«Похмелялся сегодня с русскими. Лучше бы я умер вчера!» — примерно этот анекдот я вспомнил наутро. Ну тут бухали с щедрыми и гостеприимными ирландцами в их местном пабе для своих, куда чужие не ходят. Русские? А причем тут русские? Миф о суровых русских muzhik, пьющих vodka из samovar напрочь укоренился в сознании их обывателя. И это действительно миф. Водку из самовара у нас пьют ручные медведи, похмельно бродящие по улицам с утра.

Если уж на то пошло, серьезно, мы болтаемся между вторым и третьим десятком, уступив пальму первенства цивилизованным странам и народам. Те нажираются в сраную сисю, не забывая тыкать опухшим пальцем в нашу сторону, что ожидаемо. Иметь такую сомнительную славу никому не хочется.

Ну не об этом речь. А об утре, которое добрым быть не может по определению. Когда весь мир сьеживается до размеров больной черепной коробки, во рту словно коты понасцыкали, а каждое движение только усугубляет все это, какое же оно хорошее? Время от времени еще возникает желание исполнить рыголетто. В общем, как у классика — что такое хорошо и что такое плохо? Если утром хорошо — значит, выпил плохо, если выпил хорошо — значит, утром плохо…

И ведь ума палата! Можно подумать, первая пьянка в жизни, так нет! Нечего было потин с вискарем мешать и гинессом запивать! И вообще, состязаться с падди в искусстве выпивки могли, разве что, англичане. Правда, те пожиже, но жрут ее, родимую, особенно на халяву так, что надо потом выносить обоссанные храпящие тела. Сталкивался, и не раз. Да и вообще я их не люблю. Ни «старую добрую Англию», от которой несет, как от неопрятной старухи, ни лайми, зловредность и злокозненность которых вошли во все поговорки их соседей и бывших колоний.Но это так, к слову. Вечно с бодуна всякое в башку лезет!

Кое-как одевшись, я спустился со второго этажа манора в гостиную, где господа ирландцы преспокойно жрали свой завтрак так, как будто вчера крепче воды ничего и не пили. Меня же затошнило от одного запаха еды.

— Ваша Светлость! Не хотите ли присоединиться? — спросил Даг, показывая на накрытый стол.

Издевается, сука, что ли? Я еле сдержал рвотный позыв, предательски икнув.

— Его светлость болеть изволит! — произнесла Мэг, треская что-то за обе щеки. — Видите, он нежно-зеленого цвета под колер ирландского луга и глаза, как у бешеной селедки!

— Сейчас полечим!

— Лучше всего с похмелья жирная свинина и грязная пепельница, — ухмыльнувшись, заметила рыжая стерва.

Ну тут уже я не выдержал… почти. Даг подскочил ко мне с полстакашкой вискаря.

— Пей! Да не нюхай, рот открой и пей! Вот молодец! Мэг, еще одно слово — и завтракать на улице будешь.

— Хорошо, дядя! — картинно потупила она глазки, как приличная девочка.

Ага, приличная! Ну погоди, рыжая скотина, я тебе при случае устрою! Но мне действительно немного полегчало, а потом даже захорошело. И я, наконец, приступил к завтраку, параллельно осторожно пытаясь подумать о том, что узнал вчера от Дага.

Что смерть Кощеева в яйце, все в курсе? Промежуточные носители в виде утки и зайца отсутствуют. Бобби, или как их здесь называют пилеры, для этой цели не подходят. Хотя падди с удовольствием бы это проверили.

Что там еще по канону? Ага, сундук на вершине векового дуба. Да что уж так мелко, возьмем Игдрасиль, вот это уже наш размерчик! Масштабы-то другие! А вместо сундука пусть будет космическая станция, точнее, лаборатория, болтающаяся на орбите Нью-Лидса. Старая военная лаборатория, оставшаяся после войны с Альваро.

Ну да, войны между кланами и расами — дело обычное, надо же доминионам выпустить пар? Несмотря на то, что и те и другие — подданные Галактической Империи? Которая смотрит на это сквозь пальцы, пока это не вредит бизнес-интересам и существованию Империи? Для заигравшихся детишек в песочницу прибывают взрослые дяди с ударными флотами и объявляют ультиматум, после которого все сдаются, мирятся и опять тишь, гладь да божья благодать! Шарман, ля!

Так вот, хоть лаборатория была старая и когда-то военная, по назначению не работала, числилась на балансе флота Британского доминиона как вспомогательный объект. А, проще говоря, особое орбитальное хранилище. Склад того, что когда-то разработали, но вывозить не стали. А, собственно, почему бы и нет? Парит себе лаба в космосе, на орбите планеты и парит, есть не просит. Под прицелом станций орбитальной обороны. А доступ в космос это вам не просто так, особенно для бриттов.

Так что для доступа к станции нужно сначала найти корабль, потом чем-то занять две станции орбитальной обороны, потом пристыковаться под шквальным огнем защитного вооружения лаборатории — и дело в шляпе. Ах да, как это мы забыли! Внутри — последний рубеж обороны. Десяток космодесантников из Специальной Летной Службы. Да-да, тех самых, которые связаны с полетами только тем, что-либо взрывали корабли, либо прыгали с них.

Так что задача из «Всего ничего» становилась «чуть посложнее». И мне стало интересно, как местные дилетанты планируют ее решить.

— Корабль у нас есть, не проблема, — махнул рукой Даг. — И не один.

— Это — меньшая из проблем, — усмехнулся я. — Он и у меня есть. А что по станциям орбитальной обороны?

— Будут два брандера. Подойдут по разным поводам к станциям одновременно, выпустят по одному сюрпризу, которые, кстати, передал нам когда-то князь Орлов, и их нет.

— Бортовая защита?

— А вот здесь у нас вступает в силу то, что никто, кроме меня, не знает. На станции есть наш человек из обслуживающего персонала. Он позаботится и об отключении защитных систем и о доступе шаттла на станцию. После этого вы забираете приз, улетаете, а мы остаёмся, довольные тем, что соблазн исчез. Как вам такой план?

— У этого человека такой высокий уровень допуска?

— Выше некуда, — усмехнулся Даг. — Он уборщик.

А что, грамотно, молодцы! Хорошо придумали. Мы этой маской пользуемся часто. Ведь как обычный человек относится к настолько нижестоящему по служебной лестнице персоналу? Фи-фи-фи да фу-фу-фу, никто и звать никак, что там за двуногое насекомое? Уборщик? Не, мы таких не замечаем и даже не смотрим в их сторону! А в это время… Да что там говорить, хотя бы взять известную в узких кругах операцию, когда легендарному Испанцу — увы, мир его праху — удалось легко и просто провернуть все дела в банке под этой личиной!

А что до плана… Это не план, дядя, это так, мозговой онанизм на уровне сотрясания воздуха, что очень распространено у всяких там революционеров, борцов за свободу и прочих шатателей режыма. Ну пусть думает, что он меня убедил. Ох уж эти любители из кружка очумелых юных политологов! Понапридумывают себе…

— Слишком много «если», — ответил я. — И требует постоянного ручного управления.

— Вы здесь, и я тоже, — хмыкнул он. — Вдвоем как-нибудь справимся. А боевая ячейка поможет.

— Ладно, а вам какие бонусы? — сказал я. — Не только же избавиться от такого жупела, не так ли?

— Так, — кивнул он. — Возглавить фракцию, которая… А, в принципе это неважно, это наша кухня.

— Короче, набрать очки?

— Вы удивительно догадливы, — кивнул он.

— А что станут с теми, кто засветится с нами на станции?

— Они просто исчезнут. Прыгнут в гипер на одном из кораблей и отправятся по своим делам. Куда — не скажу, вам этого знать не надо.

— Пожалуй, — согласился я. — Хорошо, завтра мы обсудим его в деталях, а пока…

— А пока — давайте праздновать! — предложил Даг.

— Давайте, — согласился я, чтобы наутро дико пожалеть об этом.

С Мэг нам удалось уединиться намного позже. Когда слишком навязчивый хозяин разрешил нам погулять по окрестностям. И когда мы нашли укрытие, где нас трудно было прослушать, мы смогли поговорить.

— Ты ему доверяешь? — спросил я ее.

— Ну… так, — замялась она. — Я знаю его с детства, он друг моих родителей. Здесь я жила некоторое время, он приютил меня, когда они погибли.

— Бренда? — с усмешкой сказал я.

— Зовите, как хотите, милорд. Роли это не играет, — отмахнулась она.

— Пусть будет Мэг, как я привык.

— Пусть, — согласилась она. — Тем более, все, и даже я к этому привыкли.

— Что скажешь про его план?

— Обычный план сопротивления.

— Слабоумие и отвага, все на соплях, — сказал я.

— Но иногда это работает! — сказала она с легкой обидой в голосе. — Никто из местных Сандхерст не кончал, все самоучки! Закаленные в реальной борьбе.

— Вот это-то и плохо, — покачал головой я. — Так вы не добьетесь свободы от английской короны.

— А как иначе?

— Через политику, — я вспомнил свой мир. — Дело это не быстрое и бойцы нужны будут не со штурмовой винтовкой и бомбой, а с университетским образованием и портфелем с документами. В палату Лордов им, конечно, не пробиться, хотя…

— Большинство из наших не приемлет таких методов, — покачала головой она.

— Ну а ты?

— Скажем так, я приемлю насилие только там, где это оправдано.

— А сейчас?

— Да. И незачем меня пытать. Так что думаете? План туп и провален, даже я это вижу,.- вздохнула она.

— Это не значит, что мы не примем в нем участия, — ухмыльнулся я. — Только вот с нашими правками.

— Надо обсудить это с Дагом, — начала было она.

— Нет, — сказал я.

— Почему? — недоуменно спросила она.

— А как ты думаешь? — спросил ее я. — План — говно, дыра на дыре из сплошных «если». И они никогда не сбудутся. Все должно идти по плану, а пойдет по… Ну, короче, ясно.

— А тогда стоит ли в этом участвовать?

— Пусть ребята поразвлекутся, — хмыкнул я. — Боевой дух поднимут, потом какую-нибудь песню сочинят про эту эпическую битву при Лидсе.

— Зря вы так…

— Нет, Мэг, не зря. Запомни, мы — сами по себе, и союзники у нас только ситуативные. Сторону мы не выбираем, а ею являемся. Вот, например, ты больше не горишь рвением умереть за свободную Ирландию. А почему? Нет, конечно та искра, которую в тебе раздували два десятка лет не погасла, но ты прекрасно понимаешь, что бегать с автоматом по улицам и взрывать полицейские участки — это не тема. Ты повзрослела. А большинство из твоих соратников — нет.

— Не хочу об этом сейчас говорить, но кое-что изменилось, да, — с кислой миной сказала она. — Так что мы будем делать?

— Прикидывать хрен к носу, — вздохнул я.

— С вот этим будет легче? — она дала мне квадратик карты размером с ноготь.

— Что это? — спросил я.

— Все то, что нашлось у Дага на эту станцию. Планы, описания, протоколы на все случаи жизни, документация…

— И как? — ошеломленно спросил я.

— Пока некоторые жрут односолодовый ирландский вискарь, малопьющая ирландская же дева с навыками… короче, необходимыми, шарит по компьютеру местного руководства с использованием его биометрии.

— Только не говори мне, что для входа он использовал…

— Нет, милорд, отпечатки только пальцев, то прикладывают одни лишь фрики, — она показала мне прозрачную накладку на палец. — И надо же, в папке с названием «Достопримечательности» нашлось полное описание, даже не зашифрованное…

— Что довольно странно, — хмыкнул я.

— Старый принцип прятать все на виду. Любой скрытый файл возбуждает человеческое любопытство, а зашифрованный — и того больше. А когда все это на виду с невинным названием — это скучно и неинтересно.

— Передам это Дрилл с Голди. В моем плане они играют большую роль.

— А какой план-то?

— Давай прикинем. Нам нужно попасть на станцию без проблем, и без шума. Если, как утверждает Даг, у него в команде свой человек, то как раз пыли и шума не будет.

— В смысле, на станции не будет, а в самой системе будет стоять шухер после взрыва двух станций планетарной обороны?

— И вот тебе корректировка плана номер один. Мы не можем ждать милостей от природы, а от Дага — чудес. Вероятность, что его обещанные брандеры доберутся до станций — околонулевая.

— Ну да, низкоскоростная крупная цель для станции — ничто, любой энсин собьет ее задней левой ногой, даже не напрягаясь.

— А противокорабельная ракета Альваро?

— Вот эту вряд ли, — тряхнула своей рыжей копной волос Мэг. — Особенно последний вариант, который в погребах нашего трофейного фрегата. Он как раз рассчитан на противодействие устаревшим системам РЭБ, использовавшимся в том самом конфликте между Британским доминионом и Альваро. Покроет, как бык овцу.

— Значит, прикрытие будут делать Голди и Дрилл на фрегате. Жалко, конечно, ракет…

— И ничего не жалко! — неожиданно запротестовала Мэг. — Если уж мы забираем себе их ультимо рацио, то надо преподать английским свиньям урок! Или вы против?

Ее глаза опасно сузились.

— Я только за! — поспешно сказал я. — Англичан я люблю не больше тебя, к тому же у меня к ним старые счеты.

— Вот и я про то же. Как и любая другая честная ирландка. А то, что пара сотен свиней покувыркается в космосе — так я бы и билеты на такое зрелище купила.

Кровожадненько, ага. Зато честно.

— Так, значит с прикрытием разобрались, — подбил бабки я. — Дальше у нас проникновение на станцию, бой с элитным английским спецназом…

Вот что-что, а недооценка противника и закидывание его шапками-содомитками — удел одноклеточных ухарей-турбопатриотов. Те готовы и жопой «Абрамс» остановить, сидя на диване и патриотично попивая расово верную водяру. Поэтому таких не берут в космонавты. И в спецназ тоже. В том числе и тот, который режется с САС.

Не буду много описывать — сами почитаете. Но нам предстоит схватка с элитой. Надеюсь, у ирландских горе-патриотов боевые навыки лучше, чем питейные. Хотя вряд ли. Ничего, как все патриоты пойдут вперед и героически лягут вперед ногами, исполнив долг боевого мяса.

— Я не думаю, что кто-то выживет, — покачала головой Мэг. — Британский спецназ я знаю, это звери. Как с точки зрения боевых качеств, так и морально.

— Главное — наша задача, — сказал я. — Как там говорил один штатовский презик -древо свободы нужно поливать кровью патриотов.

— Вы так спокойно об этом говорите…

— Когда-нибудь я расскажу о себе. В том числе, что значит печать Кракшаада на моей груди. А кстати, сасовцы хоть немного владеют магией?

— Обязательно. Начальная магическая подготовка проходится в любом спецподразделении.

— В таком случае их ожидает сюрприз, — ухмыльнулся я. — Ладно, твое мнение как спеца по кораблям. Как мы сможем уйти? Стыковка нужна?

— Ну станции я не разбирала, но можно. А можно проще. На фрегате есть абордажный рукав, а на.станции, хоть и присутствует для этого легкий корпус, есть места, где можно пробить обшивку и легко попасть внутрь.

— Прямо-таки и легко? — усомнился я.

— С фрегатом — да.

— Хорошо. Принято, — кивнул я. — Но катать революционно озабоченную штурмовую группу я не собираюсь. А то решат, что фрегат им больше подходит для продолжения революционной борьбы…

— Я согласна. Никто из них на борт не войдет, — кивнула она.

А лучший способ, подумал про себя я, это если некому будет на борт войти. Подумаешь, умрут за свободу, за стаканом потина они все так говорят. Речистые эти падди… Говорливые такие… Шанс у них есть и большой. Вот и реализуют.

— В общих чертах решили, — сказал я. — Осталось передать только это на базу…

— У Дага есть гипер. Вечерком когда он напьется, я им воспользуюсь. Ну что, опять в бар? — подмигнула мне она.

Я содрогнулся. Пусть у меня молодая и здоровая не в смысле размера печень, алкогольный экстремизм ирландцев я выдержать не мог. Коматозить каждый день — это еще пережить надо. Я — пас.

— Ну и зря, — надула губки она. — По кружке доброго эля не повредит. Легенде тоже.

— Если я станцую на столе в неглиже — твоя вина!

— Этого я бы видеть не хотела, — сказала она, а потом переместила взгляд ниже пояса. Моего. — Хотя…

— Все, замяли, — я почувствовал, что неожиданно краснею. — За работу!

— Вот так всегда, — разочарованно сказала Мэг. — А все так хорошо начиналось…