На завтраке перед третьим испытанием обстановочка царила тревожная и давящая — словно все мы только что сдали какие-то очень неприятные анализы и теперь ожидали результатов. Только теперь сделалось ясно, что первые два соревнования были простыми и легкими — там можно было положиться на товарищей по команде. А теперь каждый за себя, придется сойтись в поединке с врагом или с другом — и неизвестно еще, что окажется хуже… Никто не смеялся и не болтал, каждый мрачно ковырялся в своей тарелке. Только Коготь попытался разрядить обстановку:

— Мой народ верит, что случай — это голос предков, — сын вождя отпил чай и задумчиво пожевал губами. — Но лично я, получив ученую степень, пришел к более прозаическому выводу: жребий — это напоминание о том, что твои заслуги, твой ранг и твое будущее весят ровно столько же, сколько бумажка с твоим именем. Иначе говоря, судьба — не собака, палкой не отобьешься.

Один Ахад позавтракал с аппетитом, его перспектива выйти на песок радовала. Я объясняла, что в этом формате он сможет участвовать только в одном бою, но не уверена, что он понял. Мы с горгоном живем вместе уже полгода, но я до сих пор не разобралась, как работает его голова. Иногда он ведет себя так, словно понимает эту жизнь получше большинства разумных, а иногда — как большая игривая собака. Умма аль-Гуль туманно намекала, что он может оказаться кем угодно, разумные далеко не все знают о тварях, населяющих аномалии… Но даже если Ахад в действительности является тем, кто решил сменить неведомую мне судьбу на легкую и веселую жизнь гладиатора — кто я такая, чтобы за это его осуждать?

Сейчас, правда, жизнь будущих гладиаторов не казалась ни веселой, ни легкой. Когда обе стрелки на часах подползли к девяти, группа «Эфир» с видимым облегчением отодвинула тарелки с бесполезно разворошенной едой и потянулась к малой арене. «Сталь» пошла по другому коридору, третье испытание для бойцов было назначено на завтра, а сегодня их ждала обычная тренировка. Тарик на прощание размашисто хлопнул меня по спине:

— Порви эту тварь, Алую, ска, Королеву, Гайка! На тебя все надежда, врот.

Я кисло улыбнулась в ответ. По всему выходило, что сегодня мой поединок с Кримсон неизбежен. Жребий, конечно, слеп, а вот те, кто его тянет, очень даже зрячие. Раз на испытание заявятся спонсоры, надо же предъявить им бой фамильяров, чье содержание влетает Арене в деньгу. И я совсем не так радовалась этому, как Ахад. С одной стороны, если не я, то кто… с другой — а что я смогу противопоставить катку магии крови? Причем не так страшно загреметь в медблок на соседнюю с Плетью койку, как страшно публично опозориться…

В целом мне нужна эта школа, я только здесь осознала свой настоящий потенциал боевого мага. Интенсивная программа, отличные преподаватели, довольно комфортные условия проживания… Вот только нарастающее напряжение вокруг испытаний начало неиллюзорно напрягать. Из-за этих глупых школьных соревнований Тали оказалась серьезно ранена, и славный паренек Юсуф держится отчужденно, да и другие явно не в своей тарелке.

Обычно пустующие трибуны малой арены сегодня были заполнены зрителями, из-за чего помещение вдруг показалось тесным и давящим. Традиционные фомитские джеллабы здесь соседствовали с пиджаками от знаменитых эльфийских портных, а четки из черного янтаря — с последними моделями планшетов. Поблескивали окуляры дополненной реальности, готовые вывести на видимый только пользователю голоэкран тактико-технические характеристики любого из нас раньше, чем мы успеем сделать первый шаг.

Будущим гладиаторам и кураторам «Врат моря» оставили свободным первый ряд. А вот ланиста, как и в прошлые разы, блистал отсутствием. Вряд ли ему вот прямо совершенно не интересно, как его ученики себя покажут. Наверное, являться на состязания ему запрещают правила школы. Интересно, с чем это может быть связано? Неужели страховка от того, что учитель попробует подыграть своим любимчикам?

Куратор Салим объявил правила — те же, что на тренировке: первый бой по жеребьевке, потом победители бьются с победителями, проигравшие — с проигравшими. Вылет после трех поражений. Бой ведется до полного истощения эфирного резерва одного из противников — его браслет загорается красным.

Мне повезло, не пришлось ждать у моря погоды, нервно крутя на пальце негатор-кольцо. Меня вызвали на песок первым же жребием, причем в противники достался Водоворот, более известный как Большой Шланг.

Я хмыкнула и проверила, легко ли каждый из пистолетов выходит из кобуры. В руках гидроманта поблескивал короткий трезубец с полым древком — через него он прогонял воду под давлением. Тактика Большого Шланга была проста и незатейлива: плотными струями сбивать противника с ног, не позволяя сконцентрироваться. Разрушительный потенциал воды невелик, зато зрелищность — на высоте.

Куратор артефактом открыл проходы в куполе, защищающем зрителей. Я повторяла себе, что волноваться не из-за чего, но только встав напротив Шланга, вспомнила наставления Лунной Тени о том, как следует выходить на песок. Ну и ладно, это же не выступление, а внутренний экзамен… Я попыталась хотя бы улыбнуться публике, но взгляд наткнулся на сидящую в первом ряду Кримсон — царственно невозмутимую, всем обликом излучающую непоколебимую уверенность в себе. Белый леопард возлежал у ее ног, лениво шевеля ухом — разительный контраст с Ахадом, который повизгивал от предвкушения и во все глазищи таращился на арену, от избытка чувств вывалив наружу язык.

Я заставила себя вспомнить, что все это не всерьез. Вот на заброшенном металлургическом заводе, и в усадьбе Мезенцева, и в здании авалонского благотворительного фонда — там было по-взрослому. Там я убивала разумных, потому что иначе они убили бы меня. А это всего лишь школьное состязание, ярмарка тщеславия, необязательная игра.

Ударил гонг.

Большой Шланг уже начал собирать вокруг себя водяные кольца. Трезубец в его руках гудел, вытягивая влагу из воздуха. Широкая водяная плеть хлестнула по песку, пытаясь сбить меня с ног. Я перекатилась, одновременно выхватывая травматические пистолеты, и с колена выпустила две пули. Противник легко уклонился, но его атака сбилась — струя опала, не долетев до меня.

Он тут же перехватил трезубец. Теперь из трех зубцов летели плотные водяные шары — мелкие, но быстрые, как автоматная очередь. Я уклонялась и отвечала импульсами, которые в основном поглощала вода. Мой удар попал Шлангу в плечо, но он даже не поморщился. Зато я заметила, что напор ощутимо ослаб — противник быстро тратил резерв.

Тогда гидромант сменил тактику — воткнул трезубец в песок, и вокруг вздулся колышущийся водяной купол. Я выстрелила — пули увязли в жидкости, потеряв скорость. Шланг спрятался в своем пузыре, как в аквариуме, и оттуда принялся выбрасывать длинные щупальца, пытаясь захлестнуть меня за ноги. Одно дотянулось — я рухнула на песок, но тут же перекатилась и выстрелила в основание купола. Вода задрожала, пошла рябью. Я выбросила эфирный импульс — купол лопнул, щедро окатив нас обоих. Водоворот пошатнулся и рухнул на одно колено, выставив перед собой трезубец, откуда била уже совсем вялая струя. Твою ж Галадриэль, как-то оно все… двусмысленно выходит. Ладно, авось хотя бы зрителям нравится. У меня оставалось четыре пули, но я решила не калечить парня и свалила его эфирным импульсом под колено. Шланг упал, его браслет загорелся красным.

— Победитель — Русская Борзая, — объявил куратор Салим.

Водоворот поднялся сам, и мне стало приятно, что я все-таки не Кримсон.

— Я не очень-то и старался, — пробормотал он. — Берег силы. Против тебя все равно шансов не было…

— Тебе виднее, — тактично ответила я. — Спасибо, это было… освежающе.

Мокрая форма облепила тело, не оставив во мне никакой, хм, загадки — кажется, «Врата моря» демонстрируют товар лицом, то есть не лицом, а… замнем для ясности. Салим открыл нам проход, и я рухнула на трибуну, прижавшись к теплому боку Ахада. Сняла негатор-кольцо для восстановления резерва. Один из младших кураторов забрал пистолеты для перезарядки и протянул мне бутылку с водой, хотя последнее определенно было лишним.

Если вдуматься, Большой Шланг повел себя разумно. Наш ланиста строит обучение так, что каждый постоянно чувствует себя ничтожеством, недостойным даже подавать гостям Арены ананасную воду. Но вообще-то даже с негатор-кольцом и этой убогой пародией на огнестрельное оружие я сильнее большинства своих соучеников. Такова объективная, ска, реальность.

Я попыталась разобраться, как прошли остальные бои, но тут объявили второй жребий, который свел меня со Штилем. Мы встретились взглядом и улыбнулись друг другу.

В руках Расмуса был короткий меч, на тренировках он использовал его как защиту от моих атак: сталь заземляла импульсы, отводила их в песок. С негатор-кольцом я была недостаточно сильна, чтобы пробивать в лоб его щиты.

Ударил гонг. Штиль начал с того, что воткнул меч в песок — и земля вокруг меня пошла волнами. Я пошатнулась, но устояла и выстрелила. Противник принял пули на щит и снова взбудоражил землю.

Мы чередовали атаки и защиты, как фигуры в танце. Щит Штиля поглощал мои выстрелы и импульсы, а земля в это время уходила у меня из-под ног. Он поднимал песчаные бури — я уклонялась и уворачивалась. Эфир переполнял мышцы, в воздухе повис крепкий запах свежего пота Расмуса — и моего, наверное, тоже. Один раз мне удалось попасть импульсом ему в бедро — он рухнул на одно колено, но сохранил равновесие. Тут же выставил меч, и мой следующий удар приняла сталь.

Мы кружили по песку около четверти часа — я краем глаза заметила, что остальные три пары уже завершили бои. Расмус дважды доставал меня земляными ловушками — я падала, но тут же вскакивала, не прекращая атак. Подумалось, что жребий, который свел нас на песке, был не таким уж слепым — кураторы знали, что мы с Расмусом чертовски хороши вместе и равны ловкостью и силой.

Эта досужая мысль обошлась мне дорого — я не успела отреагировать на неожиданную атаку. Вместо очередной каменной волны Штиль метнул меч в песок у моих ног и в ту же секунду ударил эфиром. Меч стал якорем — вокруг него земля вздыбилась и сжалась в каменный мешок, запирая мне ноги. Я вскинула пистолеты, но Расмус уже был рядом, молниеносно перехватил оба моих запястья, завел за спину, зафиксировал.

Наши мокрые от пота тела вжались друг в друга, его губы слегка коснулись моего уха — это не было неприятно, даже наоборот.

— I’ve got ya, — выдохнул он.

Я нежно улыбнулась и ударила его головой в основание шеи — туда, где нервы сходятся в узел. Годы изучения нейрофизиологии прошли не зря! Захват ослаб, я высвободилась и толкнула противника на песок. Поставила ногу на грудь и навела оба ствола. Черт, не стоит стрелять с такой дистанции, точно будут серьезные травмы, на щит у Расмуса эфира уже не хватит…

Однако стрелять не пришлось, браслет на запястье Штиля вспыхнул алым. Хм, вряд ли дело в истощении резерва… Видимо, куратор рассудил, что мыоба уже показали себя в лучшем виде.

— Победитель — Русская Борзая.

Я протянула руку, Расмус принял ее и поднялся.

— Ты в порядке? — тихо спросила я.

— Ага. Черт, как ты была хороша!

Я фыркнула, но внутри стало тепло.

— Спасибо. Ты тоже очень ничего, Расмус.

Мы сели на трибуне рядом с Ахадом. На следующий раунд нас не вызвали, так что появилась возможность передохнуть. Жаль, до душа добежать я не успевала, пришлось обойтись салфетками.

Во время передышки я наблюдала за боем Кримсон с Солярисом — сейчас мои симпатии были на его стороне, поэтому я даже мысленно не называла не в меру пылкого эльфа Перегревом. Он сжимал в руках огненный стек — длинный прут, который раскалялся добела, когда по нему пускали эфир. Тактика пироманта была проста: раскручивая стек, как пропеллер, он создавал вокруг себя огненный смерч. Это выглядело чертовски красиво. Солярис атаковал первым — пламя срывалось со стека кольцами, вихрями, россыпями искр. Пиромант выкладывался сразу, понимая, что в бою с Кримсон нельзя экономить силы. Я видела, как натянулась кожа на его фактурном лице.

Алая Королева выглядела расслабленной, почти небрежной — словно не сражалась на песке, а вышла на балкон своего особняка. Ни кровь, ни даже хлыст она не использовала. Несколько минут Кримсон уклонялась текучими танцующими движениями, грациозная и опасная, как дикая кошка, пропуская огненные снаряды в миллиметрах от лица. Отблески пламени эффектно падали на темную кожу. Я поняла, что она просто тянет время, красуясь перед зрителями. На седьмой минуте Алая Королева выхватила хлыст и одним точным ударом выбила оружие из рук противника. Стек отлетел в сторону, зашипел и почти сразу погас. Лишенный оружия, пиромант отступил и попытался создать огненный шар голыми руками, но Кримсон уже была рядом. Хлыст обвил его ноги, дернулся — и Солярис рухнул. Его браслет вспыхнул красным.

— Победа Алой Королевы.

Ну, кто бы сомневался. Эта стерва даже не вспотела!

Скоро меня вызвали на песок снова, на этот раз — против Инадзумы.

Причин нервничать не было: на вчерашней тренировке потомок самураев проявил себя посредственно. Молнии яркие, но неприцельные. Оружие — парные окинавские саи, короткие трезубцы — кажется, просто дань традиции. Не похоже, чтобы он особо уверенно ими владел.

Мы вышли на песок. Инадзума церемонно поклонился, я тоже мотнула головой. Ударил гонг.

Самурай начал так же, как вчера — с широкого замаха, эффектного, но вдребезги неэффективного. Молния попала в песок в полуметре от меня. Инадзума едва успел принять на щит мою пулю, и следующая его атака ушла совсем уж в молоко, мне даже отскакивать не пришлось. Я вела бой в своем темпе: два выстрела, уклонение, импульс. Противник отвечал невпопад, запаздывал, промахивался.

И зачем только Кримсон взяла этого недотепу в свою команду? Похоже, Алая Королева не так уж сильна в подборе подданных. Ладно, пора сворачивать этот балаган…

Первый саи вонзился в песок у моих ног. Второй — на полметра левее. Что еще за жест отчаяния? В следующий миг я поняла — и это было на миг позже, чем следовало. Молния ударила в первый саи, пробежала по клинку, перекинулась на второй — и песок между ними взорвался. Меня от души шарахнуло током, подбросило и швырнуло на землю. Мышцы свело судорогой, я не могла ни дышать, ни надавить на спуск. Весь эфир уходил на отчаянную попытку защититься от тока, и уходил стремительно… Браслет вспыхнул алым.

Мой браслет!

— Победитель — Инадзума.

Электричество тут же перестало терзать мое тело. Я с наслаждением вдохнула воздух. Самурай почтительно поклонился мне и протянул руку. Я едва не выматерилась ему в лицо, но успела сообразить, что бессильная злоба будет выглядеть куда более жалко, чем само поражение. Возьми себя в руки, дочь владетеля. Умение достойно проигрывать — часть работы гладиатора.

Я приняла руку и поднялась. Тело, на удивление, слушалось, будто и не корчилось бессильно на песке меньше минуты назад.

— Спасибо за этот бой, Русская Борзая, — торжественно сказал Инадзума. — Это была честь для меня.

— Поздравляю с победой. Крутая фишка с электросетью…

Я вернулась на трибуны. Ахад лизнул мою руку, я почесала его между ушами.

Выходит, хитропродуманный самурай вчера специально прикидывался ветошью, чтобы усыпить мою бдительность, а сам припрятал туза в рукаве. Будь я начеку — успела бы отскочить и закрыться. Ланиста, разумеется, знал про этот трюк, но не намекнул мне ни единым словом или жестом. Все правильно, у учителя нет и не может быть никаких любимчиков… Я для него такая же, как все остальные. Ладно, не стоит сейчас думать об этом, не время распускать нюни. Надо сосредоточиться, испытание еще не закончено.

Две победы, одно поражение. Выход в полуфинал теперь зависел от результатов других боев. Если найдутся ученики, которые не проиграли ни разу, для меня испытание закончится. Может, оно и к лучшему, я чертовски устала, и жрать охота.

Однако Расмус, быстро собравший слухи, сообщил, что без единого поражения отборочные бои прошла только Кримсон. Остальные хотя бы по разу, но проиграли — ведь к победе рвались все, и сетапы здорово уравновесили наши способности. Состоялся еще один раунд, и по его итогам куратор объявил участников полуфинала: Алая Королева, Глаз Бури, Апрель, Инадзума, Штиль, Русская Борзая. Но… как мы будем драться? По крайней мере я измотана так, что даже деткам в песочнице не смогу противостоять. И тут Салим сообщил, что завершающие бои состоятся вечером.

До вечера, конечно, время есть, но не факт, что я успею восстановиться. Ладно, хотя бы пожру от пуза…

— Русская Борзая, — раздался над ухом незнакомый женский голос.

Я подняла глаза. Передо мной стояли две женщины в темно-синей униформе с серебряной эмблемой Арены на груди. Та, что постарше, держала в руках планшет.

— Вы в полуфинале испытания. Прошу проследовать за нами.

— Это еще куда? — я настороженно прищурилась. Ахад тоже навострил уши.

— В покои перехода. Вам необходимо восстановиться перед вечерним выходом.

— То есть во внутренние помещения Арены? Я пойду, но только если мне можно взять с собой питомца.

— Разумеется, госпожа. Все, как вам будет угодно.

О, это любопытно! Хотя школа примыкала к служебным помещениям Арены, учеников туда не пускали, у меня до сих пор ни разу не было повода там побывать. Я пошла за провожатыми, заметив, что за другими полуфиналистами тоже явились служители.

Уши Ахада возбужденно торчали на макушке, я тоже против воли ощутила некоторое волнение. Сейчас я впервые попаду в тайные покои, куда допускают только настоящих гладиаторов.