На балкончике второго этажа появился джазовый квартет — 4 молодых, вертлявых музыканта. Оркестрик начал наяривать фокстроты, потом сыграл танго и вжарил джаз. Народ пошел танцевать, атмосфера становилась все более раскованной, молодцы раскраснелись, красавицы раскрепостились.

— Дамы и господа! — на неплохом английском объявил чернявый фронтмен оркестра с балкона — А теперь самая модная новинка сезона в США! Рок-н-ролл!

Квартет вжарил Rocket 88, потом сразу Juke.

И это меня, честно, кольнуло гордостью. Полгода назад я пнул музыкальную индустрию, создав Rock Roll Express. И вот он, мой экспресс теперь уже доехал до Союза. Понятно, что без отчислений и прочих формальностей, но как говорил один пятнистый политик, могильщик СССР, «процесс пошел».

— Идём. — Я встал, отставил бокал.

— Куда⁈ — Ольга вцепилась мне в руку. — Танцевать? Мелодия незнакомая!

Публика приняла первые композиции настороженно, вилять бедрами никто не вышел.

— Я тебя научу тому, чего тут не умеет никто. Прямиком из Калифорнии.

Это её торкнуло. Будущий очеркист не мог пройти мимо эксклюзива.

Я вывел её на пятачок у колонны, взял за руки.

— Смотри. Ногами почти не двигаешься. Всё вот здесь. — Я показал. — Представь, что ты гасишь окурок носком. Одновременно двумя. А теперь вытираешься полотенцем после душа, со спины. Вот и весь секрет.

— Кит! — Она задохнулась от смеха и возмущения разом. — Какое ещё полотенце, тут же люди!

— Люди сейчас будут завидовать. «Гаси окурок», Снегирёва.

И она стала гасить окурок. Сперва скованно, оглядываясь, красная. Потом пригляделась ко мне, на Rock Around the Clock скопировала мои движения. У неё было природное чувство ритма и через минуту она уже крутила бёдрами так, что я захотел ее прямо сейчас. Увы, Ольга это не Шерил. В туалет со мной не пойдет… Северная стать, ситец в облипку, светлая коса мотается. Нет, как же она все-таки хороша! Вокруг нас начали собираться пары, повторять тему с окурками. Сначала осторожно, потом все активнее и активнее. Танец пошел в народ.

— На нас смотрят, — выдохнула Снигерёва, не переставая.

— Пусть смотрят. Ты стала первым человеком в Москве, который научился новому танцу. Запомни ощущение.

— А как называется?

— Твист.

— Твист, — повторила она, пробуя слово на вкус.

Интервью я начал прямо там, под музыку, вплотную — иначе не расслышать, удобное оправдание.

— Первый вопрос будущему очеркисту. Что страшнее — бюро комсомола или трое хулиганов с ножом на берегу Москва-реки?

— Бюро! — выпалила она сразу. — На берегу ты был. А на бюро я одна.

Хороший ответ. Я притянул её чуть ближе, поцеловал. Девушка ответила, тут же крутанулась вокруг себя, поднимая подол платья.

— Не будет никакого бюро! Я позабочусь…

— Как ты, иностранец, можешь об этом позаботиться⁇ — не поверила Ольга

— Есть способы. Теперь давай поговорим о… тебе!

Мы вернулись за столики и я продолжил свое «интервью». Мне было интересно, чем увлекается Снегирева. А точнее кем.

Алкоголь сделал свое дело, Оля выдала мне все, как на духу. Первая любовь из Ярославля, с её улицы, сын соседей, на год старше. Провожал на московский поезд, обещали писать друг другу каждую неделю. Он поступил в артиллерийское училище, стал курсантом — форма, выправка, отец-паровозник наконец-то одобрил кавалера («вот это мужчина, не то что твои писаки»). Год переписывались, на каникулах целовались на набережной Волги. А на втором курсе Ольга приехала на зимние в Ярославль — и поняла, что переросла. Он говорит о нарядах и караулах, она — о Хемингуэе. Он сравнивает разные пушки, ей интересно про Ильфа и Петрова. Разговаривать стало не о чем. Расстались тяжело: он не понял, за что, обвинил, что Москва её «испортила», сделала гордой. Отец был на стороне Кости. У Ольги же осталась вина — не за то, что разлюбила, а за то, что не смогла объяснить, и за то, что подтвердила отцовское «профурсетки».

Вторым был Лёша — молодой аспирант-руководитель семинара. Ничего серьезного опять не случилось, ухаживания, приглашал в театр, сходили в кино на Тарзана. Он к моему удивлению шел в прошлом году в советском прокате. Леше не понравилось, Оле тоже. Особенно то, что аспирант полез ей под юбку на заднем ряду кинотеатра. Вот такой вот правильный, идейный, перспективный комсомольский активист… Ольга честно призналась, не это ее испугало. Красивым девушкам не привыкать к приставаниям. Испугало то, что от аспиранта веяло скукой на всю жизнь вперёд: предсказуемая карьера, предсказуемая коммуналка, никакого полета.

Так это она может быть девственницей — сообразил я, допивая коктейль. Со спиртным пора было заканчивать, Оля уже совсем широко размахивала руками, рассказывая про «старика Хэма».

— Пойдём, — сказал я, поднимаясь. — У меня к тебе профессиональное предложение.

— Какое?

— Узнаешь!

— Нет, сейчас скажи…

— Повторишь мне основные тезисы для интервью. Запишу. А то потом забуду.

— Настоящий журналист всегда должен носить с собой блокнот и карандаш!

— Ты носишь?

— Сейчас?

— Да

— Ой, нет…

Мы вышли на улицу. После клубов табачного дыма, воздух ночной Москвы ударил свежестью. Мы прошли мимо телеграфа. Голубой глобус над входом висел тёмной глыбой.

— Какое предложение? — Она куталась в плащ, жалась к боку.

— У нас с тобой незакрытое дело. Интервью надо записать!

— Сейчас⁈ Ночь же.

— Лучшее время. Пока не остыло.

Она остановилась под фонарём. Смотрела на меня, и я видел, как в ней воюют два страха с одним желанием, и желание ведёт по очкам.

— А ещё, — добавил я, доставая козырь, — там у меня свой холодильник. С настоящей колой. Ледяной. Ты вечером попробовала тёплую, а тёплая кола это преступление. Дай ей второй шанс.

— Ты меня заманиваешь интервью и колой — сказала она. — Стыдно, мистер издатель.

— Я тебя просто заманиваю, — прошептал я, целуя ее с языком. Прислонил к стене дома, прошелся по шее, левому уху. Оля совсем поплыла:

— Пошли! Только… нас разве пустят в гостиницу?

— Еще и дверь придержат.

Швейцар «Националя» — не чета коктейльному, этот повидал всё — скользнул по нам глазами, узнал меня и не сделал ни малейшей попытки заступить дорогу. Только придержал тяжёлую створку и отвёл взгляд. В лифте, обшитом ореховым деревом, мы поднимались тоже целуясь. Я краем глаза смотрел на цифры этажей, ощущая внутри некую вибрацию. Между нами дрожало то самое, чего не пишут в очерках.

Номер — тот, где прежде ночевали, по словам директора, одни главы государств — распахнул дверь, я пропустил девушку вперед.

— Кола вон там, — сказал я, снимая пиджак. — А…

Договорить она мне не дала. Повернулась в тёмной прихожей, сбросила плащ на пол, и стало ясно, что ни очерк, ни кола сегодня написаны и выпиты не будут.

* * *

Свет я не хотел выключать, но пришлось. Об этом попросила Ольга. Как только на полу оказался не только плащ, но и моя рубашка, она вдруг застеснялась.

— Погаси свет, пожалуйста

Я щелкнул выключателем, погрузив комнату в полумрак, где лишь из окна пробивался слабый отсвет луны. Оля замерла, её дыхание стало частым, прерывистым. На ней было то самое легкое, но ситцевое платье в мелкий горошек со стоячим воротничком и множеством мелких пуговиц сзади. Мои пальцы неспешно начали расстегивать эти чертовы пуговицы одну за другой. Ткань распахнулась, обнажая фарфоровую кожу, гладкие плечи и белую хлопковую комбинацию. Девушка смущенно прикрыла грудь руками, заливаясь густым румянцем, хоть в темноте это было скорее угадываемо.

— Кит, я стесняюсь… — прошептала она, пытаясь отвернуться.

Я аккуратно стянул комбинацию через голову, оставив её абсолютно обнаженной. Боже какая грудь! Высокая, с торчащими сосками… Точно четверка. Снял с себя одежду, оставаясь в чем мать родила, уложил девушку в кровать. Оля попыталась сжаться, плотно сжала стройные ноги и шепнула с настоящим детским страхом:

— Я боюсь…

— Тихо, милая, все хорошо, — мягко успокоил её я, опустившись рядом.

Моя ладонь накрыла её нежную, упругую грудь, палец начал бережно кружить вокруг аккуратного розового соска, заставляя его еще больше отвердеть. Вторая рука скользнула ниже, по шелковистому животу, и пальцами нашла клитор в густой заросли внизу. Оля сладко застонала, её тело трепетно вздрагивало от каждого моего прикосновения. Пересиливая стеснение, она осторожно протянула руку, нащупала мой горячий, твердый член и с удивлением и робким любопытством начала его изучать, едва касаясь пальчиками. Это было невероятно!

Я осторожно раздвинул её бедра, устраиваясь между ними, и плавно вошел. Оля громко ахнула, впившись пальцами в мои плечи. Внутри я почувствовал преграждающее путь сопротивление, которое пришлось преодолеть с легким усилием.

Девушка! — сделал я мысленное заключение. Вот так сюрприз! После Сью, я уже опытный дефлоратор…

Маленькая гримаска боли быстро исчезла с её лица, уступая место совершенно иным чувствам. Я начал двигаться, постепенно наращивая скорость. Оля уже громко стонала в такт моим рывкам, теряя контроль, и сама стала подаваться вперед мне навстречу. И тут же её накрыло: она бурно кончила, тело забилось в сладких судорогах, а глаза закатились от невыносимого наслаждения.

Спустя пару мгновений она очнулась, тяжело дыша, и посмотрела на меня растерянными, туманными глазами:

— Кит… что это было?

— Оргазм, Оля, — улыбнулся я, целуя её в липкий от пота лоб.

— А ты? — тихо спросила она, заметив, что я еще не разрядился.

— А я хочу вот так.

Я мягко перевернул её на живот, приподнял за бедра:

— Встань на колени.

Передо мной открылся потрясающий вид на её аппетитную, круглую попку. На моем члене виднелись алые следы девственности крови, но меня это совершенно не останавливало. Я шлепнул девушку по ягодице и снова уверенно вошел в неё сзади. Громко и сочно шлепались наши тела друг об друга в ритме сумасшедшего танца.

Оля опять громко застонала, уткнувшись лицом в подушку, и выдохнула:

— У меня… у меня сейчас еще один оргазм будет!

— Это нормально, — прорычал я, усиливая напор.

Через десяток мощных толчков я выскочил из нее и с глухим рыком громко кончил прямо ей на попку.

* * *

С утра я проснулся первым. Утренний полумрак едва рассеивался, а рядом тихо и безмятежно дышала Оля. Я замер, любуясь её умиротворенным лицом, разметавшимися по подушке волосами и мягким изгибом плеча. В душе вспыхнуло нежное, почти болезненное желание забрать её с собой, увезти отсюда… Но разум быстро вернул на землю. Это было абсолютно невозможно. Учеба, Советский Союз, железный занавес… Да и надо быть честным с самим собой — она ни за что не уживется с моими зайками. Вся эта полигамность, бесконечные модели, которые готовы на все — совсем не для такой девушки, как Оля.

Я тихо поднялся, стараясь не разбудить её, и вышел на балкон. Свежий воздух моментально обжег легкие, изо рта вырывался пар. Было холодно, но это лишь бодрило. Я встал в стойку и начал плавно, четко выполнять ката карате, разгоняя по жилам кровь. Кулаки резали звенящую тишину, движения становились все быстрее и точнее. Внизу не было ни души. Никакой наружки, абсолютно пустая, вымершая площадь, на которой в предрассветных сумерках лишь ярко горели рубиновые звезды на башнях Кремля. На востоке только-только зарождался рассвет, окрашивая край неба в нежно-розовый цвет.

Краем глаза я увидел, что Оля проснулась. Совершенно обнаженная, она изящной тенью подошла к стеклу балкона. Чуть приоткрыв губы от удивления и восхищения, она наблюдала за тем, как я завершаю комплекс связок.

Закончив последний блок и глубоко выдохнув пар, я вернулся с балкона в комнату. Не давая ей времени опомниться, я подошел вплотную и обнял Олю сзади, прижав её прохладную спину к своей горячей груди. Обхватил ладонями ее шикарный бюст. Точнее попытался, груди не помещались в руках. Мы вместе замерли перед окном, глядя на величественный и суровый Кремль.

— Ты давно проснулся?

— Полчаса назад

Моя рука скользнула вниз, проникнув между её бедер к горячему, влажному лону.

Оля судорожно вздохнула. Наслаждение и возбуждение накрыли её волной, она доверчиво откинула голову мне на плечо, но тут же сделала попытку выскользнуть из моих объятий:

— Кит… давай в кровать… — умоляюще шепнула она.

Я не дал ей сделать и шага. Вместо этого я слегка нагнул её вперед, уперев ладонями в подоконник.

— Что… здесь⁈ — ахнула она, вылупив на меня испуганные, расширившиеся глаза. — Ты в своем уме⁈ Нас же увидят!

— Там никого нет, милая, — тихо и уверенно прошептал я ей на ухо.

Не теряя ни секунды, я пристроился сзади и одним плавным, сильным движением вошел в её горячую узкую плоть. Оля громко ахнула, вцепившись пальцами в дерево подоконника. Несколько мгновений она стояла неподвижно, привыкая к ощущениям, но ритм и жажда удовольствия взяли свое. Она постепенно расходилась, подстраиваясь под мои толчки, и сама стала активнее и сладострастнее подмахивать мне навстречу.

— Только… только в меня не кончай, ладно? — задыхаясь, попросила она.

Страстно изогнувшись в талии, Оля обвила одну руку сзади вокруг моей шеи, привлекая ближе. Этот отчаянный, безумно красивый изгиб её тела и невероятная узкость её лона сработали мгновенно. Меня обдало бешеной волной жара, и возбуждение достигло преданного пика. Я не удержался — с глубоким, рыкающим выдохом я выскочил из нее в самый последний момент и тут же испытал оглушительный, сокрушительный оргазм, снова обильно изливаясь горячими всплесками ей на округлые, трепещущие ягодицы.