НАМ НУЖЕН АВТОБУС

Верхняя Австрия, город Линц

23 января 1948 года, позднее утро

Аркадий

Начальник охраны леди Грэм вид имел такой, словно самолично всю ночь держал осаду особняка от орд врагов. Впрочем, перегаром от него не пахло.

— Лейтенант Буше? — спросил его я весьма официальным тоном, вызвав недоумение в глазах. — Леди Элеонора послала меня к вам со срочным поручением.

— Что? — моргая от сна, переспросил Буше.

— Вот распоряжение, — я показал ему бумагу. — Леди Элеонора получила письмо, в связи с которым собирается вскоре переехать в поместье. А работников отправляет вперёд. В том числе всех горничных.

Буше, несмотря на то, что моргал всем лицом, бумагу прочёл очень внимательно:

— Двадцать человек?

— Наш храм святого Маврикия выделяет ещё пятнадцать человек, — не моргнув глазом, соврал я. Леди Элеонора удалилась в свой кабинет и распорядилась, чтобы вы вызвали автобус для вышеуказанного перемещения.

Тут я немного сомневался — а не отправит ли меня офицер с этим вопросом к управляющему. Однако, очевидно, что покуда в городе всем командовал военный комендант, моё решение обратиться именно к начальнику охраны было верным.

Франк потёр лицо:

— И когда нужен автобус?

— К обеду. Самое позднее — к четырём часам пополудни.

— О, с-с-санта Моника! — глухо зарычал Буше. — Что за взбалмошность! — Тут он вспомнил, что я стою рядом и внимательно его слушаю, и сделался хмур: — Сообщите об этом управляющему, он, верно, в кухне. И ждите в прихожей. — На этом он совершенно бесцеремонно захлопнул дверь перед моим носом.

Что ж. Имело смысл последовать как минимум одному его указанию и прогуляться до кухни. Оттуда слышались голоса.

КУХНЯ

Расположившиеся в кухне мужчины не сразу меня заметили. Неудивительно, они ведь были увлечены дегустацией вин и сыров, во множестве присутствующих на столе.

— Выглядит красиво, — оценил я, подходя. — А девочек вы уже накормили?

— Девочек? — толстый чернявый франк в белом колпаке воззрился на бледного англа, ряженого в ливрею с огромными пуговицами. — Каких девочек?

— Пятерых девочек, которые прислуживают в этом доме, — холодно пояснил я.

Очень мне, знаете ли, хотелось узнать, что он на это скажет. Но ответил управляющий:

— Скот питается два раза в день, утром они уже получили эрзац-кофе и хлеб, вечером получат кашу. Иных приёмов пищи для скота не предусмотрено.

Он очевидно считал себя представителем высшей расы, этот уверенный в себе тип.

— Вы, верно, гордитесь тем, что служили такой важной семье как Грэмы? — спросил я его.

— Почему «служил»? — не понял он. — Я служу сейчас, и леди Грэм не имеет ко мне никаких претензий. Кто ты, собственно, такой? — он внезапно перешёл на хамский тон (осознал, видать, что перед ним стоит местный священник).

Ну раз мне хамят, так и я утруждаться политесами не буду.

— Не знаю насчёт претензий этой старой калоши, но по поводу службы ты точно ошибаешься, — я выдернул у него часть жизненной силы, и управляющий схватился за левый бок, широко открывая рот. — Ты жив на тот случай, если мне вдруг потребуются ответы.

Тонко зажурчало.

Я обернулся к повару-франку, который замер с рюмкой, недонесённой до рта. Вот из рюмки и текло ему прямо на фартук, а оттуда тонкой красной струйкой — на каменные плиты пола. Последние капли упали особенно звонко.

— Ну а ты жив до тех пор, пока мне нужен. Понял?

— Да, месье! — мгновенно включился он.

— Сейчас приготовь хороший обед на пять персон. Нет, на семь, да поживее! Мы подкрепимся перед дорогой.

— Ты пожалеешь об этом! — прохрипел управляющий, заваливаясь на стол, но продолжая надменно корчить губы. — Наглец! Скотина! Низшее существо, как ты посмел…

Н-да, с таким вряд ли договоришься.

И в то же время Зверь сообщил мне, что лейтенант Буше вышел из своей комнаты.

— Твоя информация о собственной ценности несколько преувеличена, — сообщил я англу, забрал у него остаток жизни и тут же обратно плеснул сиренью: — Встань. Слушай меня. Мне нужно выйти на некоторое время. Этот тип, — я ткнул в повара, — должен накрыть отличный стол. Никакого вина! Только хороший кофе и вкусная, сытная еда. Если он не будет усердно исполнять мой приказ, можешь дать ему тумака. Если попытается сбежать — догнать и задержать. Исполняй!

Повар побелел как полотно и принялся бормотать молитвы.

ЛЕЙТЕНАНТ БУШЕ

А я вышел в коридор и понял, почему Буше направил меня в прихожую. Там стоял телефон для обслуги.

— Где этот святоша⁈ — нетерпеливо выкрикнул лейтенант, увидев, что в прихожей никого нет.

— Я здесь, месье, — сказал я сзади. — Давайте вызовем автобус, пока леди Грэм не выказала вам своё недовольство.

Это возымело своё действие. Невнятно бурча, франк направился к телефону и набрал четырёхзначный номер. Потом он двадцать минут кому-то экспрессивно объяснял, почему вдруг уважаемой англской даме понадобился автобус, так срочно, прямо сейчас, да-да! И вы же знаете, что мы не задаём вопросов персонам такого ранга. И Буше, конечно, всецело на стороне отдела обеспечения комендатуры, но вынужден… Наконец он с чувством положил трубку и обернулся ко мне:

— Автобус прибудет к четырём, не раньше.

— Лейтенант, почему отсутствует десятый солдат?

— Какое твоё дело, святоша?

Я (в который раз за сегодня!) исполнил свой некро-выпад и подошёл к нему ближе:

— Повторяю свой вопрос. Где десятый?

Франк держался за голову и качался, пытаясь прийти в себя.

— Лучше ответьте мне. Поверьте, это будет менее болезненно.

Лейтенант обвиняюще ткнул в меня пальцем и просипел:

— Ты не священник!

— А ты уже не жилец. Где десятый?

— Да пошёл ты!

Я досадливо покачал головой и выдернул у него ещё лоскут жизни. Франк рухнул на пол и пополз от меня спиной вперёд.

— Отвечай! Не заставляй меня переходить на полевой экспресс-допрос!

Мне это не хочется в том числе потому, что будет много крови, труп станет не таким целым, а прихожая сохранит явные следы моего присутствия.

И всё-таки мне пришлось выдернуть его же нож и обозначить серьёзность своих намерений, прежде чем он сказал:

— Десятый был пойман на пьянке и отправлен на гауптвахту.

— Когда должна явиться смена?

— К ужину.

— Не такая уж великая информация, чтобы биться за неё как лев. Какие сигналы, звонки и прочее должны вы подавать о том, что всё штатно?

Он яростно сверкнул на меня глазами.

— Послушайте, Буше. Я вижу, вы человек гордый. Дворянин?.. Я так и думал. Я всё равно убью вас, потому что мои близкие мне куда дороже, чем какой-то франкский лейтенант. Если вам так будет легче, знайте, что вас убил русский граф. Так вот, я убью вас и подниму ходячим мертвецом — это необходимо для моей цели. И если вы сейчас будете делать мне нервы, после смерти я заставлю вас жрать конский навоз, так что при вскрытии (а рано или поздно оно случится) у вас найдут полный желудок конского дерьма.

— Некромант из Вены? — с ненавистью выплюнул он.

— Вот видите, как быстро расходится информация. Поверьте, о вас тоже будут много говорить. Кстати, сейчас вы получите возможность убедиться…

Я потянулся по ниточкам-паутинкам к кадаврам, что стояли в столовой и вызвал двоих на выход. Минуты не прошло, как они затопали по лестнице сапогами.

— Не дёргайтесь, Буше, и не пытайтесь крикнуть. Разве вы не видите — они мертвы. — Я обратился к кадаврам: — Проследовать на пост к шлагбауму и исполнять караульную службу согласно заведённому порядку. Присутствующую там лису слушать также, как меня.

Кадавры ушли, а я улыбнулся Буше, аккуратно вытирая нож о подкладку его синей шинели:

— Рассказывайте. Право, я не люблю лишней крови, но если вы настаиваете…

И опять же — не стоила полученная информация его упорства. Два звонка в комендатуру, в восемь утра и в восемь вечера. Утренний давно прошёл, а не дожидаясь вечернего, я надеюсь, мы благополучно уедем. Впрочем, на всякий случай я всё-таки запомнил текст и номер телефона.

Дальше лейтенант Буше весьма удивил меня, опустив голову на грудь и отдав Богу душу.

— Вот это внезапно, — обескураженно пробормотал я, — так-то я ещё хотел его порасспрашивать.

Надо бы потренироваться отнимать кусочки жизненной силы поменьше. А то, вишь — два удара — и всё, не сдюжил.

— Да уж. Ну ладно. Подъём, Буше! Мне нужна твоя форма. Подозреваю, что она будет мне слегка тесновата, но это всяко лучше, чем пасторская сутана… — Кадавр бодро принялся разоблачаться. — Нет-нет, нижнее бельё не надо! Стой тут и ожидай дальнейших указаний.

СУЕТНОЕ ОЖИДАНИЕ

Я быстро прошёлся по форме очищением, переоделся, нацепил дурацкое красное кепи и направился к шлагбауму.

Кадавры исправно несли службу. Два трупа охранников лежали, упрятанные в будку.

— Встаём! — негромко велел я. — В прихожую марш! Ждать до следующего распоряжения. Докладывайте, как у вас дела, — это я понятно, Хотару и Колю спросил.

— Всё тихо, ваш-сият-ство! Никаких звонков они сделать не успели, а тревожных кнопок у их тут нетути, понимаешь.

— Извини, — тихо добавила Хотару. — Я была неправа и повела себя недопустимо. Я… буду держать себя в руках.

— Хорошо. — Не сцену же ей устраивать, в самом деле. Тем более, что осознание косяка крупными буквами на лбу написано. — На-ка, облачение пока спрячь. И иди в кухню, повар должен приготовить обед. Коля пока здесь. Потом поменяетесь.

Выдав напоследок распоряжение, чтобы кадавры слушались и лису, и призрака, я развернулся в дом.

— Хорошо, что двор у них обсажен деревьями, — вслух подумал я. — Не так будут в глаза бросаться наши перемещения.

— Надеюсь, Грэмша не ждала сегодня гостей? — озабоченно сказала Хотару от парадного входа.

— Ну если и ждала, повар должен знать.

— А если она не собиралась их кормить? Англы, говорят, вообще жадные.

— Ну хотя бы кофе она должна предложить?

— Для этого не надо предупреждать повара.

— Логично. Впрочем, неважно. Будем действовать по обстоятельствам. А пока — обед.

Кухня встретила нас весьма соблазнительными запахами. Как и было заказано — стол на семь человек.

— Неплохо, — кивнул я потеющему повару. — Связь с комнатой горничных у тебя есть? Как ты их вызываешь?

— Извольте, вот переговорная трубка, месье! Что нужно сказать?

Трубки напоминали старинную корабельную переговорную систему, на некоторых шагоходах после освоения монгольского ускорения тоже такие ставили.

— Я сам скажу. — Я откинул заглушку и по привычке, отработанной на папиной «Саранче» чётко скомандовал: — Вилли, Магда и остальные, идите в кухню, пообедаем перед выездом! — Обернулся к кадавру-управляющему: — Девочек не пугать! Встань пока вон туда, к чёрному выходу. И за поваром продолжай следить.

Повар крупно сглотнул.

* * *

Девчонки заглядывали в кухню осторожно, как мышки. Увидели меня в форме и чуть не побежали назад.

— Идите-идите сюда! — радостно замахала им Хотару. — Садитесь!

— А где вы взяли… — это, кажется была та девочка, которая около камина не упала в обморок, и она со страхом косилась на мой мундир.

— Лейтенант Буше любезно поделился, — подмигнул ей я. — Я попросил, и у него не нашлось слов возражений. Садитесь и ешьте, все вопросы потом.

На самом деле я собирался заранее объяснить им, что с нами поедет некоторое количество мертвецов, но хотел сделать это после еды. А то я этих девчонок знаю! Как разволнуются, потом и ложки в них не впихнёшь.

Что меня радовало — никакой овсянки на столе! Поджаристые отбивные, овощи гриль и свежий хрустящий батон. И отличный свежий кофе, к которому Хотару достала целое блюдо пирожных.

— С ума сойти, — сказала Магда. — А эта грымза орала, что больше никогда не видать нам приличной еды, — губы у неё задрожали.

— Не расстраивайся! — похлопала её по руке Хотару. — Больше она ничего никому не выкрикнет, — и бровями так выразительно сделала.

— Ваш-сият-ство! — в столовую, прямо через стену влетел Коля. — Грузовик интендантский заезжает!

— Впустили?

— Конечно! Вы ж этим велели как? По заведённому обычаю?

— Ну да.

— Ну вот. Они даже в бумажки посмотрели, накарябали там чевой и шлагбаум открыли.

— Эй, Франсуа или как тебя там!

— Эжен, месье, — стуча зубами ответил повар.

— Грузовик привёз продукты?

Словно подтверждая мои слова, под окном бибикнуло.

— Да, месье.

— Кто обычно принимает продукты?

— Он и принимает! — быстро подсказала Вильгельмина. — И кто-то из солдат таскает, один или двое.

Я потянулся за ниточки-паутинки, призывая двоих кадавров приличного вида спуститься из столовой вниз. Попытался вложить им в головы задание, чтоб принесли трёх оставшихся, что должны были там валяться — надеюсь, они никуда не расползлись.

Так-то мы их от души шваркнули, могли уже и совсем скопытиться.

Верно.

Грузовик под окнами снова бибикнул.

Дверь распахнулась, и в кухню полезли кадавры с бывшими своими товарищами в руках.

— Куда! Куда! В коридоре их бросьте! Да что ж вы все сразу-то!

В чёрную дверь нетерпеливо заколотили, и кадавр-управляющий невозмутимо принялся открывать. Ядрёна колупайка, услышал про действия по заведённому обычаю и принял на свой счёт?

— Эжен, будешь трястись, убью! — успел прошипеть я, толкая повара перед собой. — Эй, вы, двое! За мной! Будете помогать таскать продукты!

— Сколько мож… — начал возмущаться унтер-водитель, размахивая планшеткой с шелестящими бумажками, но увидел, что дверь ему открыл сам управляющий-англ, и сразу заткнулся.

— Что там у вас сегодня? — внезапно взяв себя в руки, деловито спросил повар.

— Согласно заявке! — фыркнул шофёр. И тут в этом плотном человечке я с досадой узнал утрешнего унтера, привязавшегося ко мне возле храма и указавшего дорогу сюда.

Мы вышли на улицу, Эжен громко зачитывал строчки из квитанции (или как уж называлась эта бумага), унтер указывал на ящики и корзины, а молчаливые кадавры подхватывали указанное и тащили в кухню. Я стоял за плечом повара, ни капли ему не доверяя. А унтер, несколько раз оглянувшись в нашу сторону и сморгнув, наконец спросил меня:

— Прошу прощения, лейтенант, мы с вами не знакомы?

— Не имел удовольствия, — предельно высокомерно и с максимально выраженным парижским акцентом ответил я.

Дальше он спрашивать побоялся, но смотрел на меня со всё возрастающим подозрением.

Наконец выгрузка закончилась, Эжен широко расписался — действительно расписался, а не накарябал что-нибудь вроде «спасите нас, мы в заложниках!» — подозрительный унтер уселся в кабину и начал разворачиваться.

— Хотару! — позвал я.

— Я тут.

— Скажи Коле, пусть сядет к нему в кабину. Скорости набрать и руль выкрутить, чтоб в столб понадёжнее впилился. Или в реку с моста. Так оно даже лучше будет.

— Поняла! — только листья на деревьях вслед ей качнулись.

* * *

Эжен, скривив губы, рассматривал штабель ящиков и расставленные вокруг него корзины.

— Что с лицом? — спросил я из чистого любопытства.

— Извольте видеть, — почесал он в затылке, — леди Элеонора заказала говядину и птицу, а прислали, — он развёл руками.

— И что же прислали?

— Тушёнку! Говяжью тушёнку и мясо цыплят в прованском соусе! Из армейского рациона!

— Не могу разделить вашего потрясения. Тем более, что леди Элеоноре уже плевать. Не разбирайте ничего.

— А как же…

— Мы это увозим с собой. Неважно, что там ещё, нам всё сгодится. И, да! Соберите всё, что имеется долгохранимого из запасов. Сложите рядом. Теперь девочки… — я повернулся к замершему застолью. — Что сидим? Едим активнее! Вам ещё собраться надо.

— Да у нас и собирать-то нечего, — пожала плечами Магда.

— Да? Тогда я соберу сам. Сидите тут. Эти вас не тронут. Если захочется чего-то ещё, скажете Эжену, он приготовит.

— Конечно, месье! — не дожидаясь приказа заверил тот. И даже поклонился с подобострастием.

Я поднял трёх оставшихся кадавров, велел им не допускать выхода повара из кухни и охранять девочек и пошёл на второй этаж. Возникла тут у меня одна мысль…