Проснулся я от тихого ритмичного скрежета по бетону.

Приоткрыл глаза, увидел мелкую мышь у дальней стены, выцарапывающую что-то из скола на стыке с полом. Вздохнул, поискал взглядом, чем бы в нее кинуть, но рядом с матрасом, расстеленном на полу, был только телефон, а ботинки лежали далековато.

— Бу! — Грозно произнес я, но та даже не шелохнулась ни от звука, ни от разошедшегося по пустующему помещению гулкого эха.

Сформировал технику «крестиков-ноликов» — пространство над мышью расчертилось линиями, и первый же «крестик» пришелся по наглому хвосту. Пискнула, подпрыгнула высоко и сбежала в пустующий проем, где должна была быть дверь.

Дверей в депо пока не было — старые разломали давным-давно и пустили на костры. В одном из соседних кабинетов бывшего управления был черный прогар на полу и закопченный потолок. Потом кто-то выбил все окна, и бродягам стало тут неуютно — покупалась недвижимость уже без «жильцов» и необходимости просить их на выход.

Мыши — тех тоже не было. Но они всегда появляются там, где есть люди — и с этим ничего не сделать. Разве что заводить мышелова.

«Пора», — будучи разбуженным раньше времени, был я хмур и полон желания озадачить кого-то срочным поручением.

Посмотрел на время — шестой час утра. Раздраженно выдохнул, подобрал под себя ноги. Подвигал плечами — после ночевок в мягкой постели казалось, что отлежал себе все и ни капли не выспался.

Встал, резкими махами разогнал кровь по телу, сделал зарядку и решился пробежаться вокруг комплекса — в трусах и кроссовках. Кого стесняться?..

Навернул пять кругов, зашел в боксы — там вчера под вечер наладили душ, пока что летний, без подключения к коммуникациям. Освежился — стало радостнее. Выходил на улицу и уже улыбался солнцу и чистому небу.

Переехал я вчера — как вернулся из города, так и забрал из съемной квартиры одежду и кота. Часть оставил на Аликсе, Кэра «стопнул» и с извинениями положил рядом с Ноэлем. Оставшееся, вместе с купленным по пути матрасом, перевез в депо — нашел себе уютный кабинет с окнами на восток, там и расстелился. Лето, тепло, а любой сон идет легче, если адово устать. Вчера с этим проблем не было — разгружали тяжеленные металлические сейфы под инструмент, где-то купленные Мастером. Мол, охранников пока не надо — будем просто запирать на ночь все дорогостоящее. Да и какой охранник справится, если тут от заборов одна видимость, дверей нет, освещения и видеонаблюдения — тоже…

«Надо делать забор», — еще раз убедился я. — «И выпускать Ноэля с Кэром».

Первый — справится гонять собак, второй — профессионально работал по мышам в Хранилище. Но если забора не будет, то убегут, желая увидеть весь остальной мир, который им на двоих принадлежит. Надо оградить их от череды разочарований.

К седьмому часу пришел Мастер — его я и озадачил первоочередным строительством.

— Нужно еще человека нанимать, — выслушав, отметил он. — Металл заказывать, подсобников брать.

— Так давай наймем.

Не одному же ему все тянуть — это только кажется, что должность у него руководящая. К вечеру заматывается не меньше остальных — все тяжести на нем, все проблемы и вопросы.

— Чалыч работу ищет. Вчера звонил, спрашивал.

Этого бодрого старичка я забыть не успел — правда, сильно сомневался, что от него будет толк. О чем и сказал напрямую.

— Зря ты так, Тан. У нас все редкие запчасти через него шли, знакомых у него куча. А что сам не работает — так ведь другим бездельничать не дает. В стройке это самое важное.

— А чего он уволился-то? — Все-таки сомневался я.

Хотя Мастер просто так за человека просить не станет. Да и я — больше ночным охранником в мастерской был, лично со старичком не очень-то и сталкивался. Разве что один раз, когда силовую установку продавали оптимистам.

— Да там все плохо пошло. Сначала две «Сагиры» взяли на обслуживание и теперь судятся с владельцами. Потом новенький слесарь решил, что надо смазать вентиль кислородного баллона машинным маслом…

— Жив хоть?..

— Жив, но треть боксов под ремонт.

Вот так в жизни и бывает — увольняли Мастера спокойно, без просьб остаться и посулов поднять оплату. Мол, хочешь — уходи, другие найдутся. Ушел — и как опорную колонну убрали. Все сразу набок завалилось.

— Значит, берем Чалыча. Зарплату сам ему придумаешь?

— Его обижать нельзя. — Убежденно произнес Мастер. — Поставлю ту же плюс два процента с продаж.

— Ну, когда еще продажи пойдут…

— Да уж пойдут, будь уверен.

— Но забор-то он построит?

На что Мастер просто улыбнулся и кивнул. Ладно, пройдет месяц — увидим. Если что, не много и потеряем.

— Ты здесь, что ли, ночевал? — Удивился Мастер, сопоставив внешний вид и ранний час.

— Ага, — неохотно подтвердил. — Я ж матрас не просто так затаскивал.

— Ну, матрас и кровать и у меня тут есть. В обед самое то поваляться. А что так? Поссорились? — Полюбопытствовал он.

Невозможно скрывать наличие девушки — начинаешь пахнуть иначе и ходить в глаженой одежде, появляются неотложные дела и звонки, которых раньше не было.

— Разошлись.

Ссорились мы с Эффой — той первой пришла реакция Ренни на денежный перевод. Должен же я был компенсировать все порванные тряпки.

Потом Ренни увидела, что больше не может мне писать.

В общем, мне купили еды на фудкорте в торговом центре — много. И выносили мозг, что красивых идеалистичных девочек надо уметь прощать, пока я все не доел.

Я хорошенько подкрепился, покивал и ушел собирать вещи. Иначе придут лично, а я не умею выяснять отношения. Может быть, когда-то и придется научиться — но после того, как Канцлера повесят. До этого — десятой дорогой буду обходить и тот дом и Ренни в нем.

— Познакомить, может, с кем-нибудь?

— Да я сам умею, — улыбнулся ему. — Но пока не хочу.

— Это тоже бывает. — С сочувствием покивал он. — Ну, я тогда работать пошел. И Чалычу позвоню — он рано встает.

— Хорошо. Я в город сейчас.

После «лотереи» на телефон пришло множество уведомлений: требование явиться на медосмотр (вместо точного времени — период дат, время работы и адрес), сообщение о вещевом довольствии, которое надо получить (полагалось два набора формы, белья и обуви), и рекомендации о том, что можно купить самому и взять с собой (в том числе прилагались выкройки формы, если есть желание заказать дополнительные комплекты).

Если придется ехать — чего искренне не хотелось — то лучше бы озаботиться запасом нормальной одежды. Готовую я трогал на Ренни — не сказать, чтобы плохая, но карманов маловато. И уж точно нет ветровок с капюшонами — закупщики застряли на слове «лето» и «юг», а ведь в гористой местности бывает такое лето, от которого можно замерзнуть насмерть. Околеть, конечно, не дадут — выдадут теплые вещи уже в части, но это будут чужие вещи чужого размера с чужими запахами пота.

В общем, ехал закупаться — благо, знал, где пошила себе все Ренни, и не собирался выдумывать какие-то другие варианты. Оставалось шесть дней до отправки — и вера в то, что все купленное окажется невостребованным.

Присутствовало и неприятное предчувствие, что ехать все равно придется, но я старался не кормить его эмоциями.

Рассматривал чисто теоретически: мол, абстрактная ситуация — вопреки здравому смыслу придется по своей воле ехать туда, где тебя поймают, чтобы жестоко пытать. Как же этого не допустить?..

Повышенный уровень сложности — на плечах инвалид по энергетике и девчонка со спицами в бедре. Шикарная боевая команда. Обстановка — блеск, всеми забытая в/ч в предгорьях, с залитыми до болотины равнинами — потому как если долго и упорно долбить ядерным оружием, подземные реки выходят на поверхность. Уровень снабжения — невероятный, две пары трусов, две пары футболок, две «парадки» и запрет на ношение оружия. Имелся ремень, чтобы повеситься самостоятельно, не дожидаясь нападения.

Да, где-то в близком отдалении находился батальон спецназа, но противник-то об этом знал. А значит, надежды на быструю помощь мало.

Опять же, Эффа подсказала название населенного пункта рядом с частью — и я вчера перед сном изучал ландшафт по спутниковым снимкам. Если там и в самом деле все в шахтах и тоннелях, то дело плохо — Тиронский хребет уходил на территорию противника.

«Даже нападать на часть не нужно — сцапают по дороге. Маршрут в поселение Сарги проходит в низине под контролем гор».

Гражданские спецы подневольны только в рабочее время и при объявлении тревоги. Остальная часть дня может быть потрачена внутри казармы — что без интернета и развлечений заставит лезть на стену от тоски, либо можно скататься в соседний населенный пункт, либо на природу. Любой шаг за территорию открывал сезон охоты.

Ловушка выглядела идеальной.

Вчера мелькала мысль, что Хенни может воспользоваться правом аристократов и прибыть для несения службы на собственном корабле. Оказалось — так можно во время войны, а гражданскому специалисту это недоступно.

Потом хотел вызвонить капитана Асгальта и предложить вояж на «Радости-5» к южным границам — зато гражданский специалист мог нанять что угодно и пользоваться этим во вне служебное время. Хоть в другие города катайся, лишь бы хватило времени вернуться к утру.

Мир на Сарги не замыкался — да и рисков внутри него для симпатичных девчонок немало. Там должно быть свое отношение к чужакам и законам — Сарги живет с контрабанды чуть ли не полностью, потому что ни охотиться, ни заниматься собирательством, ни ловить рыбу у южных границ нельзя. Радиация.

Но проблематика даже не в том, что бывший боевой гравилет у границы не вызовет у другой стороны никакого умиления своей веселой расцветкой — и по ту сторону тут же пригонят что-то аналогичное и уже вполне боевое.

Загвоздка совсем иная — у границы нельзя летать никому, кроме бортов Министерства обороны. В ПВО вбиты коды только армейских гравилетов и алгоритмы «свой-чужой», все остальное — даже свое гражданское — будет немедленно сбито. Об этом есть в документах, сопровождающих практику — на случай, если кто-то решил устроить себе люксовый отдых вместо тяжелой службы.

Можно, конечно, достать и военный борт — но придется обращаться к человеку, встречи с которым и мне и Эффе хотелось бы избежать.

В общем, вариант «привезти с собой крепость» существовал, но был мысленно отмечен как «давай думать дальше». Слишком много проблем может возникнуть вместо пользы — на каждую «крепость» найдется своя «открывашка».

Еще вариант — «сделать так, чтобы нашу часть охраняли гораздо серьезнее». Правда, раз присутствие Хенни вон Альтазар не смогло на это повлиять, то казалось довольно сомнительным, что найдется какой-то другой, более убедительный повод для усиления.

«Организовать им технореликт?» — Хмыкнул я уже в такси, направляясь в город. — «Скинуть что-нибудь бесполезное с Аликса, привлечь внимание…»

Если этот технореликт еще раньше не выкинет подальше местный командир, чтобы не писать отчеты. Но даже если удержится и доложит, то для наших целей технореликт должен быть достаточно тяжелым, иначе увезут в безопасное место. А мы останемся в опасном.

Тяжелое и габаритное я через портал не протащу. Значит, мимо.

«Обвалить тоннели в горах».

Если на Земле после всех ударов, в том числе ядерных, остались действующие ходы, то средств для этого в местных арсеналах недостаточно. Зато они имелись на Аликсе — на лунных и орбитальных базах люди сидели вооруженными до зубов.

Изрядно струхнувшие, не понимающие, что происходит, они не знали, что им делать дальше — потому об оружии вспомнили слишком поздно.

Но горы — это все-таки горы. Гигантские площади, над которыми придется работать круглосуточно, с высоты. И без гарантии, что осядет именно та часть, под которой пройдет группа захвата.

«Как бы еще с той стороны не психанули и не нажали свои красные кнопки…»

— Ваше ателье, сэр, — вывел меня из задумчивости таксист.

Поблагодарив, я покинул машину и зашел в ателье на первом этаже улицы Победы, одной из центральных в городе — аккуратное заведение, небольшое, без ценников на витринах, чтобы не ранить в сердце проходящих мимо туристов.

Там заулыбались, даже вспомнив по имени — я привозил им форму Ренни в ремонт и ее же увозил обратно.

Показал девушке на приемке выкройку, объяснил, что именно хочу улучшить, что добавить, а что пошить совсем иначе — та тщательно записывала, не полагаясь на память.

— У нас были похожие заказы, но вы первый, кто подошел так обстоятельно, — досталась мне похвала, которая совсем не тронула.

Мысли уж больно тяжелые вращались в голове. Так что стоял равнодушно, пока с меня снимали мерку. И на предложения высокотехнологичных тканей просто кивал.

«Надо будет посмотреть, что заказали себе Эффа и Хенни».

Первая-то ладно, с головой на плечах и опытом. Вторая может искренне верить, что государство обо всем подумало.

«Может, Канцлера убить?..» — Лицо публичное, а арбалет с оптикой и нужной силой выстрела продавался в любом хорошем спортивном магазине.

Но тут же отмел — ничего это для нас не изменит. На практику все равно придется ехать и рисковать в той же мере. Разве что предатель на какое-то время станет общенациональным героем — а как всплывет история с таллиумом, то уже никто не станет обнажать ее в прессе. Ходи потом по проспектам, названным в честь Канцлера, проходи через музеи, университеты и школы его имени и пытайся не исплеваться… Нет уж, подонок должен умереть подонком — надо дать время вон Альтазару, пусть устраивает скандал. Даже если ради этого времени придется покорно отбыть к южной границе.

После ателье вышел на улицу, занял свободную скамейку на пешеходном бульваре неподалеку и просто смотрел на проходящих мимо людей. Поймал себя на остром чувстве дежавю — было уже такое, не так уж и давно.

Тогда я был беден, в зачетке кое-как была выведена тройка, и если не найти двадцать пять тысяч к следующему месяцу — грозили погоны и южные болота. Сейчас я богат, круглый отличник, но южные болота стали гораздо ближе.

Что я делал в прошлый раз, чтобы все наладить?..

«Шел за Эффой», — хмыкнул даже с некоторым удивлением.

Но это, разумеется, совпадение.

Решил, что раз занялся подготовкой, то надо бы и с медосмотром покончить сегодня же. Все равно откосить под вымышленным поводом не выйдет, а травму можно доказать и после неявки на отбытие, справкой или выпиской из истории болезни.

Медосмотры проводило Минобороны — хоть студенты подчинялись Минпросвещению, но, видимо, наверху два министерства договорились между собой. Адрес соответствовал расположению городского военкомата — значит, нам туда.

Прокатился на такси, отметился на входе — все-таки использовать телефон вместо бумажных документов невероятно удобно. Правда, тут же выдали картонную карточку обхода, которую потом следовало сдать — ну, это для архива, наверное.

Поднялся, следуя указанию, на второй этаж, а там встал не в такую и большую очередь — тут тоже прошел наплыв желающих.

Первым выбрал кабинет окулиста — перед ним было всего два человека. Через минут пять зашел в небольшой кабинет с ветхой мебелью и решетками на окнах — хотя, казалось бы, второй этаж.

— Присаживайтесь, — женщина в возрасте указала на стульчик в дальнем углу.

Присел — на противоположной стене была таблица для проверки зрения, подсвеченная лампой.

— Что видите?

— Вижу двадцать тысяч на столе под журналом. — Отметил я меланхолично.

Женщина суматошно поправила журнал, прикрывая две «десятки».

— Годен, — ляпнула она штамп и подпись на обходную карту.

Потом зашел в кабинет психиатра, сел под понимающий взгляд усталой женщины в очках с роговой оправой.

— Жалобы?

— Меня постоянно пытаются убить. — Поделился с ней, положив локоть на стол и глядя с тревогой.

Та заинтересовалась, пощелкала в компьютере перед собой.

— У вас три медали и четыре ордена. Перед этим всегда пытаются убить, — покивала она. — Все нормально.

— Доктор, вы меня очень успокоили. — Выдохнул я. — А еще я знаю про инопланетян и заговор.

— Давайте лучше проверим на знание поговорок. — Вымученно улыбнулась она.

— Давайте, — грустно кивнул я.

— У семи нянек дитя без глазу. Что это значит?

— Мутации генома не зависят от воспитания.

— Одна голова хорошо — а две лучше.

— Бывают и полезные мутации.

— Мал золотник, да дорог?

— Убить могут и за мелкую монету.

— Отлично, вы полностью здоровы. — Очередной штамп с подписью косо украсил собою картонку. — Позовите следующего. — Заинтересованно смотрели на дверь, а не на меня.

Зашел к неврологу.

— Жалобы?

— Психиатр меня совсем не слушает. — Возмущенно ответил я.

— А голова не болит? — Совсем не встретил я сочувствия.

— Если по ней не бить, то не болит. — Остался стоять я на ногах.

Думаю, тут тоже все будет быстро.

И вправду — штамп стукнул по столу через картонку.

— Не давайте бить себя по голове, — дали мне строгое напутствие и указали на выход.

Выждав очередь, оказался у хирурга — старенький дедушка шел от чайника к столику мелкими шагами, удерживая в руках кружку.

На меня он посмотрел грустно — как, впрочем, наверняка смотрел на весь окружающий мир, не делая исключений.

— Травмы были?

— Были, но я отомстил.

— Половую жизнь ведете? Жалоб нет?

— Только восхищения. — Сунул я ему карточку, и он поставил на нее кружку.

— Ой.

— Да без разницы, штампик — подпись, — грустно кивнул я.

— Да, конечно… — завозился он, переставляя кружку.

Помахал картонкой в воздухе — влажный круг должен был сойти. Хотя подпись и штамп психиатра смазалась… Зайти, что ли, сказать, что она недослушала про инопланетян?..

Ладно, и так пойдет — направился я к стоматологу.

— Жалобы? — Сидела молодая девчонка рядом с аппаратом, который был призван немедленно наказывать тех, кто пожалуется.

— Иногда перекусываю стальную ложку. Потом изжога.

— Паяц. Давайте карточку.

В коридоре покрутил головой — оставался гастроэнтеролог, лор, терапевт и биоэнергетик.

Зашел к первому, рассказал про ложку — тетенька даже хохотнула и штампик поставила быстро, даже присаживаться не пришлось.

ЛОР оказалась женщиной строгой — высокой, лет тридцати пяти. Халатик приятно обтягивал верхние и нижние девяносто. Кольцо на руке отсутствовало, и, быть может, поэтому присутствовало недовольство в глазах.

— Повторяйте, что слышите, — велели мне отвернуться и желали проверять слух. — Тридцать семь.

— Тридцать семь.

— Сорок пять.

— Сорок пять.

— Синий карандаш на большой книге, — еле слышным шепотом.

— Ее трусики пахли лавандовым мылом. — Прошептал я в ответ.

— Что?

— Что? — Повернулся я.

— Забирайте карточку, — смотрели на меня с подозрением.

У терапевта замерили давление, рост и вес.

— Еще немного, и будет первая степень ожирения, — отметили, сопоставив.

— Дай-то бог, — покивал я.

Штампик был предпоследним перед посещением главврача — он уже выносил вердикт.

А там, видимо, минобороны получало информацию, какая часть может недополучить практиканта — иначе смысла сначала брать билет, а потом проходить медосмотр, не было.

Какое-то количество шаров, впрочем, наверняка тоже окажется в барабане по завершении срока — с этим им тоже что-то придется придумывать.

Биоэнергет смотрел какой-то сериал — который поставил на паузу, когда открылась дверь.

Молча указал мне на железку — вроде дверной ручки, выступающей из аппарата. Ну, такое мы знаем — есть в университете.

Подошел, подал чуть энергетики — и зажглась зеленая лампочка. Никаких дополнительных цифр.

Даже если взять заряженный таллиумный браслет — и человек со слабым контролем такое повторит. Даже инвалид.

«Наверное, Эффа так и сделала», — хмыкнул я. — «Ну и взятку сунула, чтобы и дальше свое кино смотрел».

Последний штампик имелся — настало время занимать очередь к главврачу. Где меня и обрадовали, что «годен без ограничений», а в личном деле в приложении появилась соответствующая отметка.

Главной же пользой двухчасового медосмотра стало то, что в голове выстроилось понимание, как нам пережить месячный южный вояж — или хотя бы минимизировать риски.

Вышел на улицу и набрал Эффе — та взяла неохотно, где-то после десятого гудка.

Хотя, может быть, просто искала второй телефон — вчера решили, что в нашем положении разговаривать по своим номерам это риск, который мы не можем себе позволить.

А вот набрать «звонилок» с левыми симками — нам вполне по карману. С такого и звонил, предварительно включив — и еще один запасной миниатюрный сотовый имелся при себе.

— Доброе утро, Эффа. — Начал я подавленным голосом. — Не бросай трубку, пожалуйста. Мне это очень важно.

— Ну? — Холодно отозвались на той стороне линии.

— Сегодня я проснулся на холодном матрасе, один. — Добавил я в голос волнения. — Рядом пробегал крошечный мышонок. Я поймал его и гладил — сам не знаю, что на меня нашло. Эффа, со мной такое впервые. Мне больно, у меня рвется сердце от тоски. Я не знаю, где она сейчас, с кем — и это сводит меня с ума. Скажи, ты можешь ее привезти ко мне?..

— Ренни на тебя сильно зла и вряд ли захочет разговаривать. — Вздохнула Эффа. — Я пыталась ее убедить, что с тупыми иногда надо делать первый шаг, но…

— Причем тут Ренни, Эффа?

— А ты про кого?.. — Запнулась она.

— Где моя «Арта» калибра сто пятьдесят пять миллиметров? Уже месяц прошел. — Вернул я себе деловой тон. — Я начинаю переживать.

— Нахрена тебе «Арта», Тан? — Разозлилась мисс Сойер.

— Во-первых, ты мне ее должна. Во-вторых, мне нужен от нее силовой агрегат и идентификатор гравиплатформы.

— Хм… Ты считаешь, наше ПВО пропустит «Арту», летающую на сверхзвуке? — Заинтересовалась она.

— А если нет, то какая разница? — Даже пожал я плечами, хоть Эффа и не видит. — Мы все равно будем быстрее.

— Мы?..

— Ты всерьез хочешь ночевать в казарме? Или в радиоактивном селе?

— Как бы, лишения… — Сомневалась она.

— Перелетим в нормальный город на ночевку — хоть на улице спи. А Хенни на такое не подписывалась.

И я — тем более.

— А в части что скажут? Там парковки для гражданских нет, только за периметром.

— Денег дадим. Сигареты будем привозить. Офицерскому составу — коньяк. Да придумаем что-нибудь. Но каждую ночь — новый маршрут отправки и возвращения. Как минимум, полдня вне рисков.

— Насчет оставшихся двенадцати часов — тоже есть мысли.

— Бери «Арту» и приезжай, поговорим.

— А Ренни?

— Кто это? Знать не знаю. — Сбросил я вызов.

Выключил мобильный и выкинул в ближайшую урну. Эффа сделает со своим то же самое, так что никаких проблем.

— Зажрались вы в своей столице, — буркнули позади.

Шедший поодаль мужик смотрел на такое использование техники с осуждением. Впрочем, и сам он в корзину не полез. Империя — богатая страна.