Лейтенант государственной безопасности Крылов Александр Евгеньевич повернул ключ зажигания, и двигатель затих.

— Вот, — он показал рукой, — трасса мотокросса. Наталья Валерьевна, где оставим машину? Здесь или куда-то в другое место подъехать?

— Здесь, — проговорила Наташа, глядя в открытое окно, — походим, посмотрим вокруг и тогда решим.

— А что будем искать? — поинтересовался Александр. — Здесь, собственно говоря, на несколько километров во все стороны всё осмотрели. И все версии перебрали, вплоть до самых фантастических. Не думаю, что удастся отыскать что-то новенькое, что могло бы пролить свет.

— Мне майор Гаркавенко уже объяснил, что зря Москва вам не доверяет. Я полностью убеждена, что вы всё осмотрели, но мне, хочу или не хочу, а свой рапорт составить нужно, и потому будем осматривать, — Наташа толкнула дверь и выбралась из автомобиля.

Артём и Люда последовали за ней.

Александр скривился, но тоже открыл свою дверь и выбрался из-за руля.

Его, в принципе, можно было понять. Собирался в отгулы, а тут как снег на голову свалилась комиссия из Москвы, и начальство назначило его гидом. Мол, потом отгуляешь. А зачем ему потом, если Ленка тоже взяла пять дней за свой счёт и они собирались махнуть вдвоём на море? Вечером даже поругались из-за этого. Она отмотать дни назад уже не могла и теперь заявила, что сама поедет и никто не испортит ей настроение, а он может сидеть на своей работе.

— Саша, — Наталья Валерьевна раскрыла папку, достала карту-схему и спросила, — глянь сюда. По какой траектории осуществлялся полёт?

Александр подошёл ближе, ткнул пальцем в карту, оглянулся и махнул рукой в сторону:

— Ушёл он точно между вот этих двух деревьев, а вот откуда появился — трудно сказать. Он вынырнул из-за холма, и точно определить место не удалось. Он ведь летел, и на земле никаких следов не оставил.

Наташа глянула на высокие тополя и спросила:

— А вот на этих двух деревьях кто белой краской полосы оставил? Во время поисков, чтобы не перепутать место, где он исчез?

Александр оглянулся. Действительно, след от краски был только на двух деревьях, хотя росли тополя в десяти шагах друг от друга, но проход имелся только здесь, а с двух сторон на склоне рос густой лес.

— Мы краску не привозили, — уверенно ответил Александр. — Зачем? Вероятнее всего, метку сделали сами участники, чтобы знать, где оставить мотоциклы. Они как раз напротив дерева с меткой и находились. Вон следы от пожара на земле.

Наташа подошла ближе, глянула в низину и вытянула губы трубочкой. Справа и слева — бурелом.

— Саша, глянь вниз.

Александр остановился рядом с Натальей и спросил:

— И что там?

— Балка делает поворот направо метров через семьсот-восемьсот.

— Я знаю, — подтвердил Александр, — мы там тоже всё осмотрели.

— А чуть выше, метров на двести слева и справа от балки, — два дерева. На правом — метка белая вертикальная, а слева от балки — горизонтальная. Они там зачем?

— Я не знаю, — честно признался Александр, — но в самой балке есть следы от мотоцикла. Возможно, здесь ездили и отметили поворот.

— Я вижу только один след, — заметила Наташа. — Если бы по балке устраивали ралли, было бы гораздо больше. На этих деревьях краска свежая, и я уверена, что и на тех, что внизу, её тоже нанесли недавно.

— Ну и что с того? — непонимающе спросил Александр. — Кто-то побаловался краской, но какое это отношение имеет к неизвестному существу?

— Просто пытаюсь понять, — снисходительно ответила Наташа, — почему в протоколе осмотра местности указано, что по краю растёт сорок два тополя? Почему указано, что проезд был осуществлён между двенадцатым и тринадцатым деревом? Но почему не занесено в протокол, что именно на двенадцатом и тринадцатом дереве есть метки от краски?

— Но, может, потому, что не было и кто-то оставил их, к примеру, вчера?

— Это масляная краска, — возразил Артём. — Время высыхания — 48 часов, а по ней видно, что прошло несколько дней. Можно взять в лабораторию, и получим точную дату.

— Возьми, — кивнула Наташа, — а заодно — с тех двух внизу, и пройди по балке дальше: может, и там что-то интересное обнаружишь.

— А мы пойдём туда, — махнула рукой Наташа, — посмотрим, откуда могло выскочить это любопытное существо. Раз его впервые увидели, когда оно появилось из-за холма, значит, оно точно так же проскочило между тополями. Их там тоже штук тридцать. Александр, там тоже всё осмотрели?

— Конечно, Наталья Валерьевна, я ведь говорю: мы здесь на несколько километров всё прошерстили, и лес этот — особенно. Надеялись наткнуться на гнездо, но ничего не обнаружили. Словно призрак какой-то. А там оно могло пролететь между любых деревьев, — Александр умолк, ошарашенно глядя на дерево, около которого остановилась Наташа. — Вот же… — он сплюнул и бросил взгляд на следующее.

— Две вертикальные метки, и, я уверена, сделаны той же самой краской, — сказала Наташа. — И теперь мы можем точно определить путь полёта.

— Но, Наталья Валерьевна, не думаете же вы, что это настолько разумное существо, что оно краской сделало себе траекторию… — он не договорил.

— Возможно, случайное совпадение, — согласилась Наташа, которой не верилось в нечто разумное. Собираясь в дорогу, она была уверена, в конце концов выяснится: над Кишинёвом летал большой орёл, случайно забредший в город.

Метки на деревьях всё ставили с ног на голову.

— Балка приблизительно через пятьсот метров поворачивает направо. Александр, мы с Людмилой постоим здесь, а ты, пожалуйста, переберись на другую сторону, дойди до поворота и ещё метров на двести-триста выше. Посмотри, не найдутся ли там какие-либо следы от краски.

Александр принялся спускаться вниз, а Наташа, обернувшись к Людмиле, кивнула на полосу краски:

— Что думаешь по этому поводу?

— Двести тридцать километров в час? — вопросительно проговорила Люда. — Случайность более правдоподобно выглядит. Ты же не думаешь, что кто-то изобрёл крылья и сумел разогнаться до такой скорости? Это просто невозможно, — она выговорила последнее слово по слогам.

— Полностью с тобой согласна, — кивнула Наташа, — но очень хотела бы знать, кто ходил с краской по маршруту, на котором внезапно появился некто, из-за которого нас погнали в Кишинёв.

— Наталья Валерьевна, — к ним приблизился слегка запыхавшийся Артём, — я взял образцы краски со всех деревьев, а там, внизу за поворотом балки, нашёл ещё шесть деревьев, помеченных белой краской. Они стоят попарно приблизительно через каждые сто метров.

— Так часто? — удивилась Наташа. — А дальше?

— А дальше ничего, — пожал плечами Артём, — там полуразвалившиеся сараи, и за ними начинаются поля. И потому те метки можно принять за конец трассы. По всей видимости, мотоциклисты отметили. Возможно, хотели погонять на таком склоне, вот и отметили поворот, ну и конец трассы, чтобы не угодить лбом в сараи.

Люда показала на белое пятно краски, возле которого остановился Артём:

— А здесь метки для чего? Тут на мотоцикле не покатаешься.

— Ого, — проговорил Артём, обернулся и посмотрел на соседнее дерево, — а это вообще как?

С другой стороны балки появился понурый Александр. Выбравшись наверх, он со вздохом кивнул:

— Две метки. Слева вертикальная, а справа — плюс.

— В смысле «плюс»? — переспросила Наталья.

— На дне этой балки ручей, и она с разрывами, а на повороте она соединяется со второй балкой, на дне которой есть следы от мотоцикла. Если по второй балке двинуть прямо, то она расширяется, и как раз сейчас внизу по ней ехал трактор. Там справа бригада стоит.

— То есть «плюс» может означать метку вертикальную и горизонтальную одновременно, — заключила Наташа. — А давайте-ка сравним следы мотоцикла, который ехал по этой балке, и того, который ехал по второй. И пока, Артём, ты будешь этим заниматься, мы спустимся к сараям и посмотрим, что ещё интересненького можно отыскать.