Илья Спиридонович в очередной раз ходил по коридору и выговаривал мне всякий вздор. Остановившись у открытой двери, он развернулся ко мне лицом и в сотый раз задал вопрос:

— Ева, чёрт тебя подери, как ты вообще до такого додумалась?

Я, как обычно, полулежала на диване, опираясь спиной на подушку и поджав колени, чтобы товарищ подполковник не видел, чем я занимаюсь. Ну вот совершенно не интересовали меня его глупости. На озере под Тверью мы всё время свистели, дурача друг друга и вояк, которые только кулаком грозили, каждый раз срываясь на бег в нашу сторону. И ничего. Было весело и смешно.

А здесь — ути, боже мой! Профессор, а это действительно был профессор из Кишинёвской академии наук, который орал, чтобы стреляли только тошнотворным, едва инфаркт не заработал. На чём? Это вообще не я из арбалета по кустам шмальнула, когда там нечто огромное принялось шевелиться. Ну кто ж знал, что уважаемая Ольга Павловна туда спряталась, а потом принялась копошиться, как медведь? Вот ей дротик пониже спины и прилетел.

Прибывшие врачи только поржали над ситуацией и сказали, что поспит часов пятнадцать и придёт в себя. Так ей давно было пора всандалить дротик, а то на слёте всё время жаловалась, что не высыпается. Проснётся — может быть, другим человеком.

И тот мент, что всё время вызывал кого-то в шестнадцатый квадрат, сам виноват: не разобрался в ситуации. И то, что примчался целый взвод на его крики — так я здесь при чём? Так и ответила: мол, контрольная тренировка была, чтобы убедиться, что комсомольцы правильно запомнили команды старшего лейтенанта. А не дай бог оплошали бы, завидев настоящего дракона!

Одежду несколько человек себе изорвали, сигая по колючим кустам — и кто им доктор? Сказано было: забраться в кусты и затаиться, как мышь. Про то, что нужно нестись сломя голову, никто не говорил. И Ольга Павловна сама виновата: команды раздавала направо и налево, а лично потренироваться? Вот и результат — «мышь-мутант».

— Ева, ты меня слышишь? — в голосе у Ильи Спиридоновича послышались то ли растерянные нотки, то ли озабоченные.

Всё время так. Покричит, потопает ногами, а потом, увидев, как я надула губки, вероятно, думает: а не перегнул ли он палку?

Конечно, перегнул.

— Взрослая девочка, и устроить такое…

— Контрольная тренировка, — ответила я и снова задумалась о своём.

Когда менты вокруг меня скакали как ошпаренные, над лесом Ан-2 пролетел, а потом и ещё один.

Сколько я с них попрыгала — и не упомнить. Однажды пробралась к ангару, где стояли сельскохозяйственные «Анушки», и, до того как один взлетел, устроилась у него на раме, между передними шасси. Жаль, он поднялся всего на два километра, причём долго поднимался, никуда не торопясь. Я хоть в полёте и отмотала пять километров назад, но всё равно ещё столько же гуляла по полям, пока на дорогу не выбралась, где меня любезно подвёз до города симпатичный молодой человек.

Вот у меня и возникла в голове блестящая идея. Оставалось за малым: выяснить, где стоит летательная сельскохозяйственная техника. Как в песне поётся: «Летать, так летать». Единственная неприятность — никогда не угадаешь, в какую сторону он полетит, и потому транспорт себе не подготовишь на обратную дорогу.

Телефонный звонок отвлёк Илью Спиридоновича. Он поговорил не больше минуты и сообщил:

— Нашёлся Тисеев Гена. Домой прибежал и матери такие страхи понарассказывал, что она тут же в милицию позвонила. Вот и выяснили, куда пропал. Хоть поисковый отряд отзовут. Три часа на ровном месте двадцать человек его разыскивало. Хорошо хоть лес небольшой и заблудиться практически невозможно. Ну, теперь ты видишь, что натворила своей шуткой?

Снова зазвонил телефон.

Илья Спиридонович ответил и тут же громко рявкнул:

— Люда, ни хера не понимаю. Ты можешь спокойно говорить? Нашли гараж на Толбухина? Понял, и что там?

Он помолчал, выслушивая рапорт Звёздочкиной, а в том, что это была она, нисколько не сомневалась. Когда меня отбил от ментов и мы приехали во двор, Илья Спиридонович дал команду парочку гаражей проверить. Вот Люда вместе с Титовым и покатили.

— Ах ты ж мать моя, — Илья Спиридонович матюкнулся так, что у меня уши в трубочку скрутились, — скажи Саше, чтобы немедленно за мной заехал, а я майору Скачкову сейчас позвоню, чтобы тоже подтягивался. Вам теперь с этим разбираться, но глянуть на это творение лично хочу. Всё, давай бегом.

— Что в гараже нашли? — поинтересовалась я. — Неужто фоточки там расклеивал и любовался?

— А ну цыц, — тут же опомнился Илья Спиридонович, который, положив трубку на рычажки, стоял как пришибленный, — и не вздумай свои видения копошить и кому-нибудь что-либо рассказывать. Это тайна следствия!

Я показала язык и закрылась коленями.

Тайна следствия — ещё какая. Только через тридцать лет народ узнает, что был такой партийный работник на высокой должности, а сам — маньяк. Причём душил просто так, без каких-либо причин. Кайф ловил, когда на его руках умирала молодая девчонка, особенно когда она трепыхалась, пытаясь освободиться.

Худо-бедно, а десяток молодых и красивых — а он только таких и выбирал — мне удалось вытащить из его лап; их он в будущем обязательно приговорил бы. Туда ему и дорога.

— Я ухожу, — сказал Илья Спиридонович, — а ты, пожалуйста, не устраивай больше цирк. Или ты думаешь, мне больше нечем заниматься, кроме как следить за каждым твоим шагом, чтобы ты опять чего не натворила?

— Всё будет нормально, дядя Илья, — пообещала я. — Кто ж знал, что в вашей структуре работают люди без чувства юмора?

— Ну какой юмор, ну какой юмор? — тут же взъелся Илья Спиридонович. — Это вообще не юмор. Сейчас ещё Ольга Павловна проснётся — вот тогда будет тебе юмор.

— А я здесь при чём? — возмутилась я. — Это не я бегала с дротиками по лесу и искала дракона. Нужно было более опытных поставить на такое ответственное задание, чтобы не пуляли куда попало, не убедившись, что перед ними чудо заморское.

Илья Спиридонович вылупил на меня глаза, открыл рот и хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и вышел, хлопнув дверью.