришёл!

Понятно, что орал-то он по-русски, и экипаж ползуна разбирать его вопли вообще не должен был. Бы. Только когда тебе железкой интеллигентно стучат в люк…

Короче, они (кто там уж ни был) открыли для посмотреть. И получили. Николай закинул в бронекабину обе гранаты. Естественно, взведённые! Захлопнул люк и с видом лихим и придурковатым уселся на башню:

— Аркадий Ильич, смотри, как могу!

Ка-а-ак оно долбанёт! Пламя выметнулось, дым, гарь, осколки во все стороны. И Коля летит на башне в небо, аки сокол! Хорошо призраком быть. По любому, живому кому такое повторить — не получится. Только если лисе такое в голову придёт? Хотя там и своей дури хватает.

Где она, кстати? Не увлеклась бы.

Из-за угла показался полосатый офицерик. И чего-то он шёл странно, словно на носках ковылял. Обогнул взорванный ползун — и ко мне. Я даже обалдел немного. Чего это он такой храбрый? Так-то тут — вон, броневики взрываются… А-а-а, понятненько. Позади полосатика проявилась Хотару, легка на помине. Она его и тащила. За горло. Попробуй тут сопротивляться, тебе ж её, шею-то, и открутят.

— Аркадий Ильич, я пленного взяла. Как казаки говорили — языка! Только он чего-то неразговорчивый…

А «неразговорчивый» уже синеть начал.

— Ты это, горло-то ему отпусти. А то получим ещё одного мертвяка раньше времени, так и помрёт, ничего не рассказавши.

Хотару ойкнула, несостоявшийся покойник рухнул на камни дороги и судорожно задышал.

— Где основной склад конфискованного имущества? — Долго рассусоливать мне не улыбалось. И так нашумели изрядно.

— Прямо… по улице, прямо… там ангары…

— Начальство где сидит?

— Управление заготовительных бригад там же, здание конторы по центру между ангарами. Но сейчас там никого нет.

Ну естественно, ночь же.

— И где же они? — терпеливо спросил я.

— Офицерские коттеджи на берегу озера, там! — он показал в противоположную от деревни сторону. Что, брезгуют крестьянским жильём? Или призраков невинно убиенных боятся?

Хотару смотрела на меня, ожидая, хочу ли я спросить ещё что-нибудь. Я отрицательно качнул головой, и полосатый, начавший с возрастающей уверенностью улыбаться, умер довольным.

А моя армия кадавров пополнилась ещё одной боевой единицей. После тех деревень, после посаженной на кол медички и деток… Я совсем не собирался их щадить…

— Спасибо, дорогой ты мой человечек, — пробормотал я и выдал кадавру стандартное задание.

Хотару проводила убегающего кадавра весёлой, мечтательной улыбкой:

— Мой маленький господин становится настоящим даймё!* Так распоряжаться жизнью врагов может только настоящий правитель!

*Даймё (яп. 大名 , букв. «большое имя») — военная элита феодальной Японии; ближайший русский аналог — удельные князья.

— Ой, не неси ересь, а, Хотару! Знала б ты что эти твари творят с мирными жителями…

— Видела, лисичка, как я его, а? — вылетел из-за соседней крыши Николай. Судя по всему, никаких страхов касательно пребывания даже внутри взрывов и крушений он уже не испытывал, гордо демонстрируя, что всё это ему вдоль корпуса.

— Кого? — немного ревниво спросила у Коли Хотару.

— Так вот же! — призрак ткнул в горящий ползун.

— Пока ты занимался всякой ерундой, я добыла для господина ценного пленника!

— Это вот этот ценный? — Николай ткнул в убегающего кадавра. — Так-то таких ценных тут вагон и маленькая тележка!

— А-а-атставить препирательства! — тормознул их я. — Хотару, слышала, где начальство? Как бы они там эвакуацию не затеяли.

— Догнать? — ощерилась она.

— И уничтожить. Чтоб никто не остался без твоего внимания.

— Не беспокойся, никто не уйдёт обиженным, — хихикнула она и скрылась в направлении берега.

— Коля, теперь твои наблюдения?

— Посмотрел, ваш-сият-ство. Ещё один ползун был, но у ево экипаж кадаврики порешали, стоит пустой вон там, — Коля махнул рукой в северо-восточном направлении.

— Понятно. Здания?

— Здания, понимаешь, тоже глянул по-быстрому. Вот эти коробки большие…

— Ангары?

— Ну да. Они ж просто склады! Барахлишко рассортировано, заперто, внутри живых нет. А вот в маленьких домишках и в бараках кой-где забаррикадировались, понимаешь. Выкурить их, может?

— Поступаем проще и эффективнее. Заодно, — я усмехнулся, — оставим нашим недрузьям логическую задачку.

— Это как это? — не понял Коля.

— Быстро и чётко. Проникаешь в такое забаррикадированное помещение. Действуешь по обстановке. Если у этих, внутри там, есть гранаты — взрываешь.

— А если нет?

— Значит, у них есть как минимум штыки или ножи. Режь их, как курей!

Глаза у сапёра блеснули:

— Разрешите исполнять?

— Давай живее. Я пока всех «полосатых» из этого страховидного городка к ногтю не прижму, не уйду. Но встречать какое-нибудь подкрепление мне не хотелось бы. А кто-нибудь из них обязательно сигнал по телефону или по рации передал, это к бабке не ходи.

— А вас где искать потом?

— А я покуда управу проверю и главные склады. Всё, вперёд!

СИСТЕМА ПЕРЕРАБОТКИ ЦЕЛЫХ ТЕРРИТОРИЙ

Я шёл по центральной улице этой… «базы», наверное, так правильно сказать? Шёл и думал об опустевшей деревеньке, к которой эта база прилепилась.

Почему, кстати, именно здесь? Из-за удобной транспортной доступности?

Скорее всего, так и есть.

И первым делом зачистку местным устроили, я в этом зуб был готов дать. И вот эти массовые зачистки никак не хотели укладываться в моей голове. Ладно — солдаты Великой Германской империи. Это понятно. Но мирных… Кем они все эти пустующие территории заселять собираются? Кто будет землю пахать, на заводах у станков стоять? Да даже просто — лавки всякие, в булошных там — кто работать будет? Чего-то у англов избытка рабочих рук не наблюдается. Да даже всех цивилизаторов вместе посчитать…

Непонятно!

Тут я дошёл до управы и понял, что внутри кто-то заперся! Как понял? Очень просто — по дружному винтовочному залпу, взвизгнувшему о щиты десятком искрящихся пятен.

Это было так неожиданно (ну задумался я, бывает), что я вздрогнул и повторил штуку, которая до этого мне удавалась лишь дважды — с экипажами ползунов под Архлебовым и с бунтарями Шмидта на лесопилке Бауэра. Чужая жизненная сила покинула тела разом, и я даже точно мог сказать, что их было семеро.

Я подошёл к самому крыльцу, подёргал дверь (в слабой надежде — ну а вдруг?). заперто. Вздохнул и накинул шкуру — так мне не придётся особо корячиться, чтоб в окно залезть. Только раму придётся выдернуть.

Внутри всё было как в обычной конторе — кабинеты, таблички на дверях с фамилиями, отделы, шкафы с документацией. Шкафы, понятное дело, я не сразу увидел, а когда означенные двери начал методично вскрывать. Учёт был поставлен на широкую ногу. В каждом кабинете было уже по одному-два архивных шкафа, заполненных папками и учётными гроссбухами, и несколько пустых ожидали своей очереди. Содержимое соответствовало табличкам на дверях: «Учёт освобождённых территорий», «Специальный ресурс» (здесь я со скрежетом зубовным увидел перечень детских имён с указанием возраста), «Трудовой контингент», «Сельскохозяйственные животные», «Пищевые ресурсы» и так далее. Дико было вообще осознавать, что в одной комнате сидит чиновник, подсчитывающий поступившее зерно и овощи, а в другой — детей, которых отправляют на смерть. И шкафы у них одинаковые, и кабинеты.

Мр-р-рази.

А выбрал пару папок, чтобы в случае чего иметь подтверждение экзерсисам местных деятелей. Весь архив я всё равно не утащу.

Послышался звон стекла, и в коридор управы влетела Хотару:

— Аригатаси!

— Я здесь!

Она сунулась в кабинет, где я мрачно листал папки:

— Что это?

— Свидетельства военных преступлений. Сложи вот это в свой склад, — я указал ей на несколько гроссбухов, лежащих на столе. — И меня сейчас ни в коем случае не трогай. Я полон сиренью под горлышко.

— Хорошо! — это снова её напугало, по глазам видно. Сильным же был тот удар…

— Как успехи?

— Начальство уничтожено! Представь, кое-кто уже грузился в автомобили. Но теперь они все довольны, — мигом управившись с учётными книгами, заявила Хотару.

— Довольны?

— Да! У меня для этого есть некоторое количество скрепок. И резинок.

Я усмехнулся. Фирменный почерк! Да и пусть.

— Может, помочь Коле? Я видела, он там развлекается.

Вот уж у каждого свои представления о развлечениях!

Но действия призрачного сапёра по зачистке действительно можно было проследить по внезапно усиливающейся и столь же быстро стихающей то тут, то там стрельбе. Один раз громыхнуло даже взрывом. Не удержался-таки, использовал гранатку.

— Он и сам справится. А у нас с тобой есть ещё одно сугубо практичное дело. Мы идём на склад!

— А что там? Что там? — запрыгала рядом Хотару.

— Награбленное там. Эти гады полосатые мирное население убивают и грабят. Здесь, судя по документам, складируются предметы длительного хранения, и если нам что-то на этом складу приглянется, то заберём. В фонд нашего партизанского отряда. Хозяевам оно в любом случае уже без надобности.

— Грабь награбленное?

— Ага, как-то так.

* * *

Я стоял перед главными огромными ангарами. Все-таки у кого-то гигантомания. Или повышенный куркулизм, осложнённый хронической жабой. А потом до меня дошла чудовищная мысль — это если они сюда всё, что награбят, притащат, то сколько же они людей-то собираются убить?..

Это ж я сейчас пару-тройку отрядов грохну, ну может даже и четыре. А по всей линии фронта их таких сколько? Это мне что, специальную охоту за полосатыми объявлять? Без сна и отдыха, с краткими перерывами на перекус?

— Вообще, поохотиться идея хорошая, понимаешь! — Коля, тихо возникший у меня за спиной, сделал шаг вперёд, встав рядом и, уперев руки в бока, как и я обозревал ангары. — Я так думаю, они дирижаблем всё это забирать собираются. Прям вот сюда приземлятся, — он ткнул на площадку перед ангарами. — А тут уже мы, поздняк метаться! Всё забрали!

— Мы?..

— Ну! Иначе зачем мы сюда явились, а, ваш-сият-ство?

— Коля, ты в разум-то приди! Тут столько полосатиков трудились, и ты в одну каску всё это забрать собираешься?

— А чего нет-то?

— И вообще, я сюда шёл гадам этим шороху навести, а склады — это так, побочка.

— Вот мы их по боку и…

Вдруг из-за ближайшего склада на нас выскочила тройка солдат.

— Ох ты ж, как я вас упустил то? — хлопнул себя по бёдрам Коля. И метнулся вперёд.

Я только и успел, что двух сиреневыми бабочками шваркнуть, а третьего Коля приложил. И, главное — как! Я аж рот открыл. Шомполом в ухо! И улыбается скромно, похвалы ждёт.

— Ну ты, Николай, неистовый борец за справедливость… — выдавил я. — Это ты, конечно… Да-а… Ты эти ангары подробно не проверял?

— Нет, ваш-сият-ство. Слетать?

— Давай. Чтоб не выбегали всякие.

— И я! — ревниво заявила Хотару и понеслась следом.

На базе практически стихли звуки. Ни одного выстрела. В домиках точно живых не осталось. Меж ангарами разве что бродили последние кадавры, похоже, расстрелявшие всё, что было. Можно было бы взяться и поискать оружейку, но надо ли? Гаркнув, чтоб кадавры шли к зданию управы, я поднял и тех, которые в коридорах управы семеро лежали (ну те, с вытянутыми жизнями). Получилось около двух десятков. Нормально!

— Пройти в склад с сельскохозяйственным инвентарём и вооружиться косами. Выстроиться вдоль дороги, подняв косы над головами. Применять их как оружие против любых солдат и офицеров Коалиции, оказавшихся в зоне доступа.

Могу я тоже иногда пошутить? Не всё же Хотару.