ЕСЛИ ТЫ ЗАДОЛБАЛСЯ ВДРУГ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера

19 января 1948 года, день

Аркадий

Проснулся я к обеду. Это было понятно по трём очевидным признакам. А — положению солнца, определяемому по углу падения лучей в окно. Бэ — аппетитным запахам, доносящимся из кухни. И, наконец, вэ — по голосу Агнессы, заглядывающей в тайный подземный ход и призывающей: «Отец Бенедикт, идите обедать!» — да, это было далеко, и говорила она негромко, но слух у меня всё-таки медвежий.

Что характерно, в столовой, соседствующей с хозяйской спальней (где я сейчас лежал), никакой возни не наблюдалось. Ну там — звона посуды, скрипа отодвигаемых стульев. И запах вкуснятины доносился еле-еле. Не иначе, прямо в кухне решили сесть, чтоб болезного меня не тревожить.

Между тем, я чувствовал себя не так отвратительно, как ожидал. Во-первых, я отлично выспался. Во-вторых, неровная клякса «заплатки» подозрительной ткани на пузе сократилась преизрядно. Сейчас её, небось, пятирублёвой монетой закрыть можно было бы. А ещё поверх неё лежала призрачная кошка и как будто дремала.

Между прочим, если наша Мурка каким-то образом может втягивать в себя сирень, то это действительно будет способствовать быстрейшему залечиванию ран. Даже таких, как моя!

Я решил, что кошку можно не тревожить (смысл её двигать — она ж призрачная, проницаемая, пусть спит) и попробовал сесть.

Ого! Нормально идёт! — обрадовался Зверь. — Правда, чувство есть дурацкое, как будто в живот ломик воткнули…

Н-да, есть такое. Но, что характерно, не больно, а неудобно. Ну вот представьте, что приходится ходить с ломом, торчащим в тушке в районе брюха. Неудобно же? Не то слово! И кошка, потревоженная моим шевелением, всё-таки спрыгнула и умчалась в своей шалой манере.

Я откинул одеяло, обнаружил отсутствие штанов (спасибо, хоть трусы на месте) и решил встать и сделать несколько аккуратных упражнений — хоть понаклоняться туда-сюда, что ли… Но не успел и шагу ступить, как дом тут же наполнился замогильным воем! В кухне загремела о каменный пол крышка котелка, запричитали бегущие в мою сторону Агнесса с Хотару.

— Да ёрш твою клёш, Коля! Что за шуточки⁈

— Это не шуточки, — заметил, выглядывая из стенки Николай, — а общий сигнал о том, что вы пришли в себя. Имею непосредственное распоряжение госпожи лисички!

Ядрёна колупайка, аж нервы от этого воя зазудели! Наверное, поэтому люди в замках с привидениями жить не могут.

Слушай, а может те привидения оттого и воют, что где-нибудь в стенах застряли?

— Не исключено, — пробормотал я вслух, и тут в спальню забежали сразу все. Даже Мюллер прибыл — вон, выглядывает краем глаза из-за комода.

— Аригатаси! — воскликнула Хотару.

— Господин Аркадий! — это Агнесса.

— Зачем же вы встали⁈ — завершил этот хор отец Бенедикт.

Призраки не встревали в общий гвалт, и я был им за это беспредельно благодарен, краем сознания размышляя — стоит ли нижнюю часть в медвежий вид перекинуть или трусов для приличия достаточно — они же все тут типа мои доктора и сиделки?). Прибежавшие тем временем продолжали голосить.

— А-А-А-А-АТ-ставить! — рявкнул я.

Получилось! В комнате стало достаточно тихо, общее сопение не в счёт.

— По-моему, речь пациента звучит довольно бодро, — саркастически заметил Мюллер.

— Только не начинайте, профессор, — отмахнулся я, — а то я вам припомню все те многочисленные анализы, которыми кое-кто меня беспрерывно попрекает, стоит мне лишь на минуту прийти в себя.

— Итай!* — пискнула Хотару, вытаращив кругленькие глазки.

*Ой (яп.)

— Да! Кстати, хотелось бы увидеть результаты чуть более конкретные, чем «пациент, кажется, жив».

Тут поперхнулся отец Бенедикт, а я только набирал обороты:

— Я вам всем категорически заявляю: я задолбался лежать. За-дол-бал-ся! Которые сутки пошли? Четвёртые?

— Вообще-то, третьи, — деликатно заметила Агнесса.

— Всё равно! Сил моих более нет! Не хочу лежать, не хочу пить микстурки и порошки! И анализы ваши я больше сдавать не буду! Верните мне штаны, немедля! Жрать хочу! Не есть, а жрать, понимаете?

— Я сейчас принес… — начала Агнесса.

— Не надо приносить! Буду есть за столом! Как нормальные медведи!

— Которые в цирке медведи, что ли? — ляпнул Коля.

— Которые в жизни! — рявкнул я. — Цирк им подавай! Шапито на выезде, египетская сила!

— Тогда я накрою в столовой! — подчёркнуто воодушевлённо сказала Агнесса и поскорее слиняла.

— Я… благословлю приготовленную пищу! — придумал себе занятие отец Бенедикт и тоже удалился. Весьма поспешно, надо сказать. И Мюллер в стеночку утоп. Опасаются, что я им начну за анализы предъявлять. Но то ладно, разберёмся. Мне бы пока штаны.

— А штаны вот тут, в шкафу, — Хотару указала пальцем на нужную дверцу.

— Я опять думаю вслух?

— Нет, просто это написано у тебя на лице, — ехидно усмехнулась лиса. — Кстати, хочешь торт?

— Торт, серьёзно? Откуда?

— О-о-о, это занятная история. Расскажу за столом. Остался последний кусок. Но огромный, хватит на всех!

* * *

Всё-таки есть правда в сказках. Накорми-напои, потом спрашивай… Услышав, что я голоден, обе дамочки захлопотали вокруг, прям глаз радовался. И уши тоже. А то выслушивать всякие «ах, вам не надо вставать, ах вы ещё больны…» я совершенно не собирался. Надоело.

А может, дело было в том, что я привык к сумасшедшему ритму последних недель? Сколько, кстати?..

— А которое число сегодня?

— Девятнадцатое, — ответили девушки хором.

— Крещение!

— Да, вчера вечером я освятил ручей и запруду, — скромно улыбнулся отец Бенедикт.

Это что ж выходит? Это даже двух недель с катастрофической высадки не прошло, а с боя под Архлебовым… девять? Обалдеть…

Да уж, задали мы темп.

Вся эта бешеная беготня по вражеским тылам словно запустила какой-то внутренний маховик. Разогнавшийся организьм требовал: «Драки давай!» Натянутый нерв дрожал струной. Тело словно само переключалось в тот режим раскрученного боевого волчка. Хотелось… Чего хотелось? Как насмешливо, бывает, говорит деда Лёша — хоцца странного. Н-да.

Да уж чего угодно, только не лежать!

Это уж точно.

Пока я рубал кусок говядины, восхитительно горячий и сдобренный какими-то травками, заедал всё это жаренным луком и куском чёрного хлеба, пока слушал весёлую похвальбу Хотару о её похождениях, сам всё думал: куда пойти, куда податься? Ага, кого найти, кому отда… люлей навешать — так правильнее.

А потом вспомнил про городок со странным названием — Страхотин. Ну тот, куда цивилизаторы полосатые награбленное тягают. А может, и не только полосатые. Собирался же дрозда им дать? Вот туда-то и наведаюсь! Только завтра. Всё ж таки сегодня — праздник большой, не положено, а?

С другой стороны — пресечь непотребства, которые они творят, спасти хоть одну живую душу — в любой день хорошо, я так считаю. Но сперва в освящённой заводи купнёмся. Крещение-таки!

Вот тут-то на берегу запруды и выяснилось ещё одно обстоятельство, препятствующее совершению боевой вылазки прямо сейчас.

Я не мог обернуться.

* * *

Да, ититская сила! Я не смог накинуть шкуру! Вышел на бережок, привычно хотел перекинуться, чтоб нырнуть — и не смог!

Вот тут меня конкретной паникой накрыло. Хорошо, Хотару рядом была! Она сразу сообразила, что что-то не так, схватила меня за плечи, встряхнула:

— Аригатаси! Что⁈ Что такое⁈

— Я н-не могу… — просипел я. Голос от ужаса сел!

А медведь внутри тихо подвывал: Я заперт! Заперт в человеческом теле, у-у-у…

И тут до меня дошло, что Хотару меня трясёт, и я испугался ещё хуже:

— Осторожно! Не трогай меня! Шарахнет!

— Я в перчатках! — она продемонстрировала мне толстые мотоциклетные краги. — Что случилось с тобой? Говори, на тебе лица нет!

Сказал, конечно.

Её новость ошарашила не хуже, чем меня.

— Это может быть побочным действием от некромантии? — дрожащим голосом спросила лиса.

— Я не знаю. Никто не знает. Таких как я больше нет, так что…

— Погоди! — она вздёрнула руку и просияла глазами. — Есть мысль!

— Ну⁈

— Из-за не-живой-не-мёртвой ткани это может быть?

Я прихлопнул ладонью последнее пятно на животе:

— Осталось совсем немного!

— Значит, скоро мы выясним! — сурово кивнула Хотару. — Если нет — будем искать другую причину.

Я вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот.

— Пойду я лягу, пожалуй.

— Посидеть с тобой?

— Нет. Я… один побуду.

— Хорошо. Если что, я рядом.

Хотару понимала меня как никто другой. Потерять половину себя! Чудовищно!

ЭКСПЕРИМЕНТ НОМЕР ПЯТЬ

Я упал на кровать в полнейшем раздрае. Мне казалось, что пятнышко неправильной «заплатки» никак не уменьшается, что солнечная лисья энергия без толку искрит по её краям, вступая в досадную аннигилирующую реакцию с сиренью. Положение усугублялось ещё и тем, что, похоже, сегодня в окрестностях Клостервальда снова заработала антимагическая установка — то ли будку починили, то ли пригнали портативных устройств. Передвижные станции-фургончики по-любому у коалиции должны быть. Кстати, вполне возможно, замаскированные также под дизель-электрогенераторы. Чем-то же они нас по фронту гасили, даже вдали от населённых пунктов…

Как бы то ни было, с зелёной энергией сегодня началась напряжёнка. Хуже того, этот гадский антимагический фон съел те запасы, которые у меня были — именно поэтому снова конфликт сирени с лисьей энергией и пошёл. Можно было просто скинуть сирень в какое-нибудь заклинание, но в условиях энергетического голода организм без моего участия снова собирал её со страшной силой, стягивал к себе отовсюду, словно насосная станция.

Мне было… муторно. В последнее время я привык, что в любой сложной ситуации моё звериное Я, мой внутренний Медведь был спокойней, рассудительней, сдержанней. Но сейчас… Сейчас он напоминал мне маленького испуганного медвежонка. Он даже говорить почти перестал!

Значит — что?

Я стиснул зубы.

Значит, сейчас — время человека. Успокоился! Кто у нас все возможные труды по теории манопотоков перечитал? Аркаша? Так какого хрена знания мёртвыми кирпичами в башке лежат? Начинаем разбираться! У нас есть энергия — и энергия.

О которых в учебниках ни слова не сказано! — пискнул вредный внутренний голос.

Нева-а-ажно! Ответ был где-то рядом… Что-то такое… Про артефакты, кажется? А! если мастер не может пополнить запас маны (к примеру, в аномальной пустотной зоне), но имеет артефакты со свёрнутыми заклинаниями другого профиля, то путём нехитрых действий он может преобразовать свёрнутое заклинание в нейтральную энергию, пожертвовав пятнадцатью-двадцатью процентами её объёма на заклинание нейтрализации.

Эти рассуждения даже Зверя приободрили. Он перестал трястись и почти спокойно возразил: Но там же речь шла о роде заклинаний…

Неважно! Толку лежать и страдать? Сейчас мы попробуем и узнаем! Так!

Давай только без эксцессов.

Это ты что имеешь в виду?

Не пытайся превратить сирень в энергию жизни. Вдруг рванёт так, что дом по камешкам раскатится?

Л-л-логично. Я вообразил себе вырывающийся прямо из моих потрохов протуберанец, пробивающий потолок. Главное, мне так живо представились личики Хотару и Агнессы, выглядывающие со второго этажа в эту дыру, что аж мороз по спине прошёл.

Очень это правильная идея: без эксцессов. Тогда трансформируем сирень в нейтральную зелёную. И с маленьких объёмов начнём. Прям-таки с микроскопических… Аккуратно, по формуле…

Спустя полчаса и семь сошедших потов я был горд собой и страшно доволен результатом. Да, потери при трансформации получились даже не двадцать, а шестьдесят пять процентов, но на выходе я получил чистейшую зелёнку! Да, её было пока немного, но и «заплатка» не-живой-не-мёртвой кожи оставалась совсем маленькая, так что мне хватило, чтобы взять её в кольцо, и процесс восстановления внутри сразу пошёл веселее! А я начал активно стягивать из окружающего пространства сирень — и сразу перерабатывать её на зелень, чтобы поддерживать свою крошечную баррикаду.

Страшно хотелось проверить — не вернулась ли способность к обращению. Но я терпел. Вот зарастёт шкура полностью — тогда и… Ну и боялся, конечно. Вдруг причина страшнее и глубже? А вдруг мы вовсе причину не найдём, просто некромантия и оборотничество действительно несовместимы, и одно заблокировало другое? Эти мысли я изо всех сил гнал прочь. Слишком уж… жутко.

Через два часа я перестал различать неправильное место. Позвал Хотару — похоже, она видит такое куда лучше меня.

— Кажется, всё затянулось живой плотью, — с дрожью в голосе сказала она.

— Эй! Выше нос! Куда делась генеральша, которая тут два дня командовала? — я изо всех сил старался сделать хорошую мину, чтоб её подбодрить.

— А если?..

— Вот если «если» — тогда и будет думать. Ага?

— Ага…

Я вытянул руку, закрыл глаза и отдал приказ частичной трансформации. И понял, что получилось! А ещё раньше услышал победный вопль Хотару:

— Ятта! Ятта!* — она прыгала до потолка.

*Получилось! (яп.)

— Ну всё! Купаться! — всё моё упадническое настроение как метлой смело.

— А потом?

— А потом есть и спать. А вот пото-о-ом… Навестим с тобой одно поганенькое местечко.

Коля выступил из стены и деликатно покашлял.

— И тебя возьмём! — сразу обещался я. — Медведь-некромант, волшебная лиса и призрак с пришитой головой — отличная диверсионная группа!

И ЕЩЁ ОДИН ЭКСПЕРИМЕНТ

Предупредив всех предварительно, что в три утра мы выдвигаемся (чтоб поймать охрану объекта в самый собачий час — где-то между четырьмя и пятью утра, когда сильнее всего спать хочется), после раннего ужина я завалился спать. И можно было бы вырубиться, но… зудела ещё одна мыслишка. Как писал один скандальный философ — единство и борьба противоположностев. Вот она-то мне и не давала покоя.

Сирень — мощная энергия, залог всей моей некромантской силы. И она же мне не давала даже прикоснуться к Хотару. Задолбало.

Ты утром это уже кричал.

А тебя не задолбало?

Но от воплей дело с места не сдвинется.

Это хорошо, что паниковать перестал, — слегка подкусил Зверя я. — Какие ваши предложения?

Наши предложения просты и прекрасны. Сирени вокруг — хоть афедроном жуй. Никакого резону нет её заранее накапливать…

Ар-р-р-рх-х-х! Я понял-понял-понял! Если попытаться тот процесс превращения сирени в зелёнку автоматизировать…

Вот именно! К тому же, если зелёнку не приспосабливать ни к какой задаче — типа разграничения энергий — а просто складировать, она и рассеиваться не будет. Будет формироваться запас, потому что на ману в нейтральном состоянии…

…аглицкие будки не влияют! — радостно закончил я. И, кажется, вслух закончил, потому что из стенки высунулся встревоженный Коля.

— Иди-иди! — замахал я ему. — Это я так, мысль перед сном думаю.

— Понял! — кивнул он и исчез.

А я принялся экспериментировать с переводом перерабатывающего заклинания в цикличный режим. Где-то через полчаса результат меня более-менее удовлетворил, процесс перестал требовать беспрерывного пригляда и я, наконец, уснул, чувствуя себя избой-котельной.

* * *

Проснулся я от взгляда. Надо мной висела Хотару и широко распахнутыми глазами всматривалась в мой внутренний план.

— Аригатаси! — прошептала она с восторгом. — Ты победил её!

— М-гм, — промычал я, протирая глаза. И тут же почувствовал, как тонкий пальчик тычет меня в лоб.

— Сиавасэ да ва!* — но не успела Хотару обрадоваться, как тут же ахнула: — Так ты теперь не сможешь пользоваться силой смерти?

*Какое счастье (яп.)

— Ещё как смогу! — Я сел на кровати и потянулся. — Просто не буду её накапливать, её и так вокруг слишком много. Война же. Зато ты сможешь ехать на моей спине.

— Я⁈ Верхом⁈ — Хотару подпрыгнула.

— Но сперва умыться и кофе.

— И торт? — с надеждой спросила Хотару. — Вчера не съели.

— Неужели даже ты не справилась?

— Не думала, что когда-нибудь скажу такое, — она тяжко вздохнула, — но как же он мне надоел…