Когда вернулся в депо, шел четвертый час вечера. Честно говоря, возвращался усталым — вместо наслаждения теплым летним днем, отправился на вокзал, а оттуда на Аликс. На другой планете провел часов десять, разбираясь в складских запасах одной из лунных баз.

До этого было просто неинтересно, что там хранилось — сухпай у нас был одинаковым, а система оранжерей и гидропоники вышла из строя в первый же год. Я тогда был не совсем в адекватном состоянии, чтобы размышлять здраво и цепляться за попытки сделать жизнь чуть приятнее, чуть лучше. Скорее, искал тех, кому можно сделать ее гораздо хуже…

Потом начались годы поиска портальных сигналов, книги из информатория, жесткая дисциплина, чтобы поддерживать тонус мышц, и полеты под звездами — в качестве награды самому себе за проделанную работу.

Было скверно, было тоскливо, но чаще всего просто безразлично — про тот период я стараюсь не вспоминать. Я и удерживался-то информацией, сказанной когда-то на лекции: что с созданием хотя бы двух работающих порталов, цивилизация запирает себя на планете. Потому как любой поиск будет заблокирован сильным и ярким ближним сигналом — как нереально разглядеть звезды в полдень.

Портальные переходы на мертвых базах я выключил — собственно, по ним и искал выживших. Впервые в истории цивилизации, поиск стал возможен.

Или мы просто не хотели кого-то находить?..

Потом около часа я стаскивал интересные находки в главный зал базы — огромный купол под звездным небом, под которым находился черный мрамор, мебель и диваны в темных тонах. Солнечный свет почти никогда не попадает внутрь — расположенная в глубоком кратере на полюсе, база находилась во власти вечной ночи. Освещение давали фонари, вроде уличных, протянутые вдоль ковровых дорожек. Автоматика работала исправно — и каждое мое появление с новыми чемоданами армейской расцветки сопровождала мягкая волна света.

Как собрал все, что казалось мне перспективным, активировал рамку портала — она находилась здесь же, просто стояла отключенной от энергосистемы базы.

Положил руку на терминал — портал считал отпечаток, сверил уровень доступа и предложил запомнить код перехода. После согласия, слегка защипало нёбо во рту — узор портала отпечатался на нем прихотливой энергонитью, чужеродной телу, поэтому легко воспроизводимой перед глазами, если прислушаться к себе. Там же раньше был узор портальной рамки гравилета и нескольких знаковых точек на Земле — пока не выучил намертво. Сейчас они не требовались.

Огляделся, пересчитав все вытащенное — вышло пятьдесят упаковок, в основном малых и сверхмалых размеров. Средних — всего двенадцать, крупных — четыре. Да и все не нужны — большинство взято «для размышления» и вряд ли будет использовано.

Через шлюзовую покинул базу, сел на свой гравилет в гостевом доке и вернулся обратно в ветреную пустыню, поставив машину рядом с полузасыпанными песком мешками с таллиумом. Труп мэтра Нарема лежал там же — я словно бы вернулся его караулить. Но тварь он и в самом деле такая, что убедиться лишний раз в его смерти — сердцу приятно.

С гравилета вновь перешел на лунную базу — портал работал штатно. А что ему будет?.. Присел на диван — пыли не было, механизм очистки не допускает ее в воздух.

Пока система освещения медленно погашала свет, смотрел на кейсы, чемоданы, футляры — взвешивая принятое решение.

В этот раз я желал сделать то, чего раньше не допускал даже в мыслях — взять с собой что-то несозданное на Земле, чужое ей.

Опасность дать новому миру что-то, способное его дестабилизировать, столкнулась с сухой констатацией факта, что местные уже дважды чуть не угробили самих себя и безо всяких «инопланетных» находок.

А еще — если ничего не сделать, то меня убьют.

Будущие мертвецы чуть иначе смотрят на старые принципы. Вставляют в них оговорки — о том, что передавать ничего нельзя, но использовать можно.

Но если убьют, то какая уже разница, что найдут на теле?..

Умирать не хотелось — у меня два кота, два гравилета и депо. А если чего-то не хочется, то надо приложить все усилия, чтобы этого не случилось. И все доступные методы.

Технические новинки легко объяснить «секретными разработками» — Эффа, уверен, будет кивать, и Хенни поверит. Взять с нее бумагу, что обо всем не узнает даже папа — а потом все отрицать, если папа о чем-то все же узнает…

«Но об этих сложностях я буду думать потом», — потер я лоб от усталости и перешел обратно на Землю. Перекусил там в кафе и направился на работу.

Походил по территории, обнаружил Чалыча, увлеченно что-то рассказывающего работающим у стен девчонкам-штукатурам. Так-то они не штукатуры, а художники, просто вместо кисти — шпатель, а краска только одна и серая. Что не мешает им делать стены ровными и получать за это неплохие деньги. Тем более что стены кончатся явно раньше лета — полностью весь комплекс ремонтировать нет смысла, завязнем. «Парадную» часть — и уже хорошо. А остаток лета с хорошими деньгами — это гораздо лучше, чем все лето, но без денег.

— Мне бы, девушки, то полотно восстановить… — Тем временем вещал Чалыч. — Оно же в пожаре совсем сгорело, вместе с мастерской Альго Навасена.

В столице улица есть, названная этим именем — художник легендарный, есть у него отличные батальные полотна. Был допущен до первых лиц — портреты двух императоров, отца и деда нынешнего, выставляются в музеях. После них и получил основные свои награды, но помнить его будут за другое. Прожил долго, так что Чалыч в молодости и в самом деле мог с ним пересечься.

— И что, сам Навасен изображал вас на коне в полный рост? — Искрился смехом девичий голос.

— Я, милая барышня, на такую честь не претендую, — с достоинством отвечал старик. — С меня бралась лишь фактура! Лицо же и мундир должны были быть тогдашнего министра обороны, Люва вон Харми. Ему в те годы было под восемьдесят, он и ходил-то еле-еле.

— Но тогда это не ваш портрет, — отозвалась другая.

— Мне за это была обещана авторская копия, с моим лицом и наградами. Но тот проклятый пожар в семьдесят втором… — Опечалился Чалыч. — Вы же слышали наверняка?..

— Ну, возможно…

— Столько картин обернулось пеплом! Скажу вам, именно та ночь и подкосила художника… — Добавил он патетики в голос. — Потом вон Харми потребовал картину или возврата аванса, и эта жуткая история убийства…

— Несчастный случай! — Хором отреагировали они.

— Вам, конечно, виднее. — Загадочно бросил Чалыч.

— А что было на самом деле? — Любопытствовала одна.

— Я бы рассказал, вроде и все сроки давности прошли… — Задумался он.

— Просим! Просим!

— Но только в обмен на полотно! Чтобы конным, во весь рост, в мундире! Как Альго и желал!

— Ну-у… А фотографии того времени у вас есть?

— Разумеется!

Послушав, как Чалыч разводит на бесплатный портрет, пошел искать Мастера. Нашел, прихватил за пояс, чтобы не сбежал по очень важному делу.

— Чалыч на месте, а забора нет.

— Так ты задания не оставил. Какой забор, какой материал, — пожал тот плечами.

— Ах, это я виноват.

— Не виноват, но для бетонных плит и профлиста надо разный фундамент. А потом еще эти жильцы пришли, — с раздражением потер он лоб. — И из головы вылетело. Так бы, конечно, надо было тебе звонить.

— Ладно. — Смягчился я. — Что жильцы-то хотели?

— Спрашивали, что тут будет. Я сказал — мастерская. А они — что будут жаловаться, если станем шуметь.

— Надо говорить, что тут будет шашлычная с громкой музыкой.

— Это зачем?..

— Пусть пишут жалобы, чтобы запретили шашлычную с громкой музыкой. Город отпишется, что никакой шашлычки не будет, и все будут счастливы.

— Учту, — хмыкнул Мастер.

— А вообще — правильно, что подождал. Раз местные не хотят нас видеть, то им же хуже. Пойдем ставить задание.

Вместе с Мастером вернулись к малярам, забрали Чалыча. Сходили за Сагго, оттащили его от разбора раритетной стены по кирпичикам и вышли во двор.

Чалыч тут же обзавелся блокнотиком, карандашом и интеллектуальным видом. Сагго оттирал руки ветошью от красной пыли и излучал сдержанный интерес. Мастер смотрел на непорядок за воротами — прямо рядом с воротами парковался длинномер с чем-то зеленым и массивным под тентом. Если присмотреться — были видны симпатичные ножки в просветах между колесами — а значит, Эффа приехала отдавать долг. Своевременно.

— Так, — посмотрел я по сторонам. — С восточной стороны ставим полукупол на гравиопорах. Задачи две — прикрыть от наблюдения из окон жилых домов. — Ткнул я в ту сторону. — И обеспечить навес для бассейна и настила с тридцатью шезлонгами. — Палец уперся в бетонные плиты у пока что ветхого заборчика. — Предусмотреть систему фильтрации от меха в воде, будет тигр.

Карандаш Чалыча чуть продавил листок, оставив сквозную отметину, но от вопросов он удержался.

— Северная и восточная стороны — жестить не будем, металлический сварной забор два с половиной метра. Колонны шесть метров, предусмотреть установку освещения, видеонаблюдения и громкоговорителей. Дальше, — заложил я руки за спину. — Каждые три прогона обустроить площадки для наблюдения за небом, в том числе систему поисковых прожекторов для пулеметов на поворотной платформе. Ворота — защищенные от тарана. С северной части — капонир для размещения артиллерийской установки, вон стоит, — лениво кивнул я на грузовик.

— А чем вы тут планируете заниматься?.. — Уточнил Чалыч.

— Ремонтом и художественным оформлением дорогих гравилетов. Когда у нас на хранении будет десяток машин ценой в полмиллиарда, стандартные схемы безопасности покажутся слишком беспечными.

— А тигр?.. — С опаской уточнил он. — Тоже для безопасности?

Мастер и Сагго заулыбались, глядя в сторону.

— Элемент стилистики. Тигр, бассейн и коктейли. «Арта» — в качестве высотного ориентира арт-мастерской. Стрелять из нее никто не собирается.

— А пулеметы?..

— Поставим пневматику с красящими шариками. До восьмидесяти метров в высоту тут частная территория. Ночью можно обозначать аэробакенами. Ну и что-нибудь убойное от попыток угона тоже предусмотрите, — кивнул я им. — Всю электрику и коммуникации провести под землей. Обустроить трансформаторную подстанцию, отремонтировать водовод и канализацию. Поставить окна. — Это уже напрямую Чалычу. — Архитектурные решения — за Сагго, — кивок ему. — Спорные вопросы несовпадения законов физики и желаний решит Мастер. Бюджет работ — двадцать миллионов.

— Да и дешевле уложимся, — был оптимистом Чалыч.

— По пять процентов каждому от суммы потраченных средств. Чем больше потратите, тем больше уйдет в карман. — Обвел их взглядом. — На себе не экономить, но и не переплачивать. Ах да, Чалыч отдает один процент девчонкам за свой портрет. Я слышал, у него там сердце рвется без него.

— Да я переживу!..

— Нет-нет, как так можно. Раз хочется — надо делать. Но можно заплатить и не делать — это тоже допускается. — Холодно смотрел я ему в глаза. — Делать и не платить — у нас так не поступают.

Тот коротко кивнул.

— Все, занимайтесь, у меня срочная работа.

Срочная работа уже чеканила шаги от ворот — в высоких туфлях на платформе, армейском женском костюме песочной расцветки: вернее, стилизации под него, потому как не бывает там таких коротких юбок и откровенных вырезов. Прическа была собрана наверх, обнажая шею.

— Где украла? — Дождавшись Эффу, кивнул я на фуру с «Артой». — В смысле, за ней не прибегут? — Поправился я, заметив огонь и молнии в глазах.

— У отца Хенни попросила на время. Они такое как раз ремонтируют.

— А выглядишь, будто ездила соблазнять завхоза.

— У меня было несколько вариантов. — Небрежно махнула она рукой. — Но этот — самый лучший. — С оттенком гордости ответила мисс Сойер, поворачиваясь к грузовику. — Приписана к южному фронту.

— То есть, где-то на фронте сейчас стреляют, а они им квитанцию в ответ показывают…

— Срок выхода из ремонта — осень! Это из запаса.

— Да я так, шучу. — Перевел я взгляд с «Арты» на нее. — Сейчас скажу — снимут и закатят внутрь.

Вернулся к своим — Чалыч уже о чем-то сосредоточенно разговаривал по сотовому телефону. Сагго, сидя на земле, увлеченно рисовал эскизы в блокноте — судя по виду, вместе с карандашом отнятому у Чалыча. Мастер словно меня и ждал.

— Забираем?

— Ага. Там гравиплатформа должна быть — только ворота открыть.

Над городом «Арте» летать не позволялось — поэтому приехала в прицепе.

Вернулся к Эффе, с интересом разглядывающей все вокруг.

— «Сверхновую» свою заберешь? Ее обслужили уже.

— Заберу. Прокатишься со мной для проверки качества?

— До вокзала и обратно?

— Можно и так, — медленно кивнула Эффа. — Даже лучше.

Снова пришлось дергать Мастера — пока что «касса» была только в его мобильном телефоне. Отметили там акт приемки-передачи, зафиксировали цену — и урезанная на величину налога сумма капнула на счет фирмы. Первый доход.

А дальше — «Сверхновая» со мной и мисс Сойер на борту подобрала трап и телескопические опоры, плавно вышла из бокса и устремилась к небу.

Эффа поглядывала на меня, словно желая начать беседу, но до вокзала проехали в тишине. Обсуждали мелочи — вроде планов на будущее депо, примерных сроков готовности к «праздничному» открытию. Хотелось успеть до осени — многие вернутся из отпусков, появится спрос на обслуживание перед сезоном. Всякие мастики на корпус, аэрозоли против обледенения и слякоти, проверка пневматики перед холодами. Ну а как столица станет сначала серо-коричневой вместе с приходом осени, а потом бело-серой — с выпадением первого снега, у многих появится желание стать чуть ярче, выразительнее, радостнее. И вот к этому времени надо успевать. Тогда покажу городу «Сагиру» — пока что она стоит в закрытом боксе. Сагго сказал бы — томится, и в этом тоже есть часть правды. Но при всем желании летать именно на ней, она банально примелькается, и «вау эффекта» к открытию не выйдет. Надо удивлять — а как появится выразительное «тоже хочу», указывать адрес, куда можно обратиться. Поэтому так.

Возможно, на южном фронте увидят ее гораздо раньше — но это если знакомый Эффы был прав, и импульсную силовую «Арты» можно будет сопрячь с мозгами «Сагиры». Выйдет очень быстрая штука.

— Проверяйте режим посадки, — кивнул я на свободный пятачок у вокзала.

«Сверхновая» мягко утвердилась на асфальте — пневматика погасила инерцию.

— У вас нет замечаний, мисс? — Вежливо уточнил я.

— Никаких, мистер Савой.

— Тогда можно лететь обратно, — словно бы выполнял я обычный облет свежеотремонтированной машины.

Дождался острого и недовольного взгляда Эффы, выложил свои телефоны — дождался такого же действия от нее, с явным оттенком радости. И только после этого взял ее за руку и перенес на Аликс.

Правда, не в то место, к которому она успела привыкнуть. Вокруг было темное пространство лунной базы с медленно разгорающимися вокруг фонарями.

— Под ноги смотри, не споткнись, — предупредил я, отходя от портала к диванам.

— Так и знала, что у тебя должно быть темное и мрачное логово. — С интересом осматривалась Эффа по сторонам. — Тут ты хранишь наворованный таллиум?

— Таллиум… А пойдем, посмотрим на таллиум, — встал я с дивана и махнул рукой.

— Разбросано тут всякое… Бардак… — Проворчала она, пробираясь через ящики. — А в них что?..

Я молча направился по коридору, а от него — к дверям лифта. Положил ладонь на чуть выступающую панель, и массивные створки тихонько открылись.

Дождался Эффы и нажал на минус четвертый этаж — из семи имеющихся.

— Прохладно тут… — Смотрела девушка по сторонам, касалась пластика под дерево и нержавеющей стали довольно габаритной кабины. Попыталась достать до плафонов на потолке — но не вышло. — Это грузовой лифт?

— Грузопассажирский и единственный. На базе было не так много людей.

— А где они сейчас?..

Вопрос потонул в тишине.

О том, что кабина двигается, отмечали разве что цифры на табло — сменяющиеся крайне медленно — и ощущение падения при полной тишине. Мне тут крайне неуютно, но приходилось терпеть.

Минуты через три прибыли на «минус четвертый», прошлись по коридору под стать лифту — металл, пластик. Только пол был гладким, скальной породы — тело базы было вырублено внутри спутника.

Через два поста, каждый из которых принимал мое право находиться тут вместе с гостем, оказались возле сейфовой двери — ее пришлось откатывать вручную. Неслабая физнагрузка, но система охраны желала знать, что пришедший не ранен, не находится под воздействием — поэтому считывала энергетику тела непрерывно.

— Пожалуйста, — повел я рукой, показывая зал, размером со спортивный.

Сверху неторопливо зажигались ряды освещения, тускло отражаясь в металле слитков, сложенных друг на друга квадратами высотой до колена. Даже несмотря на широкие разлинованные краской проходы, предназначенные для проезда погрузчика — тот находился в дальнем углу, хранимый объем подавлял.

— Тут гораздо больше пяти тонн, — сглотнула Эффа.

— И он в слитках, а не в порошке.

Двенадцать рядов и двадцать линий, по тонне в каждой стопке. Ведь нельзя допустить, чтобы все это пропало во время громадного катаклизма на поверхности планеты. Множество хранилищ, и ни одного убежища.

— Таллиум?..

— На Аликсе он тоже крайне редкий. — Кивнул я. — Золото, серебро, никель, платина — тысячами тонн в космосе. Он там радиоактивен, но для нас это не было проблемой.

— Ты мне пять тысяч отдавать не хотел… И я тебе сок с пирожком покупала… — Ошарашенно смотрела девушка на стопки крайне дорогого ресурса — основного для нынешней цивилизации.

— Эффа, я как-то пытался продать пятьдесят грамм таллиума. Не килограмм, не десять, не тонну. Пятьдесят грамм — проволочкой нарезал. Я еле ноги унес… — Вздохнул я.

— Не повезло один раз — повезло бы в другой…

— Там столько трупов было, что я уж лучше поголодаю, — замотал я головой. — И так по краю прошел.

— Есть ведь госскупка…

— Да одинаковые у них вопросы! — В сердцах высказался я. — Принесешь сдавать — сразу под кожу лезут, где взял, сколько еще есть, где живут подельники. Бандиты хотя бы наивные, верят в вокзальные ячейки. А государство сначала наручники нацепит… — Вздохнул горестно.

— Значит, пять тонн ты вернешь?

— Верну три.

— Тан! — Возмутилась она. — Да у тебя тут его!..

— Мне нужно обоснование для продажи двух тонн. — Терпеливо сказал я, переждав вспышку возмущения. — Чтобы люди знали, откуда этот таллиум. Подумаешь — просто «всплыли» две пропавшие тонны, которые когда-то украл Канцлер. И никаких вопросов ко мне не будет.

— Палачи вообще не задают вопросов.

— Ты ж меня не сдашь. — Прошел я вперед и уселся на одну из пачек. — А покупателя я подыщу, не беспокойся.

Мимо прошла Эффа — та до этого стояла вместе со мной, словно бы не решаясь шелохнуться. Теперь ходила, трогала крайне дорогой металл. На одну пачку залезла, попрыгала с задумчивым видом. Один слиток так и вовсе бросила в сторону.

— Ой! — Смутилась она металлического лязга.

— Да развлекайся, — махнул я рукой. — Ты мне что-то хотела сказать по телефону. — Напомнил ей. — Что-то про другие двенадцать часов.

— А! Про практику. — Делала Эффа зарядку с двумя слитками таллиума в руках. — Есть возможность перевести в часть толкового командира. Только будет стоить денег — дать чиновникам минобороны и самому офицеру. Место плохое, никто туда по своей воле не пойдет.

— Сколько?

— За перевод возьмут миллион. Взяли бы меньше, но сейчас многие суетятся — раз детей перевести нельзя, то хоть условия улучшить. Офицеру еще десять.

— Ого…

— Тан, это мы через месяц улетим. А ему служить и служить.

— Он тоже миллион потом даст и уйдет…

— Нет, так дела не делаются, — сев на пол, принялась Эффа строить из слитков что-то наподобие домика. — Как минимум год он там будет. Радиация, змеи, сырость, срочники…

— Есть подходящий человек?

— Ага. — Кивнула девушка, с деловитым сопением стаскивая к постройке все новые и новые слитки. — Так-то можно всю его команду позвать, замов там, прочих. Но за каждого еще миллион и по пятерке за неудобства.

— Сколько человек у него?

— Пятеро. Часть — тысяча человек. Пятеро — самый минимум, чтобы держать все под контролем. Но больше тоже нет смысла.

— Итого — сорок один миллион.

— Ну, скидка за опт, то да се… Вон Альтазар тоже скинется. Но так — нам и командира хватит.

— Если берем всех шестерых, что входит в комплект поставки?

— Шесть хмурых мужиков. — Удивилась Эффа. — С погонами от майора и выше.

— Я имею ввиду: подчинение, лояльность — или они нас просто не будут замечать?

— Лояльность точно, а вот остальное не знаю. — Задумалась она.

— Просто за хорошее отношение отдавать такие деньги нет смысла. Местных купить будет проще.

— Эти — службу знают.

— А местные службой живут. В общем, надо бы договориться о беседе — желательно, пораньше. Сойдемся, и выкупаем всех. С отца Хенни стрясем позже, времени нет.

— Ты же не продавал таллиум? — Замерла Эффа. — Откуда деньги?..

— В «Рансате» был тайник с деньгами заговорщиков. — Неохотно поделился я.

— Много?..

— Эффа, тебе чтобы не спать потом? Или какая цель?

— Да нет, — бодро мотнула она головой. — Просто — даже ведь подарок не подарил.

— А три тонны мешков с таллиумом — это, по-твоему, что? — Даже удивился я.

— Это честная гражданская позиция!

— Да хрена с два. Эти три тонны только для того, чтобы тебе починили пятку. И не отрезали ножку.

— М-да?.. — Села она спиной, возясь со слитками, словно ребенок в песочнице. — Слушай, а можно мне какой-то протез из таллиума? На время?..

— Мертвый металл энергетику не производит.

— Жаль… Значит, осенью?..

— К-хм… — Откашлялся я. — Я сегодня сильно думал. И понял, что ситуация выглядит несколько иначе, чем тебе представляется.

— Ты про награду? За такое — точно дадут, Тан.

— Я про сроки твоего выздоровления, — встал я с холодного металла и решил пройтись по рядам.

— Ты обещал, что я доживу до зимы… — И вновь тревога в голосе.

— Обещал. Я про то, что ты нужна живой и здоровой прямо сейчас.

— Меня после медосмотра уже дернули в спецкомиссию. Проверяли пятку. Выслушали про обман комиссии, похлопали по плечу…

— Следят у вас за здоровьем граждан. Жаль, не в ту сторону.

Или Канцлер постарался — искренний рассказ, он же облегчает вину. Рассказала бы про мешки — глядишь, уже не виселица, а пара-тройка лет в каменоломнях. Ведь зачем больше? Случайный валун может попасть по голове и в первый год.

— В общем, дождусь осени. — Сдержанно подвела черту Эффа.

— Ты тот огромный барабан видела? В торговом центре.

— Ну. Дважды, и что?

— Сколько там этих капсул с билетами?

— Много.

— Пятьдесят тысяч, Эффа. Сколько всего действующих частей на территории страны?

— Тысяч пять?..

— Бинго. Итого — десять человек на часть. Меня интересуют только двое — ты, чтобы не рассказала про меня лишнего, и Хенни, потому что ее папа топит Канцлера.

— Откровенно. — Поднялась девушка над домиком из таллиумных слитков. — А как же моя неземная красота? Яркие чувства? Благодарность, например?

— Эффа, я тебя вытаскивал столько раз из проблем, что просто к тебе привык. И да, мне будет грустно, если тебя вдруг не станет на свете.

— Это признание в любви? Наконец-то? — Печально произнесла она.

— Как будто ты меня любишь, — иронично смотрел я в ответ. — Я просто твоя большая личная редкость. Можно знакомить с симпатичными девчонками и смотреть, что из этого выйдет. Девки и инопланетянин. Живой сериал.

— Ну, типа того, — бодро улыбнулась та.

— Возвращаясь к серьезным вопросам. Меня устроит, если выживут только двое. Но если выживут все практиканты, я буду рад — не делай из меня совсем уж негодяя. Говоря откровенно, я бы хрястнул наш транспортный гравилет на подлете к месту практики, сломал бы маяки и увел бы всех в сторону. Вон, не так давно так же международный гравилет свалился, многие помнят. Никто не удивится.

— Маяки не так просто сломать…

— Ну, скинул бы в расщелину, подобрал бы место. Но недельку мы бы по горам прослонялись. Потом нас бы нашли, с Канцлером уже было бы покончено — красота. — Взял и я в руки слиток, повертел в руках. — Но я ведь знаю, что вы не манекены без собственных желаний, стремлений и характера.

— Какое ценное замечание.

— И я знаю, что когда нашу воинскую часть вырежут, ты слетишь с резьбы. Накрутишь себя до такого состояния, что сама пойдешь и расскажешь про таллиум, меня и портальные переходы. Ведь все они могли жить, вмешайся мы, будь мы там.

— Я не стану этого делать.

— Значит, не слетишь. Но ненавидеть меня станешь люто.

Промолчала.

— Хенни не догадается, по какой причине гравилет рухнул. Но куда бы потом не перевел ее отец, от социальных сетей отгородить он Хенни не сможет. И вопрос, почему она жива, а солдаты — нет, будет задан множество раз. Не потому что кому-то жаль солдат — просто можно бесплатно развлечься, кольнув словом девчонку. Могут довести до нервного срыва и таблеток. И вместо врага-Канцлера, который хоть как-то скован регламентом своей парадной должности, у меня будет враг-Отец с собственной службой безопасности. Ведь ты не станешь молчать и расскажешь, кто уронил транспорт.

— Я не стану этого делать.

— Значит, не расскажешь. — Вновь согласился я. — Значит, догадается сам. Итого — наш гравилет не упадет. Мы долетим, обустроимся. И будем улетать из части на ночь, возвращаться только под утро.

Эффа по-прежнему стояла, вслушиваясь в каждое слово.

— Если на «Сагиру» поставить импульсную установку с «Арты», и она приживется, нас никто не подловит. Но «Сагира» заберет только троих, максимум — пятерых. Остальных вырежут при ночном нападении на базу. Или захватят вне части, будут пытать и шантажировать ими — другие практиканты ведь могут не дождаться второго рейса или просто поступить по-своему, я им не начальник. С ними запишут нехорошие ролики, вывалят в интернет. И Хенни найдут как-нибудь по утру холодной в собственной ванной. Ну а ты — будешь до последнего требовать их спасти и ненавидеть за то, что я ничего не смог поделать.

— Значит, тебе проще, чтобы гравилет упал, и мы обе погибли. Никто ничего не узнает, а ты выпутаешься.

— Весьма ценю высокое обо мне мнение, — положил я легкий слиток обратно. — Но тварь, которая сделает это, уже не сможет называться моим именем. А я бы еще хотел пожить. — Улыбнулся я холодно.

— Извини… — Чуть опустила Эффа голову.

— Итак, все существующие варианты мне не нравятся. Я в них что-то теряю — себя, тебя, союзника вон Альтазара… Единственный вариант — если вы сами осознанно примете необходимость небольших производственных травм. Тогда с большой вероятностью часть никто не тронет — незачем. Но вы ведь поедете.

— Поедем. — Упрямо произнесла она. — Ненадолго. Я говорила с отцом Хенни, он будет действовать через друзей. Таллиум выпишет исследовательский институт, у них нет своих запасов. Они же поднимут тревогу. Всего пара дней практики, Тан. Все может обойтись. Затем Хенни заберут в столицу под предлогом защиты семьи.

— Где она сойдет с ума в абсолютной безопасности, когда на часть все-таки нападут или других практикантов похитят, — поджал я губы. — Эффа, для кого я все рассказывал?

— Если ты будешь там, все обойдется.

— В этом-то и причина, — покачал я головой. — В какой-то непонятной, бешенной вере, что все будет хорошо. Моя репутация просто закапывает меня в эти болота. — С горечью отметил странный парадокс.

— Все будет хорошо.

— А ты что сделаешь для этого?

Эффа вскинулась.

— Серьезно, мисс Сойер. — Холодно отметил я. — Ты так легко рискуешь мной, но твоя роль в будущих событиях совершенно теряется.

— Я же поеду, я буду там.

— В качестве причины, почему я тоже должен туда поехать. Но никак не помощника.

— Я отличный пилот!

— Ты, Эффа, инвалид. Обуза. Багаж. И не сверкай глазами — ты знаешь, что я прав. Знаешь, но рискуешь почему-то мной. Собой — почему-то не хочешь.

— Тан Савой, объяснитесь. — Сузила она глаза. — Это где это я не рискую?

— Нога, Эффа. Ее надо вылечить.

— Но…

— Повесят? Еще как, — кивнул я. — Но и я могу сдохнуть.

— Лечи, — скинув обувку с больной ноги, поставила она ее на не до конца сложенный домик.

— Имперское преступление.

— Я понимаю. Лечи. — Поджала она губы.

— Твое решение? — Начал я двигаться по рядам к ней.

— Мое. Да. — Отрывисто кивнула Эффа.

— Как скажешь, — присел я возле ее ноги. — Будет немного больно. — Зафиксировал я ее ступню. — Всегда больно рождаться вновь.

От слитка под ней исчезла половина — вдавленной частью, будто откусил кто. А крики меня давно не пугают.

— Вот так. — Помог я присесть ей на укладку с таллиумом. — Все прошло, — мягким тоном успокаивал я ее. — Пока не трогай слезы, косметика поедет.

— Я без косметики.

— Тогда вы очень красивая мисс, я говорил вам?..

— Что у тебя там в кейсах, наверху? — Буркнула она, слегка двигая вылеченной ногой.

Тут же поморщилась — ощущение как после онемения, болючими иголками. Но это быстро пройдет.

— Кое-какие устройства из моего мира. В основном, специального назначения. Атакующие, защитные. Управление только энергетикой владельца.

— Поэтому надо было меня вылечить? — Убрала Эффа запястьем слезу от уголка глаза.

— Ага.

— С ними мы отобьемся? — Наполнился ее голос надеждой.

— Нет, конечно. С защитными будет меньше рисков — есть там парочка браслетов. Будете носить с Хенни, не снимая. Расскажешь ей, что это ноу-хау военное. В общем, придумаешь что-нибудь.

— Но… — Удивилась Эффа. — А остальные… И что значит — «нет»?

— Вот так — нет. Два человека против спецотряда — даже не смешно. — Присел я у ее ноги, вновь проверяя, как получилось.

Вовсе даже отлично.

А насчет оружия — при свидетелях очень не хотелось использовать. Вот прямо крайне. И ладно бы очевидцы, они могут и не сообразить — но характер ран будет таким, что бежать придется на край света.

— Тан Савой…

— Дорогая Эффа, — поднялся я и уселся на противоположную стопку со слитками. — Скажу вам как опытный человек — единожды став имперским преступником, второй раз дается совсем просто. Уже без таких сложных моральных терзаний.

— Я не понимаю.

— Да чего тут понимать, Эффа? — Даже удивился я. — На тебя охотится бешеный зверь. Ты предлагаешь покорно ждать, пока он придет? Или наведаться в его логово, как подобает охотнику?

— Но ты говоришь, что оружия недостаточно. И два человека — мало…

— Против спецотряда — мало. — Кивнул я. — А вот выкрасть одного из наследников южного короля — вполне нормально.

— Чего?..

— И если целый месяц нас будут донимать только комары, он вернется домой целым и невредимым. — Мягко добавил я.

— Похищение?.. Коронной особы?.. Да это же…

— Эффа, Эффа, — прервал я ее. — Нам ли, висельникам, беспокоиться о последствиях?