Морпех на входе кивнул и подвинул журнал регистраций посещений. Я опять вписал как цель Мартина, расписался и пошёл наверх.

Только вот Манхоффа еще не было. Рано.

Зато у окна в коридоре стоял и курил Ллойд Гаррет — в сером костюме, с папкой под мышкой.

— Доброе утро, мистер Миллер.

— Доброе. Вы разве не в аэропорту?

— Делегация уехала час назад. — Он посмотрел на часы. — Мэлони и Кронкайт передавали привет. Тэлбот не передавал.

— А вы?

— А я остаюсь, — тяжело вздохнул Гаррет. — Для связи с вами. Так что прошу ко мне, мне тут временно выделили кабинет.

— А ваш напарник?

— Этого вам знать не надо.

— Понял.

Мы прошли в соседнюю комнату, обставленную очень скромно. Пустой книжный шкаф, стол, пара стульев, телефон.

— Рассказывайте. Где вы были, что видели? — Гаррет докурил папиросу, поискал где ее затушить. Пепельницы не было. Тогда црушник просто выкинул бычок в форточку.

— Вот происходят пожары — неодобрительно произнес я

— Так что с Берией? — проигнорировал мое неодобрение Гаррет

— Был сегодня у него. Сначала на даче, потом в гостях в особняке. Ужинали.

— В том самом? На Никитском?

— Да

Гаррет помолчал.

— Рассказывайте.

Я рассказал. Не всё — про плёнку, про папку Сталина и про то, чем закончился разговор в бане, я не сказал ни слова. Но главное выложил: Лаврентий Павлович хочет мира в Корее, обмен пленными — двадцатые числа апреля. По Германии он готов разговаривать, но пока только прощупывает. И предложение: советская делегация на политические переговоры, Женева или Вена, во главе предварительно — маршал Жуков.

— Жуков, — повторил Гаррет — Это серьезно!

— Он лично знает президента. Они вместе принимали капитуляцию.

— Я в курсе, кто с кем принимал капитуляцию. — Он покачал головой. — Мистер Миллер, это не полетит. По трём причинам.

— Слушаю.

— Первая. Жуков в Вене — это не переговоры, это подарок. Он там будет фотографироваться с нашими генералами, и полмира прочтёт это как то, что мы с русскими на равных.

— А мы не на равных?

— Мы не хотим, чтобы это было в газетах. — Он поднял палец. — Вторая. От чьего имени говорит Берия? Он не глава правительства и не министр иностранных дел. У него нет полномочий. Любая договорённость с ним — договорённость с человеком, а не с правительством.

— А третья?

— Третья самая простая, — сказал Гаррет. — Мы не знаем, сколько он проживёт. Его очень многие ненавидят в этой стране.

— Именно поэтому и надо торопиться. Окно возможностей может закрыться.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Передам, — сказал он наконец. — Слово в слово, ничего не убирая. Но иллюзий не стройте, я давно изучаю СССР, тут прямые дороги не работают. Ладно, я к шифровальщикам.

Гаррет выпустил меня из кабинета, запер его. Ушел.

А я отправился к Манхоффу. Должен же он уже появится на работе?

Мартин уже сидел у себя, в рубашке с закатанными рукавами, посреди распотрошённой диппочты. Пахло типографской краской.

— О, — сказал он. — Живой. А мне сказали, тебя вчера увезли люди Берии.

— Увезли и привезли.

— Твои газеты. — Он свалил пачку на угол стола. — Разбирай.

К удивлению, сверху почки лежал комикс. С запиской от Эстер, что в холдинг входит отдельное издательство для подростков и детей, которое из своего небольшого размера «потерялось» при аудите. Сейчас до него дошли руки. Надо принять какое-то решение, «пожалуйста, посмотри их сигнальный экземпляр нового комикса». Дальше шло название издательства, кто выпускает и сколько все это приносит. Деньги были маленькие, авторов комиксов я, разумеется, не знал. Может потом они станут культовыми людьми в отрасли, но явно не сейчас. Я удивился всей этой теме, но отложил его на потом. Сейчас важны были только ежедневные газеты и общенациональные журналы. Именно они задают повестку.

Нужный анонс про похороны стоял на третьей полосе «Экзаминера» — крупно, с врезкой: цветные кадры из Москвы, эксклюзив, какого не было ни у кого. Скоро в газетах холдинга и на HTV! Ни одного снимка с гробом пока не опубликовано, только обещание и общие планы. Правильно, так и надо. Поманили!

— Видел? — спросил Мартин.

— Видел.

— И как думаешь, тут это как воспримут?

— Смотря как подадим.

— То есть?

— Мартин, у них тут два варианта. — Я отложил газету. — Либо американцы издеваются над умершим вождем либо американцы сняли всенародное горе и показали своей стране, что русские тоже люди. Одни и те же кадры. Разница в подписи.

— И какая будет подпись?

— Вторая.

Он хмыкнул.

— Ты хоть понимаешь, что тебе никто не поверит? Ни там, ни здесь.

— Поверят через месяц, когда тиражи и перепечатки посчитают. Мне надо послать телеграммы.

Мартин дал посольский бланк, я начал его заполнять.

Первая — Мардж.

ГОТОВЬТЕСЬ К ОТКРЫТИЮ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА HTV В МОСКВЕ ТЧК ВЕДУ ПЕРЕГОВОРЫ НА ВЫСОКОМ УРОВНЕ ТЧК БУДЕТ ПЕРВЫЙ КОРПУНКТ ЗАПАДНОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ В СССР ТЧК ПОДБЕРИТЕ ЛЮДЕЙ ЗАРАНЕЕ ТЧК НУЖЕН ОПЕРАТОР И РЕДАКТОР С РУССКИМ ЯЗЫКОМ. ТЧК. АВТОРИТЕТНЫЙ ТЧК МИЛЛЕР

Вторая — Эстер.

ХОДЯТ СЛУХИ О НАЧАЛЕ МИРНЫХ ПЕРЕГОВОРОВ ПО КОРЕЕ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ ТЧК СОБРАТЬ МНЕНИЯ ЭКСПЕРТОВ ПОЛИТОЛОГОВ ОТСТАВНЫХ ДИПЛОМАТОВ ТЧК КТО ЧТО ПОЛУЧИТ ЧЕМ ЭТО МОЖЕТ КОНЧИТЬСЯ ТЧК СТАВИТЬ В БЛИЖАЙШИЕ НОМЕРА ВСЕХ ИЗДАНИЙ ТЧК ДАТЬ В ЭФИР ТЧК МИЛЛЕР

Пора было выполнять просьбу товарища в пенсне. «Это я кончил войну» — ага. Что ж, вес мы вам накачаем. Но получится ли выжить в июне? Вот в чем вопрос….

Протянул бланки Мартину.

Он прочёл. Потом прочёл ещё раз.

— Кит.

— Что?

— Ты соображаешь, что делаешь? — Он снял очки. — Первая — это заявка на то, чего никто никогда не разрешал. Вторая ещё лучше: ты запускаешь по всей Америке разговор о переговорах, которых нет. Никто ничего не согласовывал. Ни одна нота никуда не ушла.

— Слухи же. Так и написано.

— Так это и есть самое опасное! — Он развёл руками. — Госдеп прочтёт это утром за кофе и захочет знать, откуда у Миллера слухи о переговорах, о которых не знает Госдеп.

— Пусть захотят. Им сообщат уже сегодня. Прямо в Белом доме.

Я был уверен, что ЦРУ работает в связке с Госдепом у и них налажен обмен информации.

— Ты очень рискуешь.

— Знаю.

— Ладно, я зашифрую и пошлю. Но имей в виду…

— Да, да, я уже все понял. Сильно рискую. Как насчет сегодня вечером взять девчонок и сходить в Коктейль-Холл?

Манхофф схватился за голову:

— Ты серьезно⁈

— Ага. Жду тебя в 9 на Горького внутри.

Он покачал головой и пошёл к шифровальщикам..

А я остался сидеть, смотреть на пачку своих газет и думать, что Мартин прав ровно наполовину.

Риск есть. Из Вашингтона может прилететь за то, что я бегу впереди паровоза. Но 4-я власть в Штатах — реальная власть. У СМИ много возможностей повлиять на ситуацию. Через пару дней в двадцати газетах и в вечернем эфире HTV пойдут разговоры о том, что Корея кончается. Обыватель начнёт спрашивать, читатель начнёт писать в редакцию, конгрессмены начнут отвечать на письма. И когда в двадцатых числах апреля через линию действительно понесут носилки с пленными — все вспомнят, что читали об этом в Херст Корп!.

Даллесы и Айк окажутся между двух огней. С одной стороны — их собственная разведка с моим донесением. С другой — страна, которая уже привыкла к мысли, что война заканчивается.

Одну бумажку можно положить под сукно. Общественное мнение под сукно не кладут. Ведь впереди выборы в Конгресс…

Так что давайте, господа. Соглашайтесь на Вену.

* * *

Ольгу я встретил перед входом Националя. Она стояла возле театральной тумбы, читала афиши.

Тот же плащ. Косынка скомкана в руке. Коса заплетена наспех. И лица нет — то есть буквально: белое, не накрашенная. Голубые глаза грустные.

Увидев меня, она бросилась навстречу. Плащ распахнулся, под ним оказалось простое голубенькое платье с рюшечками.

— Привет. Ты давно ждёшь?

— С девяти.

Сейчас уже десять…

— Что случилось?

— По мне назначили персональное дело.

Она сказала это ровно, как зачитывают объявление с доски. И тут же добавила: бюро в понедельник, в повестке «о поведении студентки третьего курса Снегирёвой О. П.», формулировку видела сама, потому что вывесили в коридоре.

Я молчал, потому что сказать было нечего.

Вчера я обещал ей, что всё улажу. Потом была машина, хинкали, плёнка, волейбол, баня, Валя и драка с боксёром. И так и не рискнул назвать Берии ее фамилию. Теперь придется.

— Я всё решу.

— Ты уже говорил.

— Оля! Я! Решу!

Она посмотрела на меня и промолчала.

— Ты завтракала?

— Что?

— Сегодня ела?

Она задумалась, будто вопрос был трудный.

— Нет.

— Пошли — я потянул ее в Националь, швейцар мигом открыл дверь.

Метрдотель возник рядом стоило нам сделать пару шагов по ресторану. Это точно знаменитый советский сервис? Он провел нас к столу у окна, с видом на Кремль, отодвинул стул, взмахнул салфеткой. Тут же появился официант с тарелкой и вторым прибором. Ольгу это привело в ужас, она попыталась сесть сама и была вежливо, но неумолимо усажена.

Я заказал всё подряд: яичницу, тосты, кашу, кофе, пирожные…

Ела она послушно и молча. Первую половину — механически. Потом порозовели щёки, и на безе она даже сказала, что такого не пробовала.

Но тягостное выражение лица все-равно оставалось.

— Так, — сказал я и полез в портфель. — Хватит. Сейчас я тебя развеселю.

— Чем?

Я выложил на скатерть комикс.

Тонкий, в глянцевой обложке, кричащей всеми цветами сразу. Человек в синем трико со звездой на груди, в шлеме с крылышками, с круглым щитом.

Ольга уставилась на обложку.

— Что это?

— Комикс. Рисованная история с картинками и пузырями, в которых слова. У нас их читают мальчишки. Запоем. Пришёл утром с диппочтой, вместе с газетами.

— И это твоё?

— Издательство «Атлас» входит в мой холдинг. — Я подвинул журнал к ней. — Вот этот, в трико, — Капитан Америка. Во время войны он бил Гитлера. Каждый месяц. Иногда дважды.

Она осторожно тронула обложку пальцем.

— А сейчас?

— А сейчас Гитлера нет, а героя надо чем-то занять. — Я встал и подал ей руку. — Пойдём ко мне в номер, мне переодеться надо, по дороге расскажу.

Читать начали в вестибюле, на ходу.

Точнее, читал я, а Ольга шла рядом, заглядывая через локоть, и держалась за мой рукав, чтобы не врезаться в пальмы.

— Значит, так. Теперь он бьёт коммунистов.

— Кого?

— Вас.

Она подняла голову.

— Меня?

— Тебя лично пока нет. Пока обобщённо.

Сюжет, если верить первым страницам, был такой.

Капитан Америка тайно высаживается в Сибири. Зимой. В своём трико, потому что переодеваться герою нельзя — читатель не узнает.

— Он же замёрзнет!

— Оля, этот вопрос авторы не рассматривали.

Мы вошли в лифт, я нажал кнопку, кабина дёрнулась и поползла вверх. И дальше читали уже там, под гудение мотора.

В Сибири, объяснил я, советский генерал по фамилии Чехов строит гигантский бомбовый реактор для создания супероружия против Соединённых Штатов.

— Чехов?

— Ага.

— А что такое бомбовый реактор?

— Без понятия. Но американские подростки, что все это читают, такие вопросы не задают.

— Давай дальше! — в Ольге проснулась журналистка — Мне уже интересно

— Капитан проникает на базу через — тут я процитировал дословно, потому что пересказать это своими словами невозможно, — подземное окно!

Ольга переспросила. Я повторил и показал картинку.

На картинке действительно было окно. В земле.

Она молча смотрела на него, пока лифт не распахнул двери.

Дочитывали комикс мы уже в номере:

— Генерала на базе нет, куда-то отлучился. Реактор охраняет рота сибирских полковников.

— Кого?

— Полковников. Целая рота.

— Рота полковников?

— Сибирских, — уточнил я. — Сосредоточься! Это важно.

— Но кем тогда они командуют?

— Судя по картинке, друг другом.

Я помог Оле с плащом, усадил за стол, рядом с собой. Перелистнул комикс.

— Короче, капитан их всех побеждает — на развороте полковники разлетаются веером, у одного с головы слетает папаха, — а дальше начинается лучшее. Он не взрывает реактор!

— А что?

— Переделывает. В водочный.

— Ты шутишь! Не может быть такого… Дай мне номер.

Шевеля губами прочитала реплику капитана Америка.

— Из секретной советской базы — продолжал потешаться я — Начинает бить фонтан водки. Прямо в сибирское небо. Кстати, посмотри! Нарисовано, между прочим, старательно: брызги, блики, всё как надо… Скажу выписать премию художнику.

— Он, наверное, с ума сошел, когда знакомился со сценарием

— Обычно там автор он же художник. Экономия!

— Смотри! Водку пьют не только коммунисты, но и медведи!

— Капитан же в Сибири. Понимать надо….

Ольга опять не поверила глазам. Перечитала.

— После чего — подошел я к финалу — вся Сибирь затевает массовую драку. Все со всеми: солдаты с полковниками, полковники с медведями, медведи между собой. А Капитан Америка под шумок улетает домой.

— Он умеет летать⁈

— Оля! Это последнее, что меня в этой истории смущает.

Ольга пролистнула обратно к водочному фонтану.

А потом начала смеяться.

Сначала тихо. Потом всерьёз. Потом уже согнувшись, держась одной рукой за спинку стула. Ожила… Вот что делает простой американский комикс с советскими девушками. Я невзначай положил руку ей на колено, провел руку вверх по чулку.

— Кит, ты сейчас серьезно⁈

— Более чем — покивал я, расстегивая на девушке замок пояска на платье.