НА ЗАИНДЕВЕЛОЙ ПОЛЯНЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лес Клостервальд

22 января 1948 года, перед рассветом

Аркадий

Кажется, мои размышления задели Зверя, потому что он возмутился: Так-то в этом лесу мы злодеи!

Ну, допустим, не злодеи, а всё-таки борцы со злом.

Похрену мне! Мы крутые! Круче всех!

Но они этого не знают.

Щас проясним ситуацию!

Тут я согласился: Ага, а то пришли, понимаешь! Прибью Колю! Опять это «понимаешь», ядрёна колупайка!

— Не надо его убивать, он хороший! — неожиданно перебила мои мысли Хотару. Причём сказала она это на дойче. — Вон тех убей, они совсем плохие. Пришли, не здороваются!

— Девушка, вы абсолютно правы! — немедленно откликнулся парень в очках. — Где же мои манеры? Доброго дня вам, уважаемая!

Неслабый у него слух! До нас-то ещё метров пятьдесят, и мы голос не повышали. Если только я про «понимаешь!»

— Позвольте представиться, мы представители Святейшего престола, восьмая когорта. Отец Александр и сестра Хейнкель, к вашим услугам.

Он коротко склонил голову в поклоне. Но как-то дёрганно. Я бы сказал — шутовски. Совсем к нам уважения нет? Это после Вены?

— Кстати, мои поздравления, — продолжил он, явно чувствуя себя первой скрипкой, — Венский гарнизон вы почти уничтожили довольно изящно.

О! значит всё-таки Вена!

Какой ещё скрипкой! — взбеленился Зверь. — Щас мы ему пообломаем смычок, будет знать!

Но тип в очках (как его? Александр?) конечно же не слышал нашего внутреннего диалога и надменно продолжал:

— Однако позволю себе выразить недоумение. Почему вы так небрежно замели астральный след?

— Да ядрёна колупайка, всё-таки астральный след! — пробормотал я.

— Вот именно! — поучительно уставился на меня поверх очочков Александр. — Я удивлён! Непростительная небрежность. Впрочем, неважно. Господин и дама, мы имеем честь атаковать вас, ибо указания Святейшего престола не могут быть отклонены! Но несмотря на всё вышесказанное, я надеюсь, перед нашей схваткой я узнаю имена своих противников?

Балабол, блин горелый! Нет, точно — шут. Или совсем не боится или сумасшедший. Скорее всего последнее. Вон как рад ожидаемой драке, аж слегка подпрыгивает.

А вот про Колю он ничего не сказал. Не видит?

Это было бы хорошо. Николай в качестве жирного такого бонуса нам не помешает. Слишком уж уверен в себе этот очкастый. Мне люто хотелось щёлкнуть его по носу, так что я невинным тоном заметил:

— Что-то маловато вас для когорты. Остальные что — отпросились на день рожденья бабушки?

Девица выкрикнула что-то по-испански, дёрнув очкастого за локоть, но тот вырвал руку.

А щека-то задёргалась. Зацепили мы его.

Тем лучше. Не будет нос задирать.

— Назовитес-с-с-сь, — прошипел очкастый.

— Не всё ли вам равно, кто вас убьёт? Впрочем, из ответной любезности могу назвать вам имя… — Тут в голове моей нечто щёлкнуло, и я подумал, что моё имя такому психу запросто может дать дополнительные козыри (ну мало ли, что он знает о русских родах и магах?) и вместо намеченного «Коршунов Аркадий Ильич, граф Железногорский» я вдруг сказал: — Аригатаси.

— Аригатаси? — он отчего-то заморгал и переспросил: — «Трудная судьба»?

— Не «трудная», а «редкая»! — сердито выкрикнула Хотару.

— Д-допустим. А почему?.. Впрочем, неважно. А вы, госпожа?

— Тсукико, — едва заметно кивнула она.

— «Дитя луны»? — снова перевёл Александр. — Вы что — японцы?

— Покойникам лишние знания ни к чему! — отрезала кицунэ. Злится, что её не боятся?

Эх, рано она! Я только хотел в ответ спросить: «А вы что — негры?» Очень уж хотелось на вытянутую рожу Александра полюбоваться. Ну да и хрен с ним.

— Забавные визитёры, да, Тсукико? — усмехнулся я Хотару. — Слишком много слов.

— Трепачи! — сразу согласилась она, вызвав яростное раздувание ноздрей у девицы с ружьём.

НЕ ЗАЛАДИЛОСЬ ЗНАКОМСТВО

— Если хотите атаковать, милости просим! — Я зачерпнул как можно больше сирени… и внезапно понял, что мои противники… я даже не знаю, как это объяснить — выпадали из возможных целей? Да они просто стёрлись для меня как объекты, начисто сливаясь с землёй и небом! Я банально не мог ничего в них послать! Все мои смерчи, кляксы, да и бабочки были бессмысленны.

— Что, не получается? — видимо, увидев мою заминку, усмехнулся очкастый, возвращая себе душевное равновесие и почти скуку. И скомандовал, словно собакам: — Фас!

Одновременно произошло несколько действий.

Стоящие за очкастым четверо безликих подчинённых молниеносно преодолели разделяющее нас пространство.

Его спутница вскинула своё монструозное ружьё.

А Хотару, не дожидаясь, пока её выцелят, скользящим движением ушла мне за спину, одновременно скрываясь в невидимости.

Ко мне устремились сразу четыре пары странных, похожих на кухонные ножи коротких мечей. И разом врезались в мою защиту! Да-да, в защиту. А чего они ожидали? Ладно, я не мог бить их магией, но кто мне мешает вливать сирень в собственные щиты?

Очкастый нахмурился, чуть склонив голову. Но его подручные стучались в окружающую меня сферу как дятлы. По-моему, как это ни глупо звучит, они просто надеялись таким образом перегрузить мои щиты.

— Признаю, у вас очень большой магический резерв, сударь, но это вам не поможет! — меланхолично заметил Александр.

Ты глянь! Отморозился!

А вот девица, кажется, растерялась. Даже ружьё опустила. Хотару не видно (по ауре поди нацелься — она у кицунэ, небось, всю поляну с лихвой перекрывает!). а в меня стрелять метлесящие подручные мешают.

Я успел усмехнуться этой мысли и краем глаза увидел удачное неловкое движение одного из безликих помощников. И словил его на коготь! Впрочем, ожидаемо наткнулся на блок.

Ой, па-адумаешь! А если так?

Того, что когтей может быть пять, мой противник не ожидал. Удивился, наверно, когда я выпустил ещё четыре и срубил ему пальцы.

Но долго предаваться этим переживаниям ему не пришлось. Следующим ударом я отсёк ему руку вместе с плечом. Он на секунду замер. Пинок! — и истекающая кровью тушка отлетела к ногам наблюдавшего за боем Александра. Тот как-то по-новому переступил и руки на груди плотнее сплёл.

Зверь внутри меня распалялся, но я предупредил его: С полным обликом не спешим, чтоб потом бледномордому Александру сюрприз был!

Понял!

А пока выцеливаем, кого бы ещё на коготок…

И тут один их безликих взмыл в воздух в воздух, дёргая руками и хрипя. Если б я не знал любимое боевое развлечение лис — может, и удивился бы.

Сейчас заорёт.

Повисший в воздухе противник выгнулся и мучительно закричал. Это тебе повезло, что у Хотару времени на тебя нет…

Движения атакующих меня сделались какими-то медленными и вязкими. Я ударил ещё одного, бестолково раскрывшегося — практически распластал «от плеча до седла», как у нас говорят. Тело упало, и я увидел, как позади него дамочка с шайтан-пушкой, отступившая от очкарика, пла-а-авно нажимает на спусковой крючок. Над поляной медленно и гулко загрохотало: «ДАХ-ДАХ-ДАХ-ДАХ-ДАХ!»

Наличием рядом последнего безликого решили пренебречь?

Дёргающийся в когтях Хотару враг отлетел в сторону — то ли она с ним метнулась, то ли откинула его — смотреть мне было некогда. Ко мне летели дымные кометы. Это что, ракеты? Сразу пять штук⁈

Пришлось прыгать в сторону.

А они почти все повернули за мной!

Ракеты, да ещё и с самонаведением?

И, опять же, я не видел их как цели. Ко мне летели словно полупрозрачные алые точки. Вот бы встретить их кляксами! Рывком, на пределе скорости и сил сместился правее. Три ракеты столкнулись и взорвались прямо перед лицом. В дымке разрывов я мельком заметил ухмыляющуюся рожу Коли.

Спасибо потом скажу!

Ещё две скользом шваркнули по сфере щита. «БАН-Н-Н-НГ!!!» — аж в башке отдалось! Ядрёна колупайка, если бы не сирень!..

Я метнулся в сторону, ожидая, что дамочка сейчас ещё шандарахнет — но увидел, что ей не до того. Они с Хотару вовсю месились в подлеске. Во все стороны летела прелая заиндевевшая листва.

В щит одиноким дятлом застучал последний безликий.

Добежал, етитская сила! Тебя-то мы и ждали!

Вот тут я на этого Александра психанул. Чё происходит вообще? Тут его подчинённые бьются, умирают, а он стоит смотрит! Словно учитель на экзамене. Я плеснул сиренью в лежавшего рядом с ним мёртвого.

— Подъём!

Уж его-то я видел! Что — магическая невидимость действует, пока живой? А что без руки — и так сойдёт!

— Убить очкастого! Нечего расслабляться, Александр.

А у меня тут ещё два трупа есть…

Я поднял и их и наконец поймал на когти четвёртого. И только скинул его, как понял, что внезапно как-то стало тихо. Вроде бы, всё ещё катались по земле Хотару с той девицей, но визг их словно подушкой прикрыло. Всё ещё разевал рот в беззвучном вопле скинутый с когтей, но до сих пор висящий в воздухе противник.

А ко мне шёл отец Александр. И позади него лежали кадавры. Каждый — разрубленный на несколько неаккуратных кусков. И когда успел?

— Значит, всё-таки, некромант? — процедил он сквозь зубы. — Как Бог позволяет таким мерзким тварям топтать землю? — тут он небрежно отодвинул висящее в воздухе тело своего последнего подчинённого. И я понял, что это не все застыли. Это мы с отцом Александром движемся с запредельной скоростью. Даже не подозревал, что могу так.

Впрочем, безумный Александр тоже, кажется, этого не подозревал. И не предполагал, что я его слышу и понимаю — просто трепался сам с собой в своей надменной манере:

— Я рад, что именно мне поручено прервать твой путь, русский некромант… — и…

Я принял Облик и рубанул его когтями. И полетел в сторону от удара короткими мечами!

У Александра оказались такие же клинки, как у его подчинённых. Только лупил он ими кратно мощнее! Я катился от удара аж метров десять. Силён святой отец!

— Ещё и оборотень⁈ — с непередаваемой брезгливостью воскликнул он. — Да это же просто концентрат нечисти!

Вот тут мне прям обидно стало! Мы, между прочим, в церковь ходим, благословение получаем и причащаемся, а тут…

— Богомерзкая тварь! — возопил очкарик, воткнул один клинок в землю и вскинул руку. А из неё полетели ленты чего-то белого, на лету раскладываясь в листки с какими-то надписями. И орал он при этом что-то на латыни. Кажись, про истинных святых Ксинора и Тибулуса — признаться, я не силён в классических языках, более ничего не понял.

Зато почувствовал, что вся сирень, как и зелень, покидает меня! Словно кто-то открыл кран в моём хранилище и пространство вокруг заодно простерилизовал. Хотя почему кто-то? Вон, стоит, орёт! Надо заткнуть!

Загребая полные лапы жухлой травы, я бросился вперёд. Магию он мне перекрыл, да? Но Облик-то — это свойство, и от магии не зависит! Я летел вперёд и понимал, что сейчас всё зависит от нашего поединка. Этот святой, мать его, отец спокойно распылит мне Колю. К бабке не ходи! Да и Хотару огребётся. С такой-то скоростью…

Дай порулить!

Н-на!

И Зверь дал!

Мы с очкастым рубили друг друга с такой скоростью, что даже моё ускоренное восприятие с трудом успевало. Эх щас бы пару шашек! Всё-таки когти коротковаты!

Зато они и на задних ногах есть!

Зверь подпрыгнул и, словив клинки несвятого отца передними лапами, рванул его задними. И Алесандр улетел назад. Целёхонький!!!

Не понял? А он-то что, может щиты ставить?

А-а-а-а! Под обрывками серого плаща блестела сталь. Кираса! Какой прошаренный святоша! Знал, что магия отключится, готовился.

Он встряхнулся и бросился ко мне. Силё-ён! На доспехах виднелись борозды от когтей, но этого мало!

Понял, в сочленения надо бить.

— Ксо!* — рявкнула Хотару.

И это меня спасло. Я бросил короткий взгляд в ту сторону. И увидел, что брюнетка с именем, похожим на немецкую еду, воспользовалась секундным замешательством кицунэ в момент отключения магии, отпихнула её (очень удачно — в кусты) и схватила свою шайтан-пушку! И успела четыре ракеты выпустить, прежде чем Хотару с воплем: «Всё, мне надоело!» — приняла свою боевую форму и принялась мутузить пришлую сестру по-взрослому.

А я успел рубануть когтями летящие в меня ракеты! Жахнуло неплохо — кстати, спасибо, дамочка! От взрыва святому отцу видимо поплохело. Не ожидал, похоже, такого фокуса. И мечик он один потерял. Может, и мне тоже хреново, но я пока в горячке этого не ощутил. Знаю, потом будет — то хвост болит, то лапы отваливаются…

А пока мы месились с отцом Александром, и от ударов когтей о его кирасу и меч летели искры! Сочленения он нам не торопился подставлять — тоже, поди не дурак. Значит, по-другому надо.

Проще и грубее?

Да.

Мы скакали, уклонялись и отпрыгивали всё быстрее, и мир вокруг, кажется смазался в сплошной полосатый фон, гудящий на одной ноте

Я! — рыкнул Зверь и повторил свой приём с ударом задними лапами. Очкарика снесло. А Зверь прыгнул вперёд, прямо на катящееся по земле тело. И рухнул на него на него всей тушей!

Собственно, на этом бой и закончился.

Отец Александр лежал на земле и булькал пробитыми лёгкими, в которые мой вес, помноженный на прыжок и чудовищную скорость, вмял кирасу. Я зачем-то поправил ему слетевшие на бок очки.

— Ну, доволен, святоша? Пришли незваными — умрёте неопознанными!

— Погоди… Погоди… — выплюнул он несколько кровавых пузырей и неожиданно рассмеялся. — Всё ещё только начинается!

— Да ну?

Я тронул его когтями. И он взорвался!

Нет, на самом-то деле, не взорвался, конечно. Из лежащего тела рванул вверх столб белого пламени, и отец Александр оказался на ногах. Вернее, повис невысоко над землёй. Кираса прямо на глазах расправилась и дыры в ней затянулись. И вообще он весь словно обтёк сталью. Или не сталью? Тут я пас. Просто доспех очкарика налился белым цветом, с золотыми прожилками и короткий клинок в его руке внезапно удлинился аж втрое.

— Как давно я не получал благословение! — проорал этот обманщик и бросился на меня.

Целый шаг успел сделать.

И упал прямо в изрытую нашим боем землю.

С рукоятью клинка, торчащей в ухе.

ВОТ ЭТО НИ ФИГА СЕБЕ…

— Это как? Это…

— Нечестно тут! — проявился Николай позади упавшего несвятого отца. — Дрались же нормально, а тут — на тебе! Как я, ваш-сият-ство — вовремя? Дальше в засаде-то сидеть уже как-то глупо было, понимаешь…

— Очень вовремя, Коля, — устало проговорил я, валясь на землю и раскидывая лапы в разные стороны, — спасибо тебе огроменное! И за ракеты… тоже…

Хотару фыркнула. Я видел, что она сидела верхом на дамочке с ракетной хреновиной. Шея у дамочки была. А вот головы уже не было. Налицо ситуация, несовместимая с жизнью.

Надо будет найти. И сжечь нахрен! А то вдруг она также забулькает и отрастит себе ручки-ножки?

Я представил себе эту картинку и нервически вздрогнул всей тушкой.

А ведь она раньше нас управилась.

Хотару?

Ну! Так-то могла бы и помочь!

Зачем? Мы и так справились. Ну почти. Пусть сидит. Она же девочка. Типа прекрасная дама. Наблюдает за турниром… — мысли были короткие и простые, но я всё-таки нашёл в себе силы, чтобы встать и склониться перед Хотару в элегантном (я надеюсь) поклоне, прижимая руку к сердцу:

— Милая дама, этот бой и эту битву я посвящаю вам!

Она несколько секунд смотрела на меня совершенно округлившимися глазками, а потом завопила:

— Правда⁈ Обалдеть!!! Сиавасэ да ва*!!!

*Какое счастье (яп.)

И тут ка-а-ак ЖАХНЕТ! По-моему, даже земля под нами закачалась. Я уж думал, не все гости кончились!

— Это чево это? — тревожно спросил Коля.

И только Хотару всё сразу поняла правильно. Она вихрем летала над поляной и вопила:

— Четыре!!! Четыре!!! У меня четыре хвоста!!! Ятта*! Ятта! Ятта!

*Получилось (яп.)

А я смотрел на неё и улыбался как дурак. До тех самых пор, пока Коля не спросил меня:

— Ваш-сият-ство, куда это безобразие девать будем?

Да-а уж, поляна представляла собой удручающее зрелище.

— Да тут что жги, что закапывай, всё одно следов не скрыть.

— А что проще?

— Пожечь, наверное.

И мы пожгли. Сгорело всё, конечно, в пепел, но до прежнего вида лесу было как до Пекина раком. Неубедительно, в общем. Любой случайный любопытствующий (даже никакой не сыскарь, а просто так прохожий) сразу сообразит, что здесь происходило что-то подозрительное. А если уж попадётся человек, понимающий в следах от заклинаний…

Одно радовало — полянка эта располагалась вдали от тропинок. Да и сам Клостервальд — место малохожее. Мельница тут со злобным привидением, автобус со скелетом… Белый Волк, опять же.

А зимой тут и вовсе делать нечего. На то и будем уповать.