Теперь в таблице рейтинга лидировала Плеть — в обоих испытаниях она вошла в группы, набравшие максимум баллов. Тарик и Коготь делили второе место, Кримсон заняла третье, мы с Юсуфом — четвертое. Второе испытание давало много баллов, на нем красная команда наверстала упущенное на первом. Видимо, так и будет в дальнейшем — каждое следующее испытание окажется весомее, чем предыдущее. чтобы у каждого до самого конца оставался хотя бы призрачный шанс прорваться наверх. Разумеется, так сделано не из заботы о самооценке учеников, а чтобы атмосфера конкуренции царила до талого. Я слышала, что следующее испытание будет с индивидуальным зачетом, так что никакого больше разделения мест между учениками.

На другой день в моем расписании красовалась увольнительная — Илюха соблюдал обязательства перед Тайным приказам. Отставанием от группы мне это не грозило, после вчерашнего две трети учеников остались в лазарете. Что ж, ранения и травмы — часть работы гладиатора. Если бы не весьма своевременное вмешательство Тарика, светлейшему князю Долгорукову пришлось бы покорять Касабланку в гордом одиночестве — я бы давила матрац на больничной койке, и это в лучшем случае…

Кримсон в самом деле горела жаждой убийства? И почему кураторы не остановили ее? Они действительно хотят видеть чемпионом Арены неконтролируемого сангвиомага? С другой стороны, а отчего бы им этого не хотеть? Пресыщенной зрелищами публике такое может понравиться, трибуны-то защищены надежно, а что до гладиаторов… силой в эту профессию никого не тащат. И никто не обещал, что Арена — безопасное пространство.

На самом деле все это не те вопросы, которые должны меня волновать. Правильный вопрос — не «что нашло на Алую Королеву?», а «что нашло на меня?» Я-то вроде не теряла головы от переизбытка эфира, но отчего-то, уже осознав поражение своей команды и явственно видя перед собой смертельную опасность, осталась защищать пятно красной краски на песке. Отступление в тот момент казалось немыслимым… мне это даже не пришло в голову. Хорошо, Тарик оказался хладнокровнее… Хотя если черный урук мыслит более трезво, чем ты, это нехороший звоночек.

Я подловила парней возле малой арены, когда немногие оставшиеся на ногах ученики собирались на разминку.

— Тарик, ты… — я замялась. — В общем, спасибо тебе. Ты, может быть, спас мне жизнь.

— Да лан тебе, Гайка! Я так охренел, что только стоял столбом. Это Коготь придумал вас из круга выбивать, пока… не дошло до греха.

— И тебе спасибо, Коготь. Я не знаю, почему сама не сообразила, что только так тогда и можно было.

— Ты была вовлечена в состязание, — серьезно ответил Коготь. — В такие минуты даже самый здравый ум сужает поле зрения до размеров круга. Такова природа боя, Борзая. Но в тот момент вы с Алой Королевой были похожи куда сильнее, чем тебе хотелось бы думать. Разница между вами в том, что ты способна трезво осмыслить горячку боя, пусть уже и по его завершению, и не жертвовать всем ради победы в школьной игре. Кримсон — едва ли… О, Глаз Бури, как ты?..

Однако Юсуф быстрым шагом прошел на малую арену мимо нас, не остановившись, чтобы поздороваться, даже не кивнув на ходу. А ведь до тренировки еще десять минут!

— Ты чо морду от нас воротишь, Принцесса⁈ — заорал Тарик, однако Юсуф не ответил своим «не смей так меня называть». Даже не обернулся.

— Глаз Бури до сей поры остался вовлеченным в состязание, которое уже закончилось, — покачал головой Коготь. — Та же судьба настигнет многих из нас — или уже настигла. Шухер, ланиста на подходе! Идемте же скорее на песок, дабы не схлопотать взыскание.

Не знаю, воспитание в скрытом от мира диком племени или высшее философское образование тому виной, но в речи Когтя высокопарные слова иногда причудливо мешались с уличным сленгом.

Ребята двинули на арену, и я едва по инерции не пошла с ними, но вспомнила про выходной и задание Тайного приказа. Илюха прошагал мимо, не удостоив меня даже взглядом. Это было привычно — после разговора в первый день мы не перебросились наедине ни единым словом, он только разносил меня на занятиях, как и всех остальных учеников. Но сегодня в его игнорировании мне померещилось что-то особенно презрительное и гневное. Должно быть, я сильно подвела и разочаровала его тем, что не обеспечила своей команде победы.

Ну да ладно, разбитое сердце разбитым сердцем, а как там говорит Тургенев? От Родины с ее беспощадной любовью не спрятаться, не скрыться. Я подозвала Ахада, и мы отправились на склад забирать мою одежду и пистолеты — благо о таких унылых бюрократических формальностях, как разрешение на ношение оружия, в благословенном Магрибе слыхом не слыхивали. Через пять минут из зеркала на меня смотрела не ученица «Врат моря», а деваха типажа «оторви да брось» — драные джинсовые шорты, белая майка и рубашка в красную клетку, завязанная на пузе по случаю жары, а главное — пара великолепных пистолетов на поясе. Последним штрихом я распустила по плечам лохмы, которые в школе собирала в аккуратный, насколько уж получалось, узел. Учеба — штука нужная, и внешний облик — часть необходимой дисциплины, но как же мне не хватает иногда простой радости быть собой!

Я ожидала от гостиницы «Гранд Сахель» разнузданной восточной роскоши, на которую так падки туристы… Вообще-то специально для них ее и придумали, местные в быту куда сдержаннее. Однако тут царила выспренная колониальная атмосфера. Пальмы в кадках были настоящими, но настолько ухоженными, что казались пластмассовыми. Над стойкой ресепшн красовалось чучело льва с оскаленной пастью. На доске за спиной портье висели массивные медные ключи с кисточками, никаких тебе электронных карт.

Портье — магрибинец в европейской ливрее с золотыми пуговицами — сдержанно поклонился мне. Ни моя экстравагантная одежда, ни пистолеты на поясе, ни горгон, с любопытством принюхивающийся к обстановке, никаких вопросов у него не вызвали. Наверное, это потому, что я человек и белая, то есть иностранка. То, что со стороны местных воспринимается как проявление бедности и опасности, для белых — всего лишь милые маленькие причуды.

Я плюхнулась в кожаное кресло и развернула бумажную газету — такие я видела последний раз в земщине. Ознакомилась с результатами, что бы это ни значило, биржевых торгов и прочитала статью о прискорбно слабом культурном развитии американских колоний. Официант подал мне освежающий коктейль, украшенный магнолиями — причем сначала алкогольный, но я вежливо попросила заменить. Маленькая стрелка на напольных часах с маятником ползла к девяти, однако светлейший князь так и не соизволил осчастливить сие скромное лобби своим великолепным присутствием. Я уже стала прикидывать, когда будет прилично звонить Тургеневу и вопрошать, какого хрена я тут протираю кресло в ущерб тренировочной программе, когда светлейший все-таки явил миру свое лицо — породистое, хоть и несколько помятое.

Опричник оказался довольно молод и даже, в теории, хорош собой, но все портила мина — поставь рядом не то что молоко, а хоть бы и водку — тут же скиснет, вопреки законам химии. Ядреным ароматом перегара повеяло аж из середины лобби.

— Эй, человек! — Долгоруков щелкнул пальцами. — Подай-ка мне… поправить здоровье!

Понятливый официант метнулся к бару и мигом вернулся со здоровенной кружкой пенистого пива. Долгоруков осушил ее в два молодецких глотка и уселся в кресло напротив меня. Ахад скривил морду и отвернулся, а я вот такой роскоши не могла себе позволить — принадлежность к дипломатическому поприщу обязывала, пришлось придать роже выражение вежливой готовности к диалогу.

— Так ты, значицца, и есть мое сопровождение? — светлейший князь смачно рыгнул. — Прах меня дери, как же обмельчал Приказ тайных дел… Ну, доложи эту, как, ее местную обстановку.

— Касабланка — крупнейший портовый город королевства Магриб, — я старательно припомнила пролистанную на днях статью из сетевого путеводителя. — Население свыше четырех миллионов, точные цифры разнятся из-за обилия нелегальных мигрантов из Глубинной Африки. Климат субтропический, жаркий, с муссонными ветрами. Уровень преступности ниже, чем в среднем по региону, но карманные кражи в туристических кварталах — обычное дело. За общественный порядок отвечает муниципальная полиция, известная, — я помедлила, вспомнив гоблина с осьминогами, — в основном своей доблестной борьбой с несанкционированной торговлей.

Кажется, если бы я зачитала главу из Наставлений Митрандира, это произвело бы такой же эффект — то есть никакого. Внимание Долгорукова было поглощено второй кружкой пенного пива, шустро поданной официантом.

— Вот и славно, — откомментировал он скорее пиво, чем мой доклад. — Значицца так. Моя миссия — расследование дела о краже артефакта, известного как Клеймо Палача, совершенного, по предварительным сведениям, магрибинским магом крови. Надо установить личность преступника, добиться его примерного наказания и вернуть похищенную ценность в казну Государства Российского.

Я оживилась — магия крови с недавних пор входила в сферу того, что меня волнует. Листовки эти еще… Не знаю, правда, такая ли ценная штуковина это Клеймо Палача. Едва ли — тогда на ее поиски отправили бы кого-нибудь более вменяемого, чем Долгоруков. Но задача сама по себе не выглядит бессмысленной!

— А что конкретно случилась? Что за артефакт, как произошла кража?

— Какая-то древняя шняга, повышающая коэффициент полезного действия при перегонке крови в эфир, — Долгоруков неопределенно повел рукой. — Вывезена из этих пердей в колониальную эпоху. Была выкуплена Государством и доставлена в один засекреченный научный институт. Недавно произошла утечка, кто-то из яйцеголовых от большого ума похвастался Клеймом Палача на международной конференции. Это все — не наша головная боль. Наша — магрибский сангвиомаг, который проник на территорию института, втеревшись в доверие к техническому персоналу… проще говоря, заморочив голову лаборантке. Выкрал артефакт, который, разумеется, хранился с нарушением всех требований техники безопасности, и ушел порталом, поставленный ценой крови троих сотрудников института. Кровь была изъята добровольно, то есть по согласию… потому что всякий согласится отделаться малой кровью, когда на шее затягивается удавка. Летальных жертв не было, пострадавшие отделались парой дней на больничной койке. Видимо, таким образом преступник надеялся избежать международного преследования… напрасно, конечно. Лицо от камер он прятал, а вот в эфире наследил по полной программе, мы сможем опознать его по отпечатку.

Я скептически разглядывала светлейшего князя. Может, у преступника есть все шансы уйти от возмездия, раз на его поимку выслали эдакого гения сыска. Не похоже, что это Клеймо Палача — такой уж ценный артефакт, а три принужденных к донорству лаборанта — немыслимый урон для Государства. С другой стороны, Долгоруков изложил события довольно внятно, что не всякий смог бы под его-то градусом… должно быть, сказываются годы практики.

— Нам надо собрать информацию о магах крови в Магрибе, — предложила я. — В теории, они подчиняются общим законам и не имеют права использовать кровь разумных, за исключением донорской. Но о них ходят зловещие слухи, даже листовки расклеивает какая-то… неравнодушная, что бы это ни значило, общественность. Мы может найти ту общественность, понять, что ей поперек шерсти, каких, по их мнению, конкретно детей приносят в жертву какие конкретно маги крови. Еще есть гипотеза, что у сангвиомагов случаются конкретные такие проблемы с самоконтролем, — я вспомнила сияющие багровым глаза Кримсон, и меня передернуло. — Надо опросить свидетелей, составить полную картину, разыскать вора, выдвинуть обвинение…

— Да не, обойдемся без всей этой суеты, — Долгоруков махнул рукой, сверкнув роскошными перстнями. — Есть же этот, как его… Хаким ибн Аббас. Глава гильдии сангвиомагов Магриба.

— Нам надо взять его в оперативную разработку?

Не то чтобы я действительно знала, что такое «оперативная разработка», но звучало это солидно. И вряд ли я в этом — или вообще в чем бы то ни было — смогу оказаться хуже, чем Долгоруков.

Светлейший князь посмотрел на меня утомленно:

— Да он сам все нам расскажет в наилучшем виде… Даже в этой дыре никто не желает портить отношения с Государством Российским. Должен был автомобиль за нами прислать. Идем.

Как-то я… иначе представляла себе расследование. Однако командовала парадом тут не я. Мы вышли из кондиционированного лобби на уличную жару и тут же разместились в кондиционированном же лимузине. Пространства внутри было вдоволь, так что Ахад свободно улегся на мягкий ковер, покрывающий пол.

Дом Хакима ибн Аббаса располагался в центре Касабланки, однако был просторным, словно пригородный. За высоким забором изящной ковки раскинулся пышный сад. Сам особняк был обставлен на европейский манер, в стиле хайтек — стекло, бетон, строгие линии — и о том, что мы на Востоке, напоминали лишь незначительные детали вроде мозаичного панно над входом.

Хаким ибн Аббас встречал нас возле машины — сам распахнул дверцу и даже попытался подать мне руку, но короткий рык Ахада быстро заставил его передумать. Хозяин оказался представительным мужчиной средних лет с короткой острой бородкой, одетый в дорогой костюм в стиле casual. Пятна седины в черных волосах ничуть его не портили, скорее придавали солидности.

— Господин Долгоруков, госпожа Пинегина, — Хаким ибн Аббас говорил по-русски очень чисто, с едва заметным акцентом. — Рад приветствовать вас в своем скромном владении. Прошу проследовать к столу и слегка освежиться с дороги.

Хотя дорога от отеля заняла десять минут в кондиционированном салоне, идея освежиться Долгорукову явно понравилась.

Мы прошли в гостиную. Никаких ковров и благовоний — только глубокие кожаные кресла и изящно сервированный стол: шампанское в ведерке со льдом, водка в запотевшем графине и с полдюжины видов рыбной икры. Кажется, хозяин приготовил угощение на русский манер. Я поморщилась — только медведя с балалайкой и ансамбля песни и пляски «Калинушка» не хватало.

Долгоруков, однако, прием явно оценил и принялся налегать на шампанское, которое сноровисто разлил лакей в черном фраке. Я едва пригубила свой бокал — ланиста съел бы меня живьем за малейшие следы употребления алкоголя — и заметила, что хозяин сделал то же самое.

— Ну-с, так что насчет нашего дела? — спросил светлейший князь, проглотив ложку черной икры. — Признаете ли вы, что убийцей и вором является один из ваших кровавых магов?

— Об этой прискорбной истории я впервые узнал третьего дня от русского посланника, — Хаким поправил на носу очки в тонкой золотой оправе. — И моя гильдия немедленно приступила к поискам негодяя.

— Разве это не один из ваших? — холодно спросил Долгоруков.

— Если под «нашими» вы разумеете членов гильдии сангвиомагов Магриба, то уверяю вас: все они — уважаемые законопослушные граждане. Каждый неустанно трудится на благо общины и никоим образом не может быть замешан в таких возмутительных делах, как приношение разумных в жертву или воровство. Однако с прискорбием должен признать, что гильдия объединяет не всех. Мы стараемся держать под контролем всех причастных к магии крови, но, увы, не способны отвечать за все сангвиомагические посвящения, которые происходят на территории Африки.

— Иными словами, — усмехнулся Долгоруков, — вы сообщаете мне, что вы — не вы, и кобыла не ваша, то есть все произошедшее находится вне вашей сферы ответственности?

— О, отнюдь! — Хаким всплеснул руками. — Разумеется, мы готовы оказать Государству Российскому все возможное содействие в поиске преступника. Должен без ложной скромности признать, что возможности нашей гильдии велики. Я задействовал все ресурсы, все связи. Могу уверить вас: преступник будет обнаружен, пойман, обезврежен, осужден и передан российским властям для исполнения справедливого приговора.

— За исполнением дело не встанет, — сказал Долгоруков, глядя, как лакей наполняет его бокал уже из второй бутылки. — И еще мне нужен украденный артефакт.

— Будьте уверены, все ваши законные и справедливые требования будут удовлетворены в самом полном объеме и в самые сжатые сроки. — Хозяин любезно поклонился. — Пока же рад приветствовать вас в Касабланке и в моей скромной обители. Если вам будет угодно, я буду счастлив предоставить гостевые покои.

— Благодарю, но мне достаточно комфортно в отеле.

К моему удивлению, хотя Долгоруков отдавал должное превосходному галльскому шампанскому, голос его оставался достаточно трезвым.

— В таком случае, возможно, дорогие гости желают что-то узнать? Я всецело к вашим услугам.

Мне надоело изображать мебель.

— Да, я вот как раз хочу кое-что узнать.

— Разумеется, Гая Васильевна, буду счастлив ответить на любые ваши вопросы.

Я вдруг поняла, что с момента пересечения российской границы ко мне никто ни разу не обратился по отчеству. В документах, под которыми я сейчас жила, значились другие данные. Значит, этот жук многое обо мне знает. Что ж, и я не прочь кое-что узнать о делишках магов крови.

— Расскажите, на каких принципах держится ваша гильдия.

— На принципах непричинения вреда и несения обществу максимальной пользы, — с готовностью ответил Хаким ибн Аббас. — Да, о магах крови ходят зловещие слухи, к моему глубочайшему прискорбию, не беспочвенные. Нам известны мрачные дикарские практики, с которыми мы неустанно боремся. Одно никто из членов нашей гильдии никогда не заберет у разумного ни единой капли крови без его добровольного и осознанного согласия. Это распространяется только на здоровых, совершеннолетних лиц, и донорство не должно наносить им ни малейшего ущерба. Вам наверняка известно, Гая Васильевна, что донорство крови в медицинских целях практикуется во всем мире.

— В медицинских целях, — подчеркнула я. — Для спасения жизни и здоровья других разумных. А не для увеличения чьего-нибудь могущества.

— Уверяю вас, могущество сангвиомагов также служит сохранению жизни и здоровья других, — с готовностью заверил хозяин. — Например, я являюсь владельцем клиники «Сангвис», куда съезжаются страждущие со всего мира. Боюсь показаться хвастуном, однако должен отметить, что мы беремся за исцеление таких заболеваний, от которых нет средств в иных медицинских школах. Мы поднимаем с одра болезни тех, кого другие врачи приговорили к паллиативному лечению. Особенное внимание мы уделяем педиатрии: клиника «Сангвис» бесплатно принимает более сотни детей с тяжелыми диагнозами ежегодно, и лечение оказывается успешным в девяноста восьми процентах случаев. Также мы производим регенеративные сыворотки и препараты для ускоренного заживления ран, которые спасают жизни разумных по всему миру. Все это — сфера деятельности моей гильдии, как и многое другое…

— Например, карьеры гладиаторов Арены, — вклинилась я в этот гладкий монолог.

— О, я понимаю вашу обеспокоенность, Гая Васильевна. — Хаким сочувственно кивнул. — Полагаю, вы говорите о Мариам Траоре, уроженке Азании, известной вам под сценическим псевдонимом Алая Королева.

— О ней самой, — нехотя признала я.

— Да будет вам известно, что эта особа не является членом нашей гильдии. Тем не менее, как и все сангвиомаги Касабланки, известные нам, она находится под нашим наблюдением. И у нас нет никакой информации о том, что она когда-либо нарушала законы Магриба. По крайней мере, на территории Магриба. То, что происходит в джунглях Азании, увы, находится вне нашего контроля.

— То есть вам нормально, что магия крови будет применяться на Арене?

— Этот вопрос целиком и полностью находится в ведении руководства Арены. Мы не смеем вмешиваться в деятельность этого древнего и почтенного предприятия. Тем не менее, если руководство Арены запросит у нас любую информацию или помощь касательно этой особы и ее действий, мы незамедлительно предоставим все, что только в наших силах.

Я досадливо поморщилась. Формально этот скользкий тип совершенно прав. Гильдия сангвиомагов никак не может отвечать за деятельность девушки, которая туда даже не входит. И действительно, все, что произошло на вчерашнем испытании, случилось с полного ведома руководства Арены. Возможно, даже было частью его плана.

— То есть вы снимаете с себя ответственность за то, что творят маги крови, не входящие в вашу гильдию, — подытожила я. — Однако сама ваша деятельность легитимизирует и популяризирует темное искусство, которое большая часть цивилизованного мира считает запретным.

— О, я понимаю ваше предубеждение, — с готовностью согласился Хаким. — Тем более что вы родились и выросли в стране, которая запрещает сангвиопрактики. Однако задумайтесь вот о чем, Гая Васильевна: на Тверди известно множество видов могущества. Любая сила, попав в неверные руки, способна принести неисчислимое зло. Например, династия могущественных менталистов, правящая огромной страной, могла бы превратить ее в сущий ад на земле. Но Основы милостивы, и Грозные ведут Государство Российское к стабильности, процветанию и неуклонному исполнению справедливых законов. То же в некоторой степени относится и к вашему дару, Гая Васильевна. Задумайтесь: в мире, полном атомных электростанций, сколько катастроф, жертв и разрушений мог бы произвести техномаг, если бы сердце его обратилось ко злу? Могущество само по себе не является преступлением — лишь потенциалом.

— Да-да, только у техномагов потеря рассудка не является обычным профессиональным риском… в отличие от сангвиомагов.

Хаким поднял бокал с игристым вином, посмотрел сквозь него на свет:

— Злоупотребление алкоголем нередко ведет к помрачению рассудка. Значит ли это, что его надлежит запретить, дабы не вводить разумных в соблазн?

— Однако сами вы, я смотрю, не пьете.

— Равно как и вы, Гая Васильевна. Разумеется, вы правы — могущество, дарованное кровью, способно помрачать сознание. Один из смыслов существования моей гильдии — не допускать, чтобы с ее членами произошло нечто в таком роде. Мы тщательно следим за собой и друг за другом, дабы наша сила служила исключительно общему благу.

— А вот те, кто расклеивает по городу листовки, явно думают иначе, — перебила я. — Они убеждены, что принесение разумных, даже младенцев, в жертву — неотъемлемая часть сангвиомагических практик.

— Увы, это весьма распространенное заблуждение. — Хозяин сокрушенно покачал головой. — Я мог бы списать его на суеверия и свойственное разумным невежество. Однако, признаю, причина куда прозаичнее. Против гильдии сангвиомагов общественность настраивает гильдия стихийных магов, которая не вполне способна конкурировать с нами в некоторых сферах — таких, как медицина и биоинженерия.

— То есть вы утверждаете, что сангвиомаги никаких младенцевв и вообще разумных в жертву не приносили?

— Увы, все, что творится под солнцем, известно одному лишь Богу, — Хаким скорбно развел руками. — Разумные смертны, и детей сия чаша не минует. Не всегда нам удается узнать всю правду об обстоятельствах, сопутствующих гибели. Но я могу поручиться, что члены моей гильдии в жертвоприношениях не замешаны, напротив, стали бы всячески пресекать подобное, как только получили бы информацию…

Я поняла, что от этого скользкого типа ничего конкретного не добиться. Значит, надо поговорить с тем, кто в курсе, что стояло за появлением листовок.

— Всюду одно и то же — интриги и козни, — вклинился Долгоруков, о котором я уже практически успела позабыть. — Впрочем, довольно философических бесед. Верно ли я понял, что ваша гильдия берет поиски преступника на себя?

— О, совершенно верно. Едва я узнал о столь возмутительном факте, как немедленно бросил на эту задачу все свободные ресурсы нашей гильдии. Так что в самом скором времени…

— Вот и славно, — прервал его Долгоруков. — Известите меня, как только будут новости. А сейчас меня зовут неотложные дела.

Он допил очередной бокал шампанского и с шумом поставил его на стол.

Мы направились к выходу под многословные уверения хозяина, что он завсегда готов на любую помощь, содействие, совет и гостеприимство, а по просьбе сотрудников органов Государства Российского готов хоть луну с неба достать. Возле автомобиля он наособицу обратился ко мне:

— Жаль, что прежде не было повода выразить восхищение вашим выбором жизненного пути, Гая Васильевна. Уверен, вас ждет головокружительная карьера на Арене. Сердца зрителей будут принадлежать вам по праву. Большая честь для меня, что вы посетили мой дом, и буду счастлив, если в любое время вы повторите визит. Что бы вам ни было нужно, я полностью к вашим услугам.

Я пожала плечами. Сейчас, учитывая проделки Кримсон, у меня не было ни малейшей уверенности, что моя карьера на Арене окажется такой уж головокружительной — да и вообще состоится. Интересно, что будет, если я потребую от Хакима унять свою чересчур бурную коллегу? Но втягивать в дела «Врат моря» посторонних было неприятно, да еще таким образом: я окажусь в долгу у этого мутного типа. Нет уж, буду управляться своими силами.

От предложения отвезти меня, куда я только пожелаю, я тоже отказалась и просто вернулась с Долгоруковым в его отель. Кажется, Тайный приказ определил меня в няньки к этому великовозрастному дитяти.

— Ну вот, дело сделано, — с удивившей меня радостью заявил Долгоруков.

— Ты так уверен, что этот мутный тип действительно найдет для нас преступника? — настороженно спросила я.

Хотя они с Тургеневым были одного возраста, чуть за тридцать — может, тоже учились вместе — к начальнику я неизменно обращалась на «вы». У нас бывали разногласия, но в целом этот человек заслуживал уважения. Чего я не могла сказать о том, кто стоял передо мной сейчас.

— А куда этому Хакиму деваться? — светлейший князь пожал плечами. — Никто не может себе позволить портить отношения с Государством Российским. Особенно учитывая, как у нас относятся к его роду деятельности. Хаким должен быть благодарен, что с ним вообще беседуют в гостиной его дома, а не в дознавательском подвальчике, оборудованном дыбой.

Настала моя очередь пожимать плечами. Государство Российское, конечно, велико и могущественно, но вряд ли настолько, чтобы арестовывать и допрашивать с пристрастием высокопоставленного гражданина другой страны, да еще на территории той страны. Тем более из-за кражи артефакта, который — я уже начинала догадываться — имел, может, и высокую ценность, но никак не чрезвычайную. Иначе это дело едва ли поручили бы Долгорукову. Его начальство, конечно, можно понять: князь — это вам не окурок в писсуаре, его надо держать чем-то занятым. Вот ему и дали поручение в заштатной, по мировым меркам, стране, где он не слишком-то опозорит державу.

А я — приговоренная преступница, мне положено наказание, вот оно и прибыло в лице Долгорукова.

— Мы должны выяснить, что в действительности стоит за слухами о человеческих жертвоприношениях, — упрямо сказала я.

— К чему? К нашему делу это отношения не имеет.

Я не собираюсь так легко сдаваться и оставлять дело на мутного Халида, но ясно, что князь Долгоруков мне тут не помощник. Ну и хрен бы с ним. У меня и свои связи имеются — например, у Юсуфа явно есть родня в высоких сферах… Он, правда, дуется на меня из-за поражения команды. Но ведь расследование преступлений магов крови — вопрос серьезный, не вся эта школьная ерунда.

— Однако настало время отдохнуть, — с энтузиазмом изрек светлейший князь и выразительно посмотрел на мои голые коленки. — Как ты насчет немного развлечься?

Я скривилась, Ахад тихо зарычал. Видимо, последние мозги светлейший князь еще не пропил, потому что уловил намек на лету и тут же переформулировал свой запрос:

— Ну, то есть, как местный агент, посоветуй мне, где здесь можно хорошо провести время.

— Хорошо провести время? — уточнила я самым нейтральным тоном.

— Я имею в виду, где разыскать женщин? — он воззрился на меня как на несмышленого ребенка.

Я задумалась.

— Как я уже сообщала, население Касабланки составляет около четырех миллионов разумных. По статистике, примерно половина из них — женщины. Следовательно, разыскать женщин можно… примерно везде.

— Ты совсем тупая или прикидываешься⁈ — вспылил Долгоруков. — Я имею в виду женщин, способных скрасить мне время в этой унылой командировке. Не безвозмездно, разумеется. С тем, кто меня радует, я бываю чрезвычайно щедр.

— Так ты собираешься платить женщинам за любовь? — я подавила зевок. Все-таки рано встала, нарушила режим тренировок и полдня занимаюсь какой-то ерундой. — Разве любовь женщины — не то, чего мужчина добивается, демонстрируя лучшие свои качества?

— Дура ты, Гая, как-тебя-там, Васильевна, — разочарованно протянул Долгоруков. — Продается и покупается все. А то, на чем не висит ценника, обходится особенно дорого. Думаешь, в этом твоем цирке, на Арене, по-другому? Ладно, надоела ты мне. Вали уже на свою Арену, грубая и бесполезная женщина. Я тебя вызову, когда появятся новости по делу.