КАКИХ-ТО ПЛЁВЫХ ДВЕСТИ КИЛОМЕТРОВ

По землям Австрии

22 января 1948 года, поздний вечер

Аркадий

Пока мы собирались, довольно много времени было уделено планированию маршрута.

— Я так понимаю, пуганая ворона куста боится — праильно? — начал Коля, зависнув против карты Австрийских земель. — Значит, самые нервные блокпосты будут где?

— Там, где мы шороху навели, понятное дело, — кивнул я.

— Во-о-от! Пока сам по башке не получишь, чужие страсти и угрозы начальства далёкими кажутся. Ну, пришла бумажка бдеть, сложат к остальным бумажкам и дальше будут дела вести по-старому, потому как на кажный фортель начальства нервов не напасёшься. А там, где уже огреблись, — Коля многозначительно воздел к потолку палец, — там будут по-всамделишному проверять. Значицца, желательно бы в Хёрерсдорф, Зибенхиртен, Лосдорф и этот ещё… ну, вокзал, куда паровоз-то разогнали…

— Энцерсдорф-Штац, — подсказал Тобиас.

— Во! И в ентот Энцилоп-Штац лучше не заворачивать.

— Вам и не придётся, — успокоил Колю отец Бенедикт. — Как только вы выедете из леса, сразу свернёте на юг, в Мистельбах. Это город, центр одноимённого округа. Такой маршрут поможет вам и соблюсти легенду, поскольку из Зибенхиртена удобнее всего попасть на большое шоссе именно через Мистельбах, и он совсем рядом, даже четырёх километров нет. А из него вы сразу повернёте на запад, чтобы избежать больших дорог, ведущих в Вену…

В общем, не буду загружать вас подробностями, но маршрут был тщательно продуман и зафиксирован в моей голове, чтобы, опять же, ни у кого не вызвать подозрений исчерченной картой. Мне надо было попасть в Линц как можно тише, не привлекая к себе внимания как минимум по дороге туда. Ну а обратно уж… как попрёт.

Потом я облачался, и больше всего меня порадовало стомильёнов пуговок, нашитых от горловины до самого низа через каждые два сантиметра. Капец! Это что — чтобы у священников до глубокой старости хорошо работала мелкая моторика (новомодная тема, о которой так пекутся сейчас гувернантки и няни наших младшеньких)?

В надвигающихся ночных сумерках мы катили по дорогам, держась не самых крупных, но и не совсем уж просёлочных. Дорожное покрытие было кое-где разбито — да-а, без магической подпитки полотно под воздействием тяжёлой техники быстро начало разрушаться. Поэтому мои мечты пролететь за три с половиной часа те двести тридцать-двести сорок километров, которые мы насчитали по карте, накрывались большим медным тазом. Хорошо, если такими темпами к утру прибудем…

* * *

Потом мы свернули на дорогу поуже — и она волшебным образом оказалась лучше широкой! Видимо, вокруг больших городов активнее движение ползунов и старых шагающих машин, а тут, в деревеньках, может, и вовсе легковушками обходятся.

Хотару сидела рядом — невидимая, но разговаривала со мной, чтоб я от однообразия бегущего навстречу в свете фар дорожного полотна задрёмывать не начал. На многие километры вокруг не чувствовалось ни клочка живой (в магическом смысле) земли. Всё было плотно обложено антимагическими станциями. Только сирень кое-где пятнами.

— А если маг-сканер засечёт запасы в моём манохранилище? — вдруг подумал я вслух.

— Ой-ё! — цыкнула Хотару. — Надо её скинуть.

— А если засекут активность?

— Сейчас впереди лесок будет. Там и сбрось. Спросят — ничего не знаешь. Чем докажут?

— Сирень я готов принять! — просунул голову сквозь потолок Коля, который, оказывается, как и в поездке в Вену, пристроился на крыше.

— Вот! Тем более! — обрадовалась Хотару. — Сирень Коле, зелёнку мне.

Я как-то привык называть нейтральную ману зелёной, и все постепенно переняли это обозначение, хоть и воспринимали её бесцветной.

В лесочке мы притормозили, прислушались. Километров на пять вокруг точно не слышалось никаких моторов или иной человеческой активности. Я скинул ману, как договорились, и почувствовал себя пустой стеклянной бутылочкой — настолько остался пуст.

— И никаких всплесков! — довольно заметила Хотару.

— Но имейте в виду, теперь в случае чего у меня надежда только на Зверя. Даже щитов не накинуть. И если нас атакуют, на дальней дистанции я буду совершенно бесполезен.

— А жизненную силу ты из них вытянуть сможешь?

— Смогу. Но расстояние до противника должно быть не более десятка метров, чтоб с гарантией.

— Ясно. Буду иметь в виду. Коля, ты слышал? — Хотару легонько стукнула в потолок кабины.

— Слышал конечно! Буду бдить, понимаешь!

* * *

Время перевалило за́полночь, когда мы подкатили к небольшому городу Кремс-ан-дер-Донау — как следует из названия, он стоял в месте впадения реки Кремс в Дунай. Здесь неожиданно (тем более неожиданно, что дело происходило ночью) образовался затор. Мы, как порядочные, встроились в очередь, однако я сразу попросил:

— Коля! Сгоняй, глянь — что там?

— Яволь, — прошелестело с крыши.

Мы тем временем ползли со скоростью пешехода, а я начинал нервничать.

— Вон он летит! — сказала Хотару.

Николай упал на кабину, свесил голову внутрь и доложился:

— Натуральным образом, проверка! Тут типа узел, несколько дорог сходятся, да ещё железка. И мост на ту сторону!

— Так нам на ту сторону не надо! — возразил я.

— Неважно! Проверяют всех. Цельный отряд, какая-то форма специальная, я такой ещё не видал, а у некоторых приборы. Одними так наставляют и светят, как фотоаппаратом, только сразу какие-то волны на экранчике видать. Все машины просвечивают, целиком. А некоторых людей ещё отдельно проверяют — две железных палочки на проводах и тоже экранчик, палочками с двух сторон в ладошки тычут и в экранчик смотрят.

Значит, прав я был! Есть у них приборы. Может, их не так много, чтоб каждому посту раздать, но в таких вот узлах…

— Меня увидят.

— Да уж по-любому, ты в этих странных фотоаппаратах сиять будешь, как сверхновая.

— И что делать?

— Да ничего. Я сейчас приторможу и выйду как будто колесо посмотреть, а ты в открытую дверь выскакивай. Летите с Колей над колонной. Если всё будет спокойно — тихо висите в отдалении. Вот если меня попытаются скрутить — тогда действуете по своему усмотрению. Задача ясна?

— Яволь! — сказали они хором. Я хмыкнул, переключил фары в мигающий режим и вылез, оставив дверцу кабины приоткрытой.

По затылку словно ветром прошлось, Хотару шепнула:

— Я всё!

Я попинал колесо и залез обратно в кабину.

Ну всё, теперь только ждать.

ПРОВЕРКИ НА ДОРОГАХ

Затор двигался медленно. Вскоре я понял, почему это происходит. Все подъезжающие машины со знаками Коалиции тоже подлежали проверке. Но проверке в первую очередь. И лишь когда между ними вдруг образовывалось окно, пропускали кого-то из «скота» — и то, если офицеру вдруг не вздумалось поболтать с кем-то или выпить кофе в будке.

Я сидел и думал, что сюда, к этим уверенным в себе людям с надменными мордами, я непременно вернусь ещё раз. Во-первых, чтоб они не так радовались, глядя в зеркало на свои рожи верхней цивилизации. А во-вторых, мне интересны их приборы. Наверняка это разработки той же лаборатории, что клепает магоблокираторы — только поновее. Наши, я думаю, будут очень даже рады такому гостинцу.

Но всё это будет потом. После того как я тихо-тихо доберусь до Линца и узнаю новости про Вильгельмину и прочих родственников фон Ярроу.

* * *

И всё-таки отец Бенедикт оказался прав: выражение брезгливой скуки, с которым лощёный офицер с «фотоаппаратом» смотрел на меня… нет, даже не на меня, а на моё ветхое облачение и древний облупленный грузовик, говорило лучше всяких слов. Сам-то он выглядел почти по-императорски — от прочих родов войск их форму отличала белая фуражка с высоченной тульей и золотой кокардой, белый ремень и огромный (нет, реально огромный!) эполет на правом плече. Почему-то только на одном, но всё равно — и не захочешь, а заметишь.

Вторым пунктом я похвалил нас с Хотару за предусмотрительность — абсолютное отсутствие маны стало нашим пропуском. Моим, точнее. Меня и грузовика. Тьфу!

Второй офицер с висящим на шее планшетом, закреплённым на манер лотка коробейника, из которого тянулись две проволоки с теми самыми железными палочками на концах, сунулся было в мою сторону, но «фотоаппаратчик» отмахнулся:

— Пустышка! — и мне: — Проезжай живее! Задерживаешь!

Я смиренно, как и подобает бедной церковной мыши, кивнул и свернул направо — дальше наш путь шёл вдоль северного берега Дуная почти всю дорогу до самого Линца. Предстояло пропилить ещё несколько часов. Дорога снова испортилась — похоже, ползунов здесь используют очень широко.

— Аригатаси! — Хотару спустилась на крышу и свесила голову против приоткрытого окна.

— Говори.

— Коля останется с тобой. Он нарочно вокруг этого типа с фотокамерой летал всяко разно и потом даже прямо напротив становился — никакой реакции.

— Это радует. А ты?

— А я полечу вперёд, высмотрю, где ещё такие посты и поищу возможные объезды.

— Ладно, давай.

Деревни, городки и посёлки теперь шли вдоль дороги сплошняком, перетекая друг в друга. Но огней в них было мало, прискорбно мало. Я очень надеялся, что это оттого, что ночь.

А ещё я снова думал.

Неужели наши недорогие цивилизаторы всё поставили на магоподавляющие установки? И неужели они надеялись скрыть всю механику процесса? Это же как шило в мешке утаивать! Даже если мне бы не повезло — нашёлся бы кто-то другой глазастый. Один увидел, второй — и пошли слухи гулять. Да даже кто-то из самой охраны подстанций по пьяни проболтался бы, а? И вот тебе секрет Полишинеля! Так что рано или поздно наши бы и без меня главную тайну коалиции раскусили бы.

К тому же, вот он я. Меня отсутствие магии не останавливает. Сирени полно! И подобных мне, пусть и послабее — целый Печерский монастырь. Не обязательно ведь их в лоб на ползуны гнать. Сформировал, к примеру, диверсионный отряд…

А господа из Коалиции, англы в особенности, ведут себя так, словно уже купили весь свет. Глупо так-то! Рано радоваться, пока война не закончена.

А может, у них в заначке ещё что-то есть? Пока мне неведомое?

Ладно. Будем посмотреть.

Дверь хлопнула, и на пассажирское сиденье упала Хотару:

— В трёх километрах впереди снова пост! Но есть объезд! Вон там, у красного коровника сворачивай направо, поедем просёлками…

* * *

Однако полностью избежать проверок нам не удалось. Последний мост — по которому нам нужно было попасть в Линц, расположенный на южном берегу Дуная — был тоже перегорожен постом. Хотару предусмотрительно покинула машину заранее, Коля тоже вылетел от греха подальше, но начальнику поста, лениво мазанувшему по грузовику своим фотоаппаратом, по-видимому, было скучно.

— С какой целью направляетесь в город Линц? — спросил он меня по-франкски, нимало не озаботясь тем, понимаю я его в принципе или нет.

— Еду в церковь святого Михаила за пожертвованием, — изобразил я смирение и протянул справку отца Бенедикта.

— Я должен забрать справку для отчётности, — искривился он в издевательской ухмылке.

— Хорошо, раз так положено, — согласился я. Отец Бенедикт подобный поворот предвидел, и справок мне наклепал десять штук. Вторая лежала во внутреннем кармашке сутаны, а ещё восемь — у Хотару.

Ухмылка франка превратилась в гримасу. Надеялся, поди, что я сейчас уговаривать его буду или, может, взятку предлагать? Очень было бы досадно застрять здесь, у порога, можно сказать.

А что если применить новое умение, но не в полную силу, а так, слегка?

Я переключился на тонкое зрение, позволяющее видеть манопотоки, при должной тренировке — чужие манонакопители, а теперь мне — ещё и души, и потянулся к ауре этого типа. Укол, короткий рывок — и в центре блёкло светящегося пятна образовалась прореха.

— Ай! — немужественно воскликнул франк и схватился за шлагбаум.

Не вздумай его трогать! Всех собак на нас повесят!

Да я так-то и не собирался, что я — совсем дурак, что ли! Я даже из машины выходить не буду!

Я сделал испуганное лицо и жалостным голосом закричал:

— Помогите! Скорее, на помощь, офицеру плохо!

Из будки вывалились два мордоворота, на ходу продолжавших что-то жевать:

— Что происходит⁈ — сходу взревел один.

— Ты что сидишь, болван⁈ — вторым голосом завёлся второй.

— Я не умею оказывать первую помощь! — пискляво, стараясь подражать голосам мальчиков из итальянских церковных хоров, воскликнул я. — Помогите ему! Он синеет!

И пока дуболомы поволокли своего командира в будку, я тихонько тронул грузовик, проехал мост и сразу свернул на дорогу между каких-то складов.

ЦЕРКОВЬ СВЯТОГО МИХАИЛА

В Линце я был несколько раз и дом фон Ярроу помнил неплохо. К моей удаче, он как раз располагался неподалёку от церкви святого Михаила (приметной двумя своими квадратными башнями). Вот только их ли это дом сейчас? И не навлеку ли я беду на всё семейство, если явлюсь к парадному крыльцу?

Озадаченный такими мыслями я пытался сообразить, как мне проехать к чёрному входу дома фон Ярроу и понял, что совсем запутался. Отправил Хотару и Колю разбираться в хитросплетении улочек старого города, местами ещё и перегороженных новыми заборами и шлагбаумами с метками Коалиции, а сам остановился в каком-то проулке, надеясь, что нас пронесёт и никакой патруль не явится выяснять — кто и что мы такое. Поэтому даже слегка вздрогнул от вопроса:

— Вы заблудились, брат? Могу я чем-то помочь?

Несколько секунд я тупил, глядя на немолодого священника, а потом понял, что на мне тоже священническая одежда! Он принял меня за своего!

— Д-да, святой отец. Я приехал из Зибенхиртена и немного заблудился, потому что плохо знаю город.

— А что именно вы ищете?

— Церковь святого Михаила.

— Так я с лёгкостью помогу вам! Вы позволите присесть?

— Конечно!

Я открыл дверцу кабины, и пожилой священник забрался на пассажирское сиденье:

— Я буду говорить вам, куда ехать. Так будет гораздо проще. Тем более эти новые заграждения…

Я понадеялся, что Хотару так или иначе найдёт меня по астральному следу, а Колю выручит солдатская смекалка и тихонько двинулся вперёд:

— Извините, я не так давно сел за руль грузовика.

— Ничего страшного, уверенность приходит с опытом, — ободрил меня священник и представился: — отец Ансельм.

— Брат Аркадий, — не стал врать я, решив не плотить сущности.

Разговора больше практически и не было, потому что отцу Ансельму постоянно приходилось объяснять, куда ехать.

— Ну вот, практически, и всё! — воскликнул он. — Видите вон те ворота? Это въезд на хозяйственный двор церкви святого Михаила. И вам даже не придётся стучаться и дёргать колокольчик, потому что, — он деловито вытащил из кармана связку ключей и бодро ими потряс, — я сам вам открою!

Пу-пу-пу-у-у… Ядрёна колупайка, я ж не хотел на самом деле в эту церковь-то заезжать!

Отец Ансельм меж тем живо выскочил и забренчал ключами, возясь со здоровенным амбарным замком, потом распахнул воротину и замахал рукой:

— Заезжайте!

Я подумал, что будет жутко глупо, если я сейчас лихо развернусь и уеду в другую сторону. В конце концов, у меня ведь есть легенда!

— А что привело вас в наш храм, брат Аркадий? — спросил отец Ансельм, когда грузовик был уже загнан на стоянку, а ворота закрыты.

— Мы получили письмо, — сказал я, стараясь смотреть на него как можно наивнее, — и наш отец Бенедикт направил меня в эту командировку, потому что дела нашего храма оставляют желать лучшего… — с этими словами я протянул пожилому священнику мою вторую справку, в которой были описаны обстоятельства моего приезда.

Отец Ансельм пробежал глазами бумагу, несколько раз моргнул, вернулся к началу и внимательно прочитал ещё раз…

— Это какая-то ошибка, — растерянно пробормотал он, — мы совершенно точно никому… — тут он посмотрел на мою сутану, на которой, если приглядеться, всё-таки можно было различить следы сперва ушивания, а потом распарывания, и как-то по-особому поджал губы: — Идёмте, брат Аркадий. Я постараюсь вам помочь.

— Нет-нет, как я могу… — начал отказываться я. — Если вы ничего не писали, если всё это ошибка…

— Не спорьте. Есть обстоятельства…