Результаты анализов пришли утром дня четвертого испытания. Разумеется, они показали, что я совершенно чиста. Не думаю, что кто-то всерьез ожидал, что окажется по-другому. Если бы куратор Салим действительно думал, что в коктейле допинг — не стал бы проворачивать все так, чтобы стакан выбили из моей руки.

Кажется, эта история должна была заставить меня понервничать, но план не сработал. Я твердо знала, что никакого допинга нет, поэтому переживать не из-за чего. С другой стороны, если руководство Арены не хочет видеть меня чемпионом, значит, я могу вывернуться наизнанку, но не стану чемпионом. В конце концов, ежу же понятно, что все эти состязания с их правилами существуют затем, чтобы ученики не расслаблялись и выкладывались по полной программе, а что до выбора чемпионов — тут будет так, как решит руководство. Арена предприятие частное, апеллировать не к кому. Как будет, так и будет.

Сутки полудобровольного заключения я провела, общаясь с Ахадом. При обычном графике занятий у меня на это оставалось не так уж много времени, а тут мы наговорились всласть. Горгон был отличным понимающим собеседником — в смысле, слушателем. В изоляторе учебный планшет поймал сеть, и я попыталась поставить Ахаду аудиокнигу, но он категорически не одобрил и потребовал, чтобы я читала сама. Видимо, ему нравились не столько сами по себе книги, сколько совместное времяпрепровождение со мной. Я попробовала почитать ему последнюю статью Пепеляевых-Гориновичей, однако теория магии, пусть даже от величайших педагогов нашей эпохи, горгона ни капельки не заинтересовала. Он протестующе мотал головой и демонстративно зевал. Так я и не узнала о новейших исследованиях магической инициации на эмоциях позитивного спектра.

Зато Ахаду пришлись по душе «Байки о Бабае» — сочинение некоего гоблина Кузи. Горгону понравился безбашенный, энергичный, неунывающий урук и его приключения. Я и сама не знала, что у этого вождя народа урук-хай, наделенного княжеским титулом, была такая бурная, полная разудалых похождений молодость. Так что в итоге мы с Ахадом неплохо провели время в своем полудобровольном заточении.

Позавтракали еще в изоляторе, а потом куратор Салим сообщил, что я могу проследовать на испытание. К сожалению, без Ахада — на это мероприятие питомцы не допускались. Пришлось отвести его в наш жилой отсек, где он растянулся на солнышке и немедленно задремал. А я побежала на малую арену, где уже собрались остальные ученики.

Атмосфера, как я и ожидала, была нервозной. Правила еще не объявили, но все смотрели друг на друга неприязненно, словно уже ожидали удара в спину. Даже Тарик по обыкновению не размахивал руками и не развлекал всех упоительными историями из байкерской юности, а хмуро стоял у стены, зыркая исподлобья. Один Илюватар знает, какие мысли варились сейчас в его уручьей башке. Штиль сдержанно кивнул мне, но подходить не стал. Юсуф и Плеть стояли в отдалении ото всех, нежно держась за руки, и негромко беседовали. Тем не менее, завидев меня, Юсуф оторвался от своей пассии, подошел и негромко сказал:

— Есть новости от полковника аль-Идрисси. То, о чем он тебе говорил, повторилось. То же место, сходные обстоятельства. Еще он просил передать, что градус моральной паники повышается.

— Спасибо, — рассеянно ответила я. — Однако господин полковник весьма серьезно относится к взятым на себя обязательствам…

Юсуф воззрился на меня с удивлением:

— А как же иначе? Не знаю, как там у вас в России, а здесь, в Магрибе, не отдавать долг — это… немыслимо. Это все равно как вычеркнуть себя из списка живых собственными руками.

Он вернулся к своей возлюбленной, а я попыталась осмыслить услышанное. Значит, снова был проведен ритуал магии крови с человеческой жертвой. Что это значит для меня? Может статься, что и ничего. Тайный приказ в лице светлейшего князя Долгорукова преследует в Магрибе не магов крови вообще, а конкретного преступника. В любом случае, сейчас это не главная моя проблема. Сейчас мне предстоит испытание, на котором надо постараться набрать максимум баллов.

Когда на трибуну вышел куратор Салим, держа в руках мешочек с табличками для жребия, по рядам учеников пронесся вздох облегчения — лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Воодушевляющих напутственных речей, по обыкновению, никто говорить не стал. Куратор принялся доставать таблички, называя пары. Принцип подбора сделался понятен сразу: в пары поставили тех, кто менее всего выносил друг друга.

Кримсон оказалась в паре с Тариком — в этом определенно была логика: оба находились на самом верху рейтинга. Но я сильно сомневалась, что им удастся выполнить вместе хотя бы одно задание, не вцепившись друг другу в глотки. В напарники Юсуфу достался Кастет — скользкий молодой магрибинец из трущоб, тщедушного телосложения, однако фантастически ловко управляющийся с парой кривых кинжалов. Кастет был из тех, кто клубился вокруг Кримсон, так что ничего хорошего от этого союза ожидать не стоило. А вот Плеть и Коготь попали в одну пару. Я дружила с ними обоими, потому полагала, что эти ребята между собой поладят.

И наконец, в пару мне поставили Скиннер — одну из трех девушек в группе «Сталь». Я поморщилась. Скиннер никогда мне не нравилась: она была старше большинства учеников, около тридцатника, плотная, светловолосая, с неприятным цепким взглядом. Она располагала арсеналом сетей и ловушек, считавшихся ее оружием, и, несмотря на десятки совместных тренировок, я так толком и не поняла до конца, как вся эта амуниция работает. Скиннер тоже не проявила особого восторга от нашего принудительного объединения, но хотя бы кивнула без явной враждебности и встала рядом, скрестив перед грудью могучие руки.

Куратор Салим объявил правила. Нас ждали пять заданий, каждое из которых можно пройти только парой — причем именно с тем партнером, который определен изначально. В каждой зоне испытания находится маяк, и задание считается выполненным только после того, как его активируют двумя браслетами — каждый из которых в этот момент должен находиться на руке соответствующего ученика. За каждое выполненное задание каждый из пары получает по десять баллов.

Куратор сделал драматическую паузу. Даже самые недогадливые понимали, что это еще не все. Не может быть так просто.

— В случае, если ученик снимает браслет с руки своего напарника, он получает дополнительные двадцать пять баллов. У того, кто теряет свой браслет, двадцать пять баллов из результата вычитаются. Если хотя бы один из пары потерял браслет, дальнейшее прохождение заданий для этой пары невозможно. Испытание может быть закончено с отрицательным результатом, который будет вычтен из баллов, полученных на предыдущих испытаниях.

По трибунам прокатилась волна тревожного рокота. Напарники, многие из которых успели встать рядом, сейчас резко отодвинулись друг от друга. Каждый машинально прижал свою левую руку с браслетом к корпусу. Мы со Скиннер, как и все прочие, обменялись настороженными взглядами.

— Если к моменту завершения испытания оба напарника сохранят свои браслеты, ни разу их не сняв, каждый в паре получит по двадцать дополнительных баллов. Назначения для каждой пары будут отображаться на табло. — Салим щелкнул пальцами, и над трибунами малой Арены появился голографический экран, пока пустой. — Если после появления надписи пара не приступила к испытанию в течение десяти минут, испытание считается не пройденным. Это все правила четвертого испытания. Никто из персонала «Врат моря» не будет вмешиваться в его ход. Объявляю четвертое испытание начавшимся.

Куратор Салим развернулся и покинул малую Арену, как обычно, не предложив задать вопросы. Так уж тут заведено, кто что успел понять — тот исходя из этого и будет действовать. Я отметила, что наш ланиста, как и в прошлые разы, не появился. Вообще никто из служащих, кроме куратора Салима, во всей этой процедуре участия не принимал. Кажется, сегодня ученики предоставлены сами себе.

Я быстро произвела в уме подсчеты. Выходило, что самая выигрышная тактика — атаковать напарника и пытаться снять с него браслет после прохождения всех пяти испытаний. Сотрудничество до конца испытания давало на пять баллов меньше, чем успешное предательство. Я никогда не была особенно сильна в теории игр, но легко угадала в происходящем классическую дилемму заключенных: выгоднее всего атаковать напарника в тот момент, когда он не ожидает нападения. Однако и честное сотрудничество до конца приносит выгоду, но только при условии, что партнеры могут доверять друг другу. А пары подобраны таким образом, чтобы максимально это затруднить. Если же оба партнера сорвут друг с друга браслеты, то оба останутся только с теми баллами, которые получили за пройденные задания, а это не очень много.

Я с завистью глянула на Плеть. Вот если бы моим напарником стал Коготь, я бы спокойно доверила ему прикрывать мне спину, зная, что он не предаст меня ради пяти дополнительных баллов. В хмурой, себе на уме Скиннер я совершенно не была так уверена. Оставалось надеяться, что охотница хотя бы умеет считать и поймет, что, предав меня до прохождения заданий, она потеряет больше, чем приобретет.

Я внимательно посмотрела на Скиннер — в ее маленькие, глубоко посаженные глаза. С такими людьми никогда нельзя быть ни в чем уверенной. Но у меня возникло ощущение, что она что-то считает про себя. Я поняла: здесь призывы к товариществу будут пустым сотрясением воздуха, а вот рациональные аргументы могут сработать.

— Ну, подумай своей головой, Скиннер. Я на втором месте в общем рейтинге, следовательно, у меня нет ни малейшей необходимости топить других — нужно только сохранить имеющуюся позицию. С другой стороны, я маг второго порядка, а здесь мы без негатор-колец. Противостоять на равных мне может разве что Алая Королева, но, даже если вы с ней о чем-то сговорились, она будет в первую очередь занята своим напарником, а не помощью тебе. А у тебя против меня шансов мало, даже если ты нападешь внезапно. На первом испытании Кримсон с сильной командой попыталась меня остановить, но в результате только сама пропустила испытание воли. Сотрудничать со мной до конца — в твоих лучших интересах. Так ты получишь максимум баллов на этом испытании.

Скиннер медленно кивнула:

— Я пришла к тем же выводам. Это разумно и справедливо.

У меня немного отлегло от сердца. Подругами мы, конечно, не станем. Доверять охотнице было бы глупо, но есть основания полагать, что наши интересы будут совпадать в течение всего испытания. По крайней мере, Скиннер не настолько глупа, чтобы нападать на меня в самом начале, лишившись возможности набрать баллы на заданиях. Я догадывалась, что в каждой паре сейчас происходит похожий разговор. Хуже всех, разумеется, поладили Тарик и Кримсон: она что-то презрительно процедила сквозь зубы, а он в ответ заорал: «Да заткнись ты, ска! Не кипяти мне межушный ганглий, ять!» Я заметила, как Юсуф и Тали отвернулись на секунду от своих партнеров, чтобы обменяться тревожными взглядами.

По счастью, долго мариноваться в этой гнетущей атмосфере нам не пришлось. На голографическом табло высветились имена и назначения для первых семи пар, и мы со Скиннер попали в их число. Нам предписывалось идти в третий тренировочный зал. Похоже, все испытания пройдут на территории школы — видимо, «Врата моря» истратили весь бюджет на спецэффекты еще в первом испытании, на портал и туманный лабиринт.

По знакомым до боли коридорам мы со Скиннер проследовали к указанному залу. Дверь открылась после того, как мы обе поднесли браслеты к электронному замку. Зал был перегорожен стальными тросами, натянутыми в несколько рядов под разным углом — часть под напряжением, часть нет.

Я слышала ток в проводах, чувствовала, где есть напряжение, а где безопасно. Но пройти сама я не могла — тросы перекрещивались слишком густо, и даже моей гибкости не хватило бы. Скиннер, прищурившись, оценила обстановку.

— Я могу проложить тропу, если ты будешь моими глазами.

Она достала сеть и принялась за работу. Слушая мои указания — «Вот этот под током, обойди. Вот этот безопасен, оттяни» — она использовала свои приспособления и шаг за шагом раздвигала тросы, создавая узкий извилистый лаз. В этой связке — я указываю путь, она расчищает его — мы добрались до маяка и одновременно приложили браслеты. Экранчики загорелись зеленым, на каждом появилось «+10». Скиннер вытерла пот со лба и хмыкнула:

— Обратно идти проще. Тропа уже проложена.

У дверей мы встретили двоих кураторов, которые зашли в комнату — видимо, чтобы вернуть помещение в исходное состояние. Мы проследовали на малую арену. Наших имен на мониторе пока не было, и мы пристроились на трибуне ждать. Скиннер отошла к столу, на котором были выставлены бутылочки с водой. Взяла две, одну себе, другую для меня.

— Спасибо, — сказала я, открывая бутылочку. — Совсем забыла, что постоянно нужно пить.

— Надо поддерживать тело в гидратированном состоянии, — ответила Скиннер

Я так и не поняла, это такой специфический юмор или моя напарница говорит на полном серьезе.

Пока мы натянуто пытались завязать светскую беседу, в зале что-то произошло. Я пропустила момент начала кипиша и не поняла, кто из десятка учеников на кого напал первым, но, оглянувшись, увидела, что в воздухе трещит эфир, а четверо ребят обнажили оружие и встали спиной к спине. Среди них была Плеть, метнувшая на меня растерянный взгляд. Кажется, она тоже не понимала, что происходит.

Я послала легкий эфирный импульс через весь зал.

— А ну прекратить!

Все уставились на меня.

— Вы с ума посходили⁈ — заорала я. — Совсем голову потеряли с этими крысиными бегами? Ну, подумайте вы своими тупыми бошками: какой смысл предавать напарника после первого же задания? Вы упустите больше баллов, чем получите, сняв чужой браслет! Работайте вместе, хотя бы до тех пор, пока это выгодно! Если кто-то еще на кого-то нападет — я не буду разбираться, импульсами оглушу обоих и за компанию всех, кто будет рядом. Вы знаете, что я могу.

Стало потише. Надеюсь, мои угрозы сработали. Сама не знаю, зачем я сейчас выступала. Ну, сложили бы эти олухи друг друга раньше времени — мне-то что за печаль? С другой стороны, могла пострадать Тали. Других моих друзей сейчас на арене не было — они разошлись по заданиям. А с симпатичной уманьяр у меня сложились теплые отношения: ее и так уже несправедливо вывели из третьего испытания, не хватало ей только остаться без баллов за четвертое.

Тут на табло высветились новые имена, среди них — наши со Скиннер. Следующие два задания мы прошли достаточно легко, потому что активно помогали друг другу. Скиннер оказалась толковой, уравновешенной и, несмотря на мощную комплекцию, чрезвычайно ловкой. В одном зале мы преодолевали систему растяжек, где ее сеть вновь оказалась весьма полезна; в другом — пришлось перебираться над ямой по скверно натянутому канату, и я страховала напарницу своим щитом, а потом она вытянула меня веревками. Я даже на минуту пожалела, что мы не друзья и я не имею оснований ей доверять.

В коридорах и на Арене, в перерывах мы встречали других учеников. Большинство из них смотрели на напарников настороженно, однако явных попыток нападения я больше не видела. Я стала надеяться, что все здесь дружат с арифметикой и понимают: предавать напарника невыгодно до завершения пятого испытания, в крайнем случае — четвертого, но никак не раньше. А может быть, во многих парах совместное выполнение заданий зародит доверие, и испытание закончится без массового предательства. В конце концов, гладиатору нет необходимости быть подлым — это ведь не часть профессии.

Однако меня настораживало, что сами задания оказались несколько легче тех, с которыми мы сталкивались в первом испытании. Ведь, по идее, должно быть наоборот — мы усердно тренировались много месяцев и стали сильнее. Из того, что я слышала, серьезных затруднений с прохождением не возникло ни у одной пары. Это намекало: главная цель этого испытания — отнюдь не совместный труд.

Пройдя три задания, мы вернулись на малую арену и ждали, глядя на экран, однако наши имена там не появлялись уже с четверть часа, как и имена других участников. Должно быть, персонал сейчас приводил в готовность комнаты. Постепенно почти все ученики школы подтянулись на малую арену, ожидая вызова на следующее задание. Атмосфера казалась мне уже менее напряженной, чем вначале. Должно быть, совместные испытания сблизили напарников, изначально друг к другу не расположенных. Даже Тарик и Кримсон больше не ругались, хоть и смотрели друг на друга волком.

Разумеется, я, как и многие, избегала поворачиваться к напарнице спиной, но атаковать ее первой отнюдь не собиралась. С каждой проведенной вместе минутой я все сильнее надеялась, что наша дилемма заключенных разрешится без предательства и мы обе получим разумную выгоду.

Наконец, на малую арену вошла последняя пара — Юсуф и Кастет. Плеть, до этого момента хихикавшая над очередной сентенцией Когтя, немедленно обернулась к своему парню и поспешила ему навстречу. Я увидела, как хмурое лицо Юсуфа, явно не очень-то довольного своим напарником, просветлело и расцвело улыбкой. Он шагнул навстречу девушке, слегка расставив руки. Меня кольнула легкая зависть. Может, и мне пора уже оставить прошлое в прошлом и следующую увольнительную провести с Расмусом… и не только гулять по улицам?

Юсуф и Тали встретились в центре малой Арены — удивительно красивые и гармоничные, словно фарфоровые пастушок и пастушка, которые жили в старых напольных часах у нас в Пинеге. Их пальцы соприкоснулись.

А потом Плеть закричала.

Нет. Она ударила звуком. Волна резанула по ушам всех, но направлена была на Юсуфа. Он, не ждавший такого, согнулся пополам, осел на пол, забился в судороге. Тогда Плеть ударила его по затылку рукоятью своего кинжала.

Дальнейшее заняло считанные секунды. Вся арена пришла в движение. Не успев ничего сообразить, я отскочила от Скиннер — и вовремя. Ее сеть упала туда, где я только что стояла. Я поставила щит, отражая ее маневр, и с криком, которого не ожидала от себя, ударила импульсом, отбрасывая напарницу назад. Она оскалилась, изготовилась к новой атаке, но я была быстрее, сильнее и злее. Выхватила пистолеты и расстреляла ее в упор, в грудь. Да, резиновые пули с такой дистанции ломают ребра. Так ей и надо! Пусть похрипит…

Какого Моргота она… они творят, что вообще происходит? Прошло же только три испытания из пяти! Для предательства рано!

Я быстро огляделась. Кругом кипел бой. Кажется, звуковой удар Плети был сигналом к началу скоординированной атаки. Ведь… для получения баллов браслет должен снять именно напарник, но правила не оговаривали, кто именно выведет этого напарника из строя. Каждый ждал нападения только от партнера, но не от других учеников.

В суматохе я не могла понять, кому из друзей первому броситься на помощь. Увидела, как Коготь захрипел — его лапа царапала песок, и браслета на ней уже не было. Как Штиль с двух рук взметнул песок, сбивая с ног шустрого Инадзуму — но тот откатился, вскочил и атаковал Апреля… Кастет отбежал от поверженного Юсуфа и бросился под ноги Тарику, который кардом отражал удары хлыста Кримсон. С другой стороны на помощь своей королеве мчался Инадзума, отбрасывая сорванный с кого-то браслет.

Банда Кримсон решила атаковать после третьего задания. Как я не поняла раньше? Они не такие, как я и мои друзья, они мыслят иначе! Для них естественно набрать меньше баллов самим, зато по максимуму лишить этих баллов других. Подняться, не став сильнее, а ослабив соперников! Поэтому для предательства никогда не рано.

Я уничтожу эту тварь!

Первым порывом было броситься к Кримсон, ударить импульсом, отвести щитом хлыст, перейти поскорее в рукопашную. Но я заставила себя сосредоточиться на ее ауре, осознавая ее тело как механизм. Время сценических игр прошло, настало время жестких действий — как тогда, в гараже Пинеги. Вывернуть суставы, сломать кости, нарушить ток крови, порвать тонкие ткани сердца.

Время убивать.

Я поняла направление удара, собрала эфир… и тут воздух вокруг меня вскипел, пол ушел из-под ног, само пространство свернулось и перекрутилось, словно мокрое льняное полотенце в руках решительной домохозяйки. Песок, обломки трибун, тела — все было поднято в воздух немыслимой силы ураганом.

Эфирное возмущение подобной мощи может быть вызвано только одним — инициацией второго порядка.

Еще немного, и обезумевший ветер просто размажет нас всех, не разбирая, кто, когда, кого и почему предал.