До момента, когда лифт должен был остановиться на нужном нам минус восьмом этаже оставались считанные секунды, но уже было понятно, что просто выйти и, как ни в чем ни бывало, удалиться, у нас не получится. Так что оставался только один вариант.

— Ладно, ладно, — примирительно буркнул я, поднимая руки в жесте «сдаюсь, уговорил», и шагнул вперед, как будто собираясь поднять забрало.

Рыжий расслабился. На долю секунды, на один удар сердца — но этого хватило.

Я выбросил правую руку вперед, и клинок вышел из запястья с коротким металлическим щелчком. Которого рыжий уже не услышал, потому что двадцать сантиметров титанового сплава вошли ему в лицо — снизу вверх, через нижнюю челюсть, с мокрым хрустом, от которого у нормального человека свело бы желудок. Глаза рыжего вылезли из орбит, рот раскрылся в беззвучном крике, руки дернулись к горлу, но тело уже не слушалось — обмякло, повисло на клинке, как тряпичная кукла на гвозде.

Длинный среагировал быстрее, чем я ожидал: еще полсекунды, может секунда, и он бы успел вскинуть ствол, который уже почти привел в боевое положение… Но — не судьба. Я развернулся, не вынимая клинок из рыжего, — тело крутанулось вместе со мной, как уродливый танцевальный партнер, — и выбросил вперед левую руку. Второй клинок полоснул длинного по горлу, от уха до уха, одним быстрым, хирургически точным движением, которое Симба охарактеризовал как «оптимальная траектория поражения незащищенной шейной области». Звучит красиво. Выглядит — не очень. Кровь хлестнула веером, забрызгав стенку лифта и мою броню, длинный захрипел, схватился за горло обеими руками и начал оседать на пол.

Третий боец рванулся к стене — то ли собираясь нажать тревожную кнопку, то ли просто остановить лифт — я так и не понял, потому что думать было некогда. Я стряхнул с клинка тело рыжего, шагнул к бойцу и ударил обеими руками одновременно. Два клинка вошли ему в грудь с обеих сторон, пробив бронежилет, как бумагу, и пацан дернулся, открыл рот, из которого вместо крика вышел влажный булькающий звук, и обвис на моих руках.

Я выдернул клинки. Тело сползло по стенке на пол. В лифте стало тихо — только гудение механизма, мерное, равнодушное, как будто ничего не произошло. Три тела на полу. Кровь на стенах, на полу, на моей броне, на потолке — откуда на потолке-то? Ах да, длинный. Артерия…

Лифт качнулся и остановился. Послышался мелодичный звон, и двери поехали в стороны.

Прибыли.

Я повернулся к Иде, собираясь что-то сказать, но замер, не закончив движения.

Твою мать. Ну вот почему мне сегодня настолько не везет?

В лифтовом холее стояли шесть человек.

Шесть человек и два геллхаунда, если быть точным. Бойцы — в легкой полевой броне, киберпсы — в стандартном патрульном обвесе. Никакой экзоброни и тяжелых пушек, но нам достаточно будет и этого.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. И глядя, как менялись лица бойцов, узревших окровавленного мужика, стоящего в окровавленном лифте над окровавленными трупами, я все отчетливее понимал, что выдать происходящее за неловкое недоразумение не получится.

За спиной ойкнула Ида.

'Шеф, — голос Симбы звучал, так, будто он очень хотел сказать «я же предупреждал», но понимает, что сейчас не время, — петля на камере заканчивается через тридцать пять секунд. Будут какие-то распоряжения?

Будут.

— Привет, парни! — поднял я руку в приветствии…

И активировал нейроген.

Который раз я уже испытывал это ощущение, а каждый раз — как в первый. Но, должен сказать, сейчас, после «апгрейда» в лаборатории «Фениксов», ощущения и правда отличались. На меня будто ведро ледяной воды в жару вылили, мир рывком посерел и выцвел, и вход в боевой режим произошел едва ли не моментально. Командир группы снаружи все еще тянул руку к автомату, второй боец, справа от него, начал открывать рот, а левый геллхаунд только начинал напрягать задние лапы, готовясь к прыжку, а я уже начал действовать.

Отпихнув Иду себе за спину, я выбросил вперед левую руку, растопырил пальцы и врубил инфразвук. Широко, веером, не размениваясь на точечное воздействие — всей мощностью, какая была, на весь коридор, от стены до стены.

Результат не заставил себя ждать. Сержант рухнул на колени, обхватив голову руками, автомат брякнул о бетон и отлетел в сторону. Двое за ним согнулись пополам — одного вывернуло прямо на пол, второй просто упал, скуля и зажимая уши, звук, который он издавал, был даже не криком, а чем-то тонким, жалобным, совершенно не подходящим взрослому мужику в тактической броне. Остальные трое пошатнулись, один из них все-таки попытался вскинуть оружие — медленно, как в кошмарном сне, когда руки не слушаются, — но куда там, пальцы не держали, ствол мотнулся в сторону и грохнулся на пол. А я коротко разбежался, оттолкнулся от створок лифта и вылетел в коридор.

Сержанта я достал первым. Правый клинок вошел ему под челюсть, тело обмякло и завалилось набок, освобождая дорогу ко второму, которого все еще выворачивало. Удар ногой подбросил тело в воздух, левый клинок вошел бойцу в грудь, и на пол рухнуло уже мертвое тело. Разворот в присяде, «мельница» — и сразу два бойца падают, как подкошенные. Прыгнув в сторону, я приготовился атаковать оставшихся… И замер в недоумении.

В двух шагах от меня, на телах своих поводырей, довольно облизывали окровавленные морды геллхаунды. Заметив меня, киберпсы синхронно уселись и преданно уставились мне в глаза, будто ожидая, что я похвалю их и потреплю по холке. Какого хрена?

Нейроген отпускал, мир возвращался к нормальной скорости, звуки — к нормальной громкости, и сквозь стук крови в висках я слышал гудение ламп, сопение хаундов и сдавленное дыхание Иды из лифта.

«Симба, — позвал я, на удивление спокойно, учитывая обстоятельства, — какого хрена происходит с хаундами?».

«Я взял их под контроль, — ответил Симба, и в голосе его было что-то такое, что я бы назвал сдержанным самодовольством, если бы речь шла о человеке. — Перехватил управляющий канал, пока ты активировал инфразвук. Ну, и помог по мере сил.».

«За секунду? Взял под контроль двух хаундов? В прошлый раз, помнится, у тебя на это ушло больше времени».

«Шеф, — Симба сделал паузу, которая у людей обычно означает „ну я же говорил, а ты не слушал“, — я не зря просил поставить дополнительный сопроцессор. Он как раз для таких задач. Два патрульных хаунда — это, в общем-то, не бином Ньютона.»

Я хмыкнул. Ладно, зачет, кремниевый ты сукин сын. Зачет.

«Камеры?»

«Пока контролирую. Но чем дольше мы здесь стоим, тем выше вероятность, что кто-нибудь заметит подмену. Изображение в петле, но петля не бесконечная, а тот факт, что лифт стоит с открытыми дверями на минус восьмом, рано или поздно привлечет внимание, даже если кто-то не заметит десяток разделанных трупов и холл, залитый кровью. Рекомендую поторопиться».

Я огляделся. Лифтовой холл минус восьмого этажа выглядел так, как будто здесь прошла небольшая, но очень качественная война. Кровь на стенах, на полу, на потолке… Тела, оружие, блевотина, два окровавленных геллхаунда, кровавое месиво в лифте за спиной — и все это великолепие освещено ровным белым светом казенных ламп, которым было решительно наплевать на происходящее.

М-да. Бойня — и та лучше выглядит в конце смены…

— Ида, — позвал я, не оборачиваясь. — Выходи. Нам пора.

Ида появилась в дверях лифта, переступила через порог и остановилась, глядя на холл. Лицо у нее было бледным, губы сжаты, а в глазах девушки я впервые увидел нечто, похожее на страх. И боялась она явно не мертвецов, разбросанных по холлу. Кажется, она впервые задумалась, к чьей помощи решила прибегнуть… Ну, привыкай, детка. Друзей у нас здесь нет, а выбирать гуманные методы нам некогда. Девушка перевела взгляд на геллхаундов, и я заметил, как она непроизвольно отступила на полшага.

— Не бойся, — проговорил я. — Это хорошие собачки. Они не кусаются. Ну, точнее, нас кусать не станут.

Ида сглотнула и молча кивнула.

— Идем, — я махнул рукой в сторону коридора. — Кажется, нам стоит поторопиться. А то вдруг кто-нибудь пройдет мимо и заметит что-то подозрительное.

Ида обвела взглядом холл, посмотрела на меня, и на лице у нее мелькнуло что-то, что при большом желании можно было принять за тень улыбки.

— Тюремный блок, — напомнил я, убирая клинки. Они втянулись в запястья с привычным щелчком. — Рокот где-то здесь. Надо его найти, пока вся эта красота не привлекла ненужное внимание. Куда?

Ида огляделась и решительно показала направление.

Я зашагал по коридору, и два геллхаунда двинулись за мной — один справа, другой слева, бесшумно, как тени, если не считать тихого цоканья когтей по бетону. Ида шла позади, и я слышал ее быстрые, частые шаги, и старался не думать о том, что по уровню хтонического звездеца на единицу времени этот день начинал бить все мои предыдущие рекорды.

А ведь мы даже не добрались до тюремного блока.

* * *

Дальше я не церемонился. Оставив за спиной десяток трупов, продолжать ломать комедию с охранником, сопровождающим лаборантку, было бессмысленно: объявление общей тревоги было ичключительно делом времени. Потому действовал я решительно и быстро.

Первую же пару охранников, вывернувших откуда-то из бокового коридора, я даже не стал убивать самостоятельно: просто отдал Симбе команду, геллхаунды ринулись вперед, и через несколько секунд все было кончено. Бойцы не успели даже задаться вопросом, почему их атакуют их же собственные твари, как рухнули на пол, заливая его кровью из разорванных глоток, а я в очередной раз порадовался тому, что геллхаунды сейчас воюют на моей стороне. С десятком таких тварей, наверное, даже я бы не справился. Или справился бы, но с большим трудом.

— Почти пришли, — прошептала Ида. — За следующим поворотом — вход в тюремный блок.

— Понял, — кивнул я. И тут же, уже мысленно, позвал Симбу. — Что там у нас?

— Автоматические двери, камеры, доступ по индивидуальной биометрии охраны, — тут же отрапортовал Симба.

— Замечательно, — я скривился, будто сожрал лимон. — А раньше ты об этом сказать не мог? Я бы кого-нибудь в живых оставил. А теперь что, мне бегать по всему этажу, охранника подходящего искать?

— Нет необходимости, — отозвался ассистент. — Камера зациклена, дверь под моим контролем. Вам останется только разобраться с постом охраны.

На дополнительном слое интерфейса развернулась картинка — судя по всему, Симба перехватил ее прямо с камеры наблюдения. По крайней мере, ракурс — из-под потолка в углу — указывал именно на это. Стеклянный «аквариум» с наверняка пуленепробиваемым стеклом, за пультом со скучающим видом сидит охранник, смотрит на мониторы. Рядом — дверь в караулку. Щелчок — картинка переключилась. В караулке — четверо. Сидят за столом и с расслабленным видом режутся в карты. Так. Хорошо.

План сложился в голове сам по себе. Покуртив его туда-сюда, я пришел к выводу, что он выходит вполне действенным, а лучше я сейчас и не придумаю. Ну и отлично. Значит — работаем.

— За мной, песики! — кровожадно улыбнувшись, позвал я, и повернул в нужный коридор.

* * *

Дверь открылась с характерным шипением, и это явно стало сюрпризом для не ждавшего гостей бойца. Правда, удивиться он не успел. Лазерный луч, ударивший из эмиттера с легкостью прожег бронированное стекло, а вместе с ним — и голову незадачливого оператора, а потом я подошел к дверям караулки, распахнул ее и просто пропустил внутрь геллхаундов, тут же закрыв двери. Изутри послышался возглас удивления, потом — рык геллхаундов и вопли. Но меня то, что там происходило, уже не интересовало. Высадив ударом ноги дверь в «аквариум», нагнулся над телом охранника и выудил у него из нагрудного кармана ключ-карту. Надеюсь, Кудасов не закрыл особых пленников на какой-нибудь хитрый замок, ключ от которого только у него. Потому что лазером вырезать дверь я замумукаюсь тут…

Я вышел из «аквариума». В караулке уже все стихло. На всякий случай перехватив автомат в боевое положение, я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Сразу, впрочем, ее закрыв. Я видал всякое, но открывшаяся мне картина была из тех, на которые второй раз смотреть не захочешь. Выйдя в центр коридора, я набрал полные легкие воздуха и гаркнул:

— Рокот, старый абрикос! Ты здесь?

За одной из дверей послышался удивленный возглас, в камерах загомонили, а потом до меня донесся голос старого друга.

— Антей? Ты, что ли?

— Нет, тень отца Гамлета, — буркнул я.

Подойдя к нужной двери, я приложил к считывателю карту. Примерно секунду ничего не происходило, потом огонек мигнул зеленым, и дверь открылась.

— Твою мать! Антей! — я утонул в объятиях Рокота. — Я уже думал, что все! Конец!

— У меня был план, и я его придерживался, — пожал я плечами. — То, что не ты меня освободил, а я — сути не изменило. Так что кончай меня тут прижимать, а иди вооружись лучше. И, да, в караулку пока не суйся. Остальные где?

— Здесь! — послышался голос Молота. — Вьюга — в соседней.

— Сейчас, погодите, выпущу.

Рокот уже вовсю шуровал в «аквариуме», я же прошел к дверям и через полминуты отряд снова воссоединился.

— Даже не думал, что буду настолько рад тебя видеть! — рокотал Молот. Лица Вьюги за ее сереберяной маской видно не было, но, кажется, девушка тоже была рада.

— Здесь еще кто-то есть? — я обвел взглядом закрытые двери. Молот покачал головой.

— Нет, никого. Этот ублюдок нас специально в отдельный блок засунул. О! А это кто? — Молот увидел, наконец, Иду, которая стояла в стороне.

— Это свои, — махнул рукой я. — Потом расскажу. А сейчас давайте, ноги в руки, хватайте пушки и ходу отсюда, пока…

Договорить мне не дали. На этаже, ударив по ушам, взвыла сирена, и я выругался.

Рано или поздно это должно было произойти, но я, все же, надеялся, что еще немного времени у нас есть. Но сейчас выяснилось, что это не так.

— ВНИМАНИЕ! — завыли динамики металлическим голосом. — ПРОНИКНОВЕНИЕ В КОМПЛЕКС! КОД — КРАСНЫЙ! ВСЕМ СОТРУДНИКАМ СЛУЖБЫ ОХРАНЫ! НЕМЕДЛЕННО ПРИНЯТЬ МЕРЫ К ЗАДЕРЖАНИЮ НАРУШИТЕЛЕЙ!

— Потом поговорим, — помрачнев, буркнул я. — А сейчас хватаем пушки и валим отсюда, пока нам задницы не поджарили!