На коленях у Мастера была развернута схема каркаса «Сагиры» — отпечатанная им где-то на листе большого формата, судя по свежей белой бумаге и среднего качества черно-белому изображению.

— Вот смотри сюда, — указал он карандашом в область за вторым пилотом, куда сходились ребра жесткости от всего корпуса. — Я, пока время было, вспомнил про то уплотнение, которое потоком воздуха прожало.

Судя по кипящей вокруг работе и теням под глазами — свободное время Мастер находил вместо сна. Но, видимо, аварийная ситуация его основательно так зацепила — шутка ли, на таких скоростях и мелкая ерундовина может сделать дырку в теле.

— Да не так чтобы важно… — Попытался заикнуться я, но поймал укоризненный взгляд и поднял ладони. — Внимательно слушаю.

— Вот тут, — еще раз ткнул он острием карандаша в лист, сделав пометку галочкой. — Место точки отсчета для фронтальных гравилинз «Сагиры». Две формируют внешнюю плоскость обтекателя на высоких скоростях. На дозвуковых они неактивны — там хватает прочности корпуса. Наоборот, гравилинзы будут препятствовать маневренности — поэтому они всегда отключены… Но если увидишь, что точно влетишь в стену — дави на газ, есть шанс пройти на скорости даже кирпичный дом… Если он, конечно, необитаем.

Я покивал, терпеливо ожидая продолжения. В душе же было пасмурно — о грустном будущем наших «Сагир» я так и не сказал. Не нашлось момента — как прилетели с утра с Аллитой, так меня утащили сюда и начали разъяснять все на схеме. Ну а принцессе я до того купил штук сорок газет — и она уселась прямо на бетон возле здания, внимательно изучая каждый лист. И это я ей сразу сказал, что газеты — Имперские, новости с других стран в них печатаются с задержкой, да еще на каком-нибудь пятом-шестом листе… Интернет ей харритский показывал даже — где, разумеется, никаких новостей о гибели королевской семьи не было. Но там, пожалуй что, о гибели объявили бы даже позже имперских газет, поэтому принцессу понять можно.

— Ты меня слушаешь? Тан?

— Да, конечно. — Покивал я, глядя на схему.

Сидели мы на втором этаже административного здания, где из мебели было два табурета и сломанный стол — возможно, его хотели починить ко времени моего появления, но я заявился прямо с утра.

Рядом, возле двери, пристроился Чалыч, тоже прислушиваясь. Или охранял свой карандаш — именно им показывал все Мастер. Другого в депо, возможно, и не было…

— В общем, это скоростной комплекс гравилинз. Жрет эта штука кучу энергии, поэтому и хорошо, что почти всегда выключена. Смотрим сюда, циферка два в том же узле.

— Ага, — подтвердил я на постукивание по листу.

— Это узел внутреннего гравиконтура. Все, что отстрелит во время аварии, находится в нем. Салон и все, что внутри салона, не штормит при маневрах, тебя не укачивает, вещи и незакрепленные люди не летят в голову. Работает оно всегда, жрет энергию, но таковы нормы безопасности. При этом, штука эта — как сказать… — Пытался он подобрать слово. — Расфокусированная. — Вот тут, — повел он карандашом, очерчивая сферу вокруг обитаемой части гравилета. — Получается что-то вроде упругого мячика. Воздействия на среду по контуру очень слабые, чем ближе к центру — тем больше стабильности гравиполя. Иначе бы на маневрах оно бы срезало все вокруг. А так — материалы на стыке работают будто в очень горячей и холодной среде, рядом. Это для них нормально, каркас на это рассчитан.

— Понял.

— Цифра три, — карандаш указал на кресло пилота, первого, потом второго. — Личное гравиполе. Подхватывает на очень высоких скоростях. Дополнительная нагрузка на аккумуляторы и силовую установку, но без них…

— Спину можно будет стряхнуть в штаны.

— Ну, типа того. — Согласился Мастер. — Жесткий контур, отдельная точка отсчета для пилота. Выступает дополнительной точкой крепления для кресел пилотов, там места усиленные — тоже проблем быть не должно. Вставать, сам понимаешь, нельзя. Руку поднять можно, но отстегнешь ремни и шагнешь в сторону — может на маневре что-нибудь сломать. И хорошо, если не голову. Все тебе понятно?

— Ага.

— Теперь по инциденту. — Тяжко вздохнул мужик. — То, что пролетело мимо тебя, скорее всего, результат расфокуса внешней гравилинзы. — Указал он на точку «один». — Место крепления, конечно, жесткое, но… Слишком высокие скорости. Гравилинзы передней полусферы — с нулевой упругостью, всю нагрузку принимает на себя узел крепления. И когда он не выдерживает и начинает тянуться… В общем, мы получаем внутри внешнего контура поток разогнанного воздуха. Который, конечно, снижается о пункт «два» — внутреннюю грависферу. Но оно уже что-то отломало, и вот это вот летит в обитаемую часть. Прямо в гравизащиту пилота, что его и спасает…

— Она мимо пролетела.

— Можешь думать и так. Но если бы не личная защита, то даже нитка тебе бы шею вспорола. Выводы?

— Все хорошо?

— Да черта с два. Не приспособлена «Сагира» для таких скоростей. Там проектная — три скорости звука. Плюс стандартные двадцать процентов запаса для летательных аппаратов. Ты же превысил вдвое. Каркас стал тянуться, и радуйся, что его не разорвало прямо в воздухе.

— Радуюсь, — кивнул я.

— Летать на таких скоростях — запрещаю. А укреплять центральный узел — не буду. — Задышал он возмущенно, предчувствуя протест.

«Значит, укрепить как-то можно», — чуть отстраненно заметил я. Но вместо этих слов просто согласился.

— Договорились.

— Тан… Что-то случилось?.. — Услышав явно не то, что предвидел, спросил Мастер.

— Можно сказать и так. — Посмотрел я на него, на вопросительно глядящего Чалыча. — В общем, не будет силовых установок.

— Как — не будет? — На взволнованном вздохе спросил тот.

— А вот так. — Произнес я, и комната замерла в молчании.

Я уж думал, все кинутся с расспросами, но Чалыч с грустным «эх» просто махнул рукой, повернувшись к окну.

А мастер сказал грустно:

— Вот поэтому я «Сагиру» и не люблю.

— Почему? — Не понял я.

— Да не ты первый, вот почему. Я же говорил — она многим голову вскружила. Многим дала ложные надежды. И каждый раз шваркает так, что урок навсегда остается. Тебе с ней один раз повезло — так она подождала, как возьмешь полсотни штук, и еще сильнее ударила! «Сагира» без силовой, Тан, это красавица без сердца. Ни денег, ни счастья с ней не жди.

— Просто так получилось…

— Обманули?.. — Гулко спросил Чалыч. В руках его появилась сигарета — незажжённая, которую он нервно крутил в пальцах

Я поразмышлял, стоит ли говорить… С одной стороны, они просто наемные работники… Хотя Мастер — не совсем простой. А Чалыч — тот бешенные деньги теряет на моей принципиальности. Может и не взлюбить за такое.

Но если подумает, что я просто балабол, который вцепился в мутное обещание какого-нибудь начцеха — то уважать совсем перестанет.

— Поймали с дочкой главы концерна «Силовые агрегаты».

— В смысле — поймали? — Нахмурился Мастер.

— С дочкой вон Альтазара? — Уронил из губ не прикуренную сигарету Чалыч.

— Вот папа и поймал. — Покаянно кивнул я. — Она два раза приезжала, вы ее помните. Темненькая.

— Пятьдесят силовых установок! — В сердцах высказал Мастер.

— Только вы это — никому, — главным образом, смотрел я на Чалыча. — Мне и самому неприятно.

— Да как поймали, если ты жив? — Удивился тот.

— Я из окна прыгнул. Двенадцатый этаж, но по фасаду провод шел. Вот, — показал я ладонь с поджившей раной. — Так что вчера сказали мне — либо я никогда на глаза дочке больше не появляюсь, а за это мне пятьдесят установок и сто шестьдесят пять миллионов. Либо ни силовых, ни денег. А я друзей не продаю.

— Вот ты и брехать наловчился, — потрясенно крутил головой Чалыч. — Я ведь даже и поверил на секунду. Сам вон Альтазар! Да он бы тебе вслед бы стрелял до последнего!

Ну, что-то гулкало позади, конечно, но я был занят тем, что провод как-то быстро оборвался…

— Ладно. Силовых нет. — Сложил Мастер листок несколько раз. — Значит, тема закрыта.

— «Сагиры» продавать? — Уже спокойно спросил Чалыч от дверей.

Не верит — но и ладно. Главное, моя совесть чиста.

— По ценам на рынке что?

— Я последнюю за три миллиона выкупал, где-то в этих границах. Но лучше бы продавать как коллекцию. Иначе просто рынок уроним, — достал он новую сигарету. — Эх… — Покачал старик головой.

Пятьдесят мертвых «Сагир», конечно, рано или поздно найдут покупателя… Но это кладбище надежд будет в объявлениях годами. Нет, так не пойдет.

— Сагго тут? — Пришла мне неожиданная мысль.

— А как же. Он свои кирпичи отрыл, так под ними еще какая-то старая кладка…

— Горе-археологи. — Взялся я за телефон.

— Не-не, бесполезно, — увидел это Мастер, подошел к окну и рявкнул так, что очередная сигарета Чалыча упала на пол. — САГГО!!! Сейчас придет, — это уже мне, спокойным тоном.

— Да я бы сходил! — Взвыл старик, печально глядя на валяющиеся сигареты.

— Вот уж нет. Я его зря, что ли, три дня дрессирую? — Хмыкнул Мастер. — Если придет — хвалю и что-то необременительное прошу. Если не приходит — прихожу сам, и тут уж сам виноват. У нас тяжелой работы много.

Успешность воспитательной модели проявилась минуты через две, когда на пороге объявился чуть запыхавшийся Сагго.

— О, шеф, привет! — Обрадовался он мне, кивнул Чалычу и уставился на Мастера. — О, сигареты! — Заметив их краем глаза, поднял он две, лежавшие у ног старика, тут же прибрав за ухо.

Тот посмотрел странно, но ничего говорить не стал. Сложно что-то говорить человеку в грязной спецовке, покрытой кирпичной пылью, со слежавшимися из-за нее же волосами и слегка безумным, но страшно довольным взглядом.

— Тут вопрос к тебе у руководства. — Кивнул Мастер на меня.

Когда я стал шефом и руководством? Был же просто Таном… Ладно.

— Сагго, что у нас насчет полукупола?

— А, — погрустнел тот. — Мы эскизы сделали, отдали Мавви — она у нас по городской эстетике и планированию. Мавви сказала, ни один вариант город не пропустит. Так что пока в творческом поиске, но…

— Погоди, у нас — кто?.. — Перебил я, чувствуя, что тону в словесном потоке.

— Мавви, — терпеливо повторил Сагго. — Штукатурит тут внизу, позвать?

— Стоп. Откуда у нас спец по городскому «этому все»?..

— Подрабатывает. — Недоуменно пожал плечами Сагго. — Подруга наша, будь уверен — хороший человек.

— Да я не сомневаюсь, просто удивился.

— А чему удивляться? По архитектуре целый раздел курсовых по соответствию городским нормам. Без них не принимают. Поэтому работу проще Мавви сначала отдать, чем преподавателю нести. Она карандашом почеркает — на одну пересдачу меньше.

— Кстати, верните карандаш, — отметил Чалыч.

Мастер достал его из кармана, но я успел перехватить быстрее. Заодно забрал и лист с чертежом «Сагиры» — с другой стороны тот был чистым.

— Я на секунду, — озвучил я старику. — Короче, ваши художества город не хочет. А почему?

— Это у Мавви надо спросить… — Замялся он.

А и правильно — чего самому запоминать, если можно творить и потом ругаться на бездушную администрацию…

— Зови, — кивнул я.

— Один момент! — Подошел тот к окну. — МАВВИ!!! О, еще сигаретка…

— Рации вам всем куплю, — буркнул на это.

— А бесполезно, — прокомментировал Мастер. — Они их заряжать забывают.

— Но орать — тоже не дело. Чалыч, надо что-то с этим делать.

— Надо, — жестко согласился тот, доставая уже четвертую сигарету. — Я что-нибудь придумаю. — Пообещал он.

— Чего звал? — Вбежала в комнату веселая девчонка полтора метра ростом — в газетном колпаке, покрытым известкой, в передничке поверх спецовки и удобных кедах. — Ой. Здравствуйте, — настороженно спросила она.

— Мавви, этот вот хмурый тип с карандашом — начальник. У него есть вопросы по моим гениальным работам и причинам, почему их не приняли.

— Потому что халтура, а не работы. — Фыркнула она. — Нормы безопасности ты вообще не открывал! Ажурный каркас и гравиподвесы — а если электричество пропадет?

— Подпорные балки — это некрасиво! — Возмутился Сагго. — Аккумуляторы — громоздко!

— Вот свалится это на голову — будет тебе красиво, — ворчливо отозвалась Мавви.

Но негромко, с опаской смотря на меня.

— Так, — поднял я карандаш над бумагой. — Хотя нет, Сагго, садись на мое место и бери карандаш. У тебя ловчее выйдет.

— Ага, — кивнул он, сев отчего-то на пол, а лист уложив на табурет, на котором я до того сидел. — Что зарисовать?

— Идею для полусферы. Пятьдесят «Сагир» во дворе видел?

— Сложно не увидеть. — Пожал он плечами, ожидая указаний.

— Вот представь их в полете, все пятьдесят. Поднимающимися в небо стаей птиц.

Тот крепко задумался.

— А что до норм и правил, — повернулся я к Мавви. — В каждом гравилете есть аварийные движки, которые могут выступать в роли гравиподвесов. Их там несколько. И аккумуляторы. Подвод электричества и заполнение пространства на ваше усмотрение.

— Может и пройти… — Тихонько шепнула она, глядя, как под карандашом арт-директора появляются первые линии.

— Но, Сагго… — Продолжил я. — Сагго!

— А? — Отвлекся он от работы — словно ото сна очнулся.

— Эти «Сагиры», каждая из них, когда-нибудь полетят. Не крепи намертво. Они только сейчас — декор. Но придет время… Понимаешь? — Сжал я ладони в кулаки.

— Понял. — Решительно кивнул он, возвращаясь к эскизу.

Табурета, впрочем, ему не хватило — и лист был расстелен прямо на полу.

— Видимо, карандаш вернут чуть попозже, — подойдя ближе, хлопнул я Чалыча по плечу. — Пусть работает. У меня тоже дел полно, — прошел я мимо.

— Да, мы тоже пойдем, — посмотрел Мастер на стремительные силуэты, поднимающиеся над схематично изображенном депо. — Не будем мешать.

— Ага. А я тут пока… — Завороженно смотрела Мавви на оживающую под руками картину. — Вдруг будет что-то нужно…

— Тан, на пару слов, — и только Чалыч попросил моего внимания.

Правда, не из-за зарисовки или карандаша он отвел меня в сторону — сначала по коридору, потом не к лестнице на первый этаж, куда все ушли, а в комнату.

— Не обижайтесь, на правах старшего по возрасту, — деликатно начал он.

— Что случилось?

— Я хотел сказать, что выдуманные истории надо очень осторожно преподносить за правду. Мы-то люди свои, мы с пониманием… Но в другом коллективе можно получить очень скверную славу. — Покачал Чалыч головой.

— Да я не особо это и практикую.

— Вот и хорошо, — вздохнул он. — Так что случилось с силовыми установками на самом деле?

— На самом деле? — Задумался я. — Да все так и было.

— Тан! — Укоризненно сказал Чалыч с оттенком обиды. — Держаться версии, разумеется, правильно… И ни в коем случае от нее не отступать!.. Но только с чужими людьми. А мне, для сердца, для спокойствия…

Для сердца и спокойствия сейчас следовало соврать. Эх…

— Там посчитали стоимость разработки и переделки, вышло около миллиарда. Корпус-то есть, но для импульсной компоновки. Для постоянной — там совсем другая схемотехника. Вот и начали вилять хвостом.

— Вот теперь — верю. Неприятно, конечно, но переживем. Только тратить на декор сотню миллионов…

— Я же сказал — они полетят, Чалыч.

— Силовые… Вы же понимаете…

— Год или два, и они полетят. — Надавил я голосом.

— Как скажете, — легко уступил он и поспешил перевести разговор. — А что за девушка там, на улице? С газетами? — Посмотрел он в окно.

Аллиту, конечно, видно не было — она устроилась в тенечке. Но другой любительницы прессы в депо не найти.

— Принцесса Аллита вон Харрит. Вчера похитил ее и привез в Империю.

— Вам, все же, следует больше тренироваться, — укоризненно отметил Чалыч.

— Хорошо, — принял я замечание.

— Симпатичная. Всецело одобряю, — неожиданно отметил тот.

— Даже так?

— В молодости все смотрят на анфас. С возрастом оцениваешь корму. А корма там — ой-ей-ей, — цокнул он, посмотрев на меня уважительно. — Сам бы приударил, был бы я по моложе… — Залихватски подмигнул Чалыч.

Я бы даже дал добро на ухаживания, если бы мне не было жаль старика. Поэтому — просто благодарно кивнул: как рыбак, которого хвалят за улов. Вот такую вот щуку притащил…

И где-то батя этой щуки скалит пасть, желая перекусить меня пополам.

— Пойду я, пока не увели баркас, — деликатно извинился я, поспешив на улицу.

Вдруг принцесса где-то уже вляпалась за полчаса моего отсутствия. Хотя обещала, что будет сидеть спокойно — но иногда события сами находят нас…

По счастью, сидела на прежнем месте — только складывала из газетных листов какие-то поделки. Подошел ближе — оказалось, головные уборы, вроде того, которым прикрывала свои волосы Мавви.

— Я тут пользу приношу, — буркнула она, покосившись на подходящего меня.

Я присел рядом — на бетон, сцепив руки перед коленями.

— Интернет будешь проверять?

— Подожду, — глянула та мельком. — Только ведь смотрела. Я не психованная истеричка, я просто переживаю.

— Кстати, мой зам по хозчасти в тебя влюбился. Грозился отбить.

— Это тот крепкий мужик с двумя любовницами? — Хмыкнула она.

— Нет, красавец-старик.

— Очень лестно, спасибо, — едко отозвалась принцесса.

— Между прочим, у меня тут тридцать молодых сотрудниц, и ни одну он так не хвалил.

— Сколько из них — твои любовницы?

— Ни одной.

— Ах да, ты же только с богатыми папашами. Сколько планируешь из него вытащить?

— Что-то ты перегрелась, — покачал я головой, хватая готовый головной убор из газеты, расправляя и пытаясь надеть ей на голову. — Плевать мне на деньги.

Газетный головной убор слетел вниз.

— Кредит-то надо платить. — Прибрала Аллита его в общую стопку.

— Справлюсь. — Отметил я в воздухе почти что жемчужную «Сверхновую» Эффы Сойер.

Почти что — потому как не все вмятины выправлены, хотя за прошедшее время Эффа изрядно вложилась во внешний облик. Но еще больше она ухнула во внутреннюю начинку, полагаю — генеральская пенсия куда больше моей будет, а она еще и аренду больше не платит. Квартиру ей выдали, как и обещали. Только с гравилетом — никаких денег не бывает достаточно. Если, конечно, его любить.

— Если что — выручу. Е-мейл мой потом запиши. — Тихонько сказала принцесса.

— Как веревку мылом натру — сразу же. Но спасибо, — успокоил я раздраженно вскинувшуюся девушку. — Верю, что ты искренне. Понадобится купить проездной — тоже не стесняйся, займу у кого-нибудь.

Та хмыкнула, но ничего не сказала. Тем более что «Сверхновая» уже запарковалась, и к нам шла усталая и не выспавшаяся мисс Сойер.

Ветер дул с ее стороны, донося запахи кофе и хлорки. Так себе, видимо, была ночка.

Эффа плюхнулась рядом и настороженно уставилась на Аллиту. Словно только сейчас ее разглядела.

— А почему принцесса не спит?..

— Выспалась, — ответил я за нее.

Сама вон Харрит продолжила складывать шапочки из газет — листов еще много.

— А почему на ней твоя форма?

— Потому что она ей идет. Чалыч, вон, слюнями изошел.

— Коллега, а почему вы идиот? — Задала Эффа третий вопрос с нарастающим раздражением.

— Я знаю, — ответила принцесса. — Можно я отвечу?

— Ну? — Скептически уставилась на нее мисс Сойер.

— Мистер Савой — не идиот, а хороший человек, — тоном отличницы сообщила Аллита.

— Ты все-таки ее трахнул! — Тихонько взвыла Эффа. — Мы же договаривались!..

— Да не делал я ничего!.. Да не делал он!.. — Возмутились мы синхронно.

— Ага, а чего у нее пальцы искусанные?

— Потому что она укусила пальцы, Эффа.

— В порыве страсти, чтобы сдержать стоны наслаждения! — Ткнула обвинительно она пальцем в мою сторону.

— Не так все было! — С жаром возразила Аллита.

— Стоны сладкой боли?

— Нет!

— Эффа, она просто куснула себя за пальцы. Вчера, в парке.

— Вы это в парке делали⁈

— Стоп! — Подняла руку принцесса. — Я просто проверяла, сплю я или нет. И укусила себя. Да, глупо! — Повысила она тон, чтобы Эффа не смогла вставить слово. — Но так вышло! И этому есть свидетель.

— Вы еще и при свидетелях… Ладно-ладно, это я уже шучу, — замахала мисс Сойер руками, отметив, что Аллита готова на нее прыгнуть.

— Если кратко, — взял я слово. — Дело было не в «Лавентадоре». Папаша отслеживал меня по телефону. Вот вчера он нам и повстречался.

— Он ее узнал? — Заволновалась Эффа.

— Даже близко не признал! — Жестко постановила принцесса. — Даже догадки не было. С-скотина такая. Кстати, кто он?

— Да так…

— Скажите, кто он, и эта Хенни скоро будет сиротой.

— Тем более — нет. Хенни наш друг.

— Все, кого трахает Тан — наши друзья, — поделилась Эффа. — Это у него половым путем…

— А ты? — Окинула ее взглядом Аллита.

— Я — коллега.

— Я так и подумала, — кивнула та задумчиво.

— Слышь, твое высочество. Я ж на тебя-замороженную могу и лоток для кошки поставить. Кстати, почему она еще не «стопнута»? — Этот вопрос был уже адресован мне.

— Потому что она поедет с нами на границу и будет проходить с нами службу.

— Тан!

— Минимум три дня, такой договор. Потом она взвоет от лишений и продолжит служить пылесборником в каком-нибудь отеле.

— Не-не! Я выдержу, — возмутилась Аллита.

— Ну или выдержит. — Пожал я плечами.

— Тан, это неправильно. Это лишние риски. — Поджала губы мисс Сойер.

— У нас договор, что поделать. Она обещала вести себя хорошо.

— Она обещала это связанной и голой, когда у тебя было в руках перо?

— Да хватит уже! — Рыкнула Аллита. — В твердой памяти я обещала! И ничего между нами не было! И быть не может! С этим кобелиной!

— А я вижу, вы вчера хорошо познакомились… Ах да, папа Хенни… — Покивала Эффа. — Еще что он интересного сказал?

— Что перевел тебе двадцать миллионов, а я со своими силовыми установками иду лесом.

— Не так он сказал. — Влезла принцесса. — Он потребовал, чтобы это бездушное животное перестало морочить голову бедной девочке! Даже денег предлагал. И установки эти.

— И ты — отказался. — Хмыкнула Эффа. — Ой, дурак…

— Чего это?.. — Даже чуть обиделся я.

— Надо было брать!

— А еще не поздно, — словно язык принцесса показала. — Ему срок дали до сегодняшнего вечера!

— Бери, дурень! И установки, и деньги!

— Вот-вот! — поддакнула Аллита.

— А Хенни сама к тебе приползет, ты ж как валерьянка для кошки.

— Нет! Ни в коем случае! — Возмутилась принцесса, глянув на Эффу, как на предателя. — Он же ее не любит! Он же ей жизнь сломает! Да ты на него посмотри — это же висельник без чести и совести!

— Ага, а я — кто?

— А, вы ж вместе, уроды… — Опечалилась Аллита. — Девчонку жалко…

— Не возьму я деньги. И к Хенни не пойду. Все, отстаньте. — Отмахнулся я. — Эффа, что у тебя там? Что за срочность ночная?

— Да там непонятно. Маньяк объявился.

— Конкурент твой, — буркнула принцесса, тут же спрятав взгляд и вернувшись к газетам. — Молчу-молчу.

— Не. Настоящий маньяк, — устало зажмурилась Эффа, вновь открыв глаза. — Да еще с придумкой. Жертве в живот «стопнутое» животное засунул. Все на дыбах стоят, первый случай в практике.

— А, это ж куратор из Хранилища. — Нахмурился я.

— Тан? — Удивилась мисс Сойер.

— Всех своих знает, — цокнула принцесса.

— Да молчи ты, — шикнула на нее Эффа. — Почему куратор?

— Потому что я как-то на занятии байку придумал про то, что можно поместить в мертвеца «стопнутое» животное и растянуть этот «стоп» на всю оболочку.

— А нахрена это делать?..

— Эффа, тело под «заморозкой» не разлагается. Его даже в шкаф можно сунуть, запаха не будет. А труп — сама понимаешь. Его куда-то надо деть. И потом, как ты знаешь из законодательства, обнаруженное в «стопе» тело трупом не считается. Его везут в Хранилище, где исследуют на патогены и пытаются поставить диагноз.

— А там этот куратор его примет, гнида такая…

— Ну, наверное.

— Последний вопрос: ты зачем это придумал вообще?..

— Да скучно было…

— Идиот! — Резко поднялась она. — Имя куратора помнишь?

— Понятия не имею, в расписании нашем посмотри. Полтора месяца назад было. А, Староста точно помнит!

— Кретин… — Развернулась Эффа, доставая телефон. — Ой, мудак…

— Это — не мне, — махнул рукой я, глядя на заинтересованно глядящую принцессу.

— Тебе-тебе! Если бы ты ему это не подсказал…

— То он спрятал бы труп как-то иначе. — Раздраженно отозвался я. — Хватит уже, а? Все, раскрывай дело. — Поднялся я на ноги. — Аллита!

— А?

— Я тут тебя оставить не могу, поехали в гостиницу.

— Но Тан!

— Никаких «но Тан!». Либо завхоз соблазнит, либо пропадешь с худграфскими.

— Да нормальные девчонки…

— Угу, а завтра твои обнаженные портреты по всей Империи. Это ж специалисты, им два литра водки — пустяк. — Взялся и я за телефон, чтобы вызвать такси.

— А ты куда?.. — Загрустила принцесса.

Эффа же убежала к своей «Сверхновой».

— А я, блин, хоть один день хочу пожить для себя. — Выругался я с оглядкой на ее высочество рядом. — Каждый день какая-то хрень, надоело. У людей — гонки, а у меня два гравилета в пыли.

— А можно…

— Нельзя!

— Ну пожалуйста!..

— Нет.

— Я тихонько посижу.

— Не-а.

— Да я даже водить не умею! И советовать не буду!

— Ладно. — Скептически оценил я ее покладистый внешний вид. — На скорости — не орешь?

— Я — кремень! — Спешно поднялась Аллита на ноги, словно я мог передумать. — Меня вот похитили недавно — и ни пискнула!

— Никаких воплей, — смерив ее взглядом, вновь повторил я условие.

Та провела пальцами перед закрытым ртом, глядя с любопытством.

Никакого настроения возиться с заморозками. Особенно после вестей о трупе.

— Поехали. — Махнул я рукой.

— А ты всегда гоняешься на такси?.. Или где там твоя колымага?.. А она не развалится на ходу?..

— Аллита! — Рявкнул я.

Вновь — движение пальцев возле рта. И смеющиеся глаза. Симпатичные.