— Итак, каков план? — повернулся ко мне Рокот, уже облаченный в «плитник» охранника и вооруженный его автоматом.

— Зависит от нескольких факторов, — ушел от прямого ответа я. — Ида, где могут держать Крона?

— На этом этаже еще несколько тюремных блоков, — отозвалась девушка. — Вероятно, если мы проверим их все…

— Если нам дадут проверить их все, — поморщился я. И мысленно обратился к Симбе: — Подключись к серверам, начни поиск по записям с камер. Мне нужно знать, где держат Крона, — дождавшись подтверждения, я повернулся к Рокоту.

— Что такое «код красный»? Ты должен знать, ты здесь служил.

— Изоляция уровня, блокировка всех систем, охрана запирается в своих блоках, вооружается и ждет группу зачистки, которая прибудет с верхних уровней. Группа зачистки — спецназ в экзоброне. Как только начинается зачистка, охрана пытается к ней присоединиться.

— Понятно. Примерно так я и думал, — хмуро кивнул я. — Ладно. Я сейчас выпущу из караулки наших помощников, а вы не пугайтесь. Потом можете вооружиться.

И, прежде чем кто-то успел задать вопрос, я открыл двери.

Геллхаунды вышли медленно и степенно, на сытых мордах, перепачканных кровью, было написано удовлетворение. И, черт побери, это действительно выглядело страшно.

Молот попятился, инстинктивно вжимаясь в стену. Рокот отреагировал спокойнее — только чуть сместился в сторону, давая себе пространство для маневра. Вьюга не двинулась с места. Вообще. Стояла на месте, и серебряная маска была повернута к геллхаундам ровно настолько, чтобы держать обоих в поле зрения. Ида с нашими помощниками была уже знакома, но даже она слегка побледнела и поджала губы.

— Спокойно, это свои. — коротко сказал я. — Я перехватил управление с помощью нового импланта. Пока слушаются. Надеюсь, и дальше будут…

— Ты серьезно? — Молот смотрел на геллхаундов так, как нормальный человек смотрит на двух питбулей, только что сожравших почтальона. — Эти твари…

— Эти твари только что помогли мне вас вытащить, — перебил я. — Вопросы потом. Сейчас — вооружайтесь.

— Любишь ты собачек, — буркнул Молот, протискиваясь мимо меня к караулке. Я лишь пожал плечами.

Рокот уже был при стволе, остальным пришлось обходиться тем, что нашлось в «аквариуме» и на телах в караулке. Хотя, должен сказать, нашлось там немало. Караулка вообще оказалась неплохо укомплектована. Через минуту весь отряд был оснащен плитниками, легкими безухими шлемами, автоматами с запасными магазинами и даже гранатами — в основном светошумовыми и дымовыми. Молот набросил ремень автомата на шею, воткнул в кобуру скорчер, рассовал по подсумкам маловатой его разгрузки магазины — и стал похож на себя самого. Даже Ида, подумав, подобрала сокрчер и сунула его в карман халата.

— Сирена замолкла, — заметил Рокот.

Верно. Я и сам обратил внимание. Вой, ударивший по ушам минуту назад, стих — осталось только мерное красное мигание аварийных ламп под потолком, от которого коридор превращался в декорацию дешевого фильма ужасов. Тишина после сирены была хуже самого воя. Тишина означала, что этап «оповещение» закончился и начался этап «действие».

«Шеф», — раздлался голос Симбы в голове. Деловитый и сосредоточенный. «Я обнаружил Крона. Тюремный блок „Д“, триста двадцать метров к северо-западу от текущей позиции. Блок „Д“ — общий, содержание до пятидесяти заключенных. Крон числится в камере Д-17».

«Молодец, железяка. Маршрут?»

«Построен. Два коридора, один перекресток, одна контрольная дверь. Между нами и блоком „Д“ — как минимум один стационарный пост охраны, который, согласно протоколу „Код красный“, сейчас заблокирован. Предлагаю также запросить доступ к системам уровня — если серверная инфраструктура не изолирована физически, я могу попробовать взять под контроль камеры, замки и внутреннюю связь».

«Делай. Ломай все, до чего дотянешься, нам ничего лишним не будет».

«Принято. Работаю».

Я повернулся к остальным.

— Я нашел Крона. Тюремный блок «Д», триста метров отсюда. Этот же этаж.

Рокот кивнул — без удивления и лишних вопросов. Кажется, его уже давно не удивляли мои возможности. Если у него и появились вопросы, задавать он их будет потом.

— Между нами и блоком — как минимум один пост охраны. Ребята заперлись и ждут подкрепления. Впускать нас не захотят. Придется быть убедительными.

— Убедим, — Рокот передернул затвор.

— Я работаю над тем, чтобы перехватить контроль над системами уровня. Камеры, замки, связь. Если получится — будет проще. Если нет — будем вскрывать по старинке. Построение: собаки впереди, я за ними, Рокот и Молот — за мной, Вьюга — замыкающая. Ида — в центре, не высовываться.

— Я не собираюсь…

— В центре, — повторил я таким тоном, который не предполагал дискуссий. — Ты единственная здесь без брони и без боевого опыта. Не героствуй — ты мне еще живой пригодишься.

Она замолчала. Поняла, что сейчас спорить со мной было действительно бесполезно.

— Выдвигаемся, — скомандовал я и первым шагнул в коридор.

* * *

Геллхаунды шли впереди, и это было, пожалуй, самое жуткое зрелище, которое я видел за последнее время — а я, напомню, недавно наблюдал за тем, что они сделали с караулкой. Две приземистые, покрытые черной композитной броней твари скользили по коридору бесшумно, как тени. Головы чуть опущены, пасти оскалены, мышцы напряжены. Порода, послужившая донором, и так была не из мелких, здесь же собачек разогнали вообще до размера телят. Действительно опасная парочка.

На дополнительном слое интерфейса Симба развернул карту: наша позиция, маршрут до блока «Д», отметки камер и постов. Часть камер уже горела зеленым — перехвачены. Часть оставалась красной.

«Шеф, хорошие новости и не очень. Хорошие: я получил доступ к семидесяти процентам камер на этаже и частично — к системе электронных замков. Не очень: внутренняя связь охраны зашифрована отдельным контуром, взлом займет время, которого, боюсь, у нас нет. И совсем нехорошие: на камерах у грузового лифта на соседнем уровне вижу движение. Группа зачистки готова выдвигаться. Двенадцать бойцов в тяжелой экзоброне, тяжелое вооружение. Полагаю, что скоро они будут здесь».

Я вздохнул. Двенадцать бойцов — это не сказать, что много, но если это три группы уровня Рокота и его бойцов… Будет не просто. Если мы, конечно, что-нибудь не придумаем.

— Ускоряемся, — бросил я вслух. — К нам скоро пожалуют гости. Спецназ, тяжелая броня, тяжелоеп оружие. Твои коллеги, Рокот?

Тот лишь выругался — коротко, емко, на одном выдохе. Молот не сказал ничего, но шаг прибавил. Ответ не понадобился, и так понятно: скорее всего, спецназ за нами пришлют серьезный. Кудасов уже знает, кто именно вырвался на свободу, а недооценивать меня он перестал давно. Мы перешли на быстрый щаг — еще не бег, нет, но двигались мы на максимальной скорости, на которой можно одновременно двигаться и реагировать.

Первый коридор — чисто. Аварийное освещение, красные всполохи на стенах, гул вентиляции и наши шаги. Второй — тоже чисто. Камера под потолком мигнула зеленым, когда мы прошли мимо: Симба держал камеру под контролем, и я сейчас на миг увидел нас чужими глазами.

Перекресток. Я поднял кулак — стоп. Группа замерла. Геллхаунды застыли впереди, припав к полу. Активировав «Скат», я мысленно выругался: в интерфейсе вспыхнула россыпь красных меток за следующим поворотом. Тепловые сигнатуры. Шесть. Нет — семь. Стационарный пост, усиленный. Охрана не просто заперлась — охрана выставила заслон.

«Семь человек, — подтвердил Симба. — Легкая тактическая броня, стрелковое оружие. Баррикада из мебели и оборудования поперек коридора. Классическая оборонительная позиция. Дверь в блок „Д“ — за ними, двадцать метров дальше по коридору».

Семь человек за баррикадой. Не спецназ — обычная охрана, которая заперлась и ощетинилась стволами, как загнанные в угол крысы. Но крысы с автоматами — тоже опасные крысы. Странно, что они не отступили в сам т. ремный блок — я бы поступил именно так. Ну, что ж. Решили поиграть в самоотверженных добровольцев? Кто я такой, чтобы им мешать?

— Впереди пост, — шепнул я Рокоту. — Семеро. Баррикада. За ними — дверь в блок «Д».

Рокот прижался к стене рядом со мной и кивнул.

— Коридор прямой, метров двадцать пять до баррикады. Открытое пространство. В лоб — положат.

— А мы не пойдем в лоб, — хмыкнул я и посмотрел на геллхаундов.

Те ждали. Терпеливо, неподвижно, как два чугунных изваяния с красными сенсорами вместо глаз. Я отдал мысленную команду Симбе, и оба зверя разом повернули ко мне головы — синхронно, одним движением, от которого по спине прошел холодок. Даже зная, что они на моей стороне, привыкнуть к этому было непросто.

«Симба, атака по команде. Цели — бойцы за баррикадой. Приоритет целей — на твое усмотрение».

«Принято, шеф. Геллхаунды готовы».

«Отлично».

— Собаки идут первыми, — сказал я Рокоту. — Они разбираются с охраной, мы добиваем тех, кто остался.

— Понял, — Рокот присел у стены, чтобы не перекрывать мне сектор огня. Я глубоко вдохнул.

— Пошли!

Геллхаунды сорвались с места, как два снаряда, выпущенные из пушки. Когти вгрызлись в бетон, придавая ускорение, — тяжелые тела пронеслись мимо меня с такой скоростью, что я ощутил поток воздуха на лице. Из-за поворота тут же раздались крики — кто-то заорал «Контакт!», кто-то просто заорал, — а потом загрохотали автоматы.

Мы рванули следом.

Коридор. Красное аварийное мигание. Впереди — баррикада из перевернутых столов и стеллажей, и два геллхаунда, которые врезались в нее на полном ходу. Мебель разлетелась, как картонные коробки под ударом грузовика. Один из геллхаундов перемахнул через остатки баррикады и обрушился на ближайшего стрелка — тот успел дать очередь в потолок, прежде чем челюсти сомкнулись на его горле. Второй геллхаунд вломился сбоку, подмял под себя двоих и начал рвать.

Крики. Стрельба. Грохот. Мокрый хруст.

Все закончилось за секунды. Геллхаунды работали так, как и были спроектированы — быстро, безжалостно, не оставляя времени на реакцию. Из семерых пятеро были мертвы прежде, чем мы с Рокотом добежали до баррикады.

Оставшиеся двое — один отброшенный ударом к стене, второй попятившийся назад и судорожно пытавшийся перезарядить автомат — не успели ничего сделать. Рокот снял первого короткой очередью. Я — второго. Два выстрела, оба в голову, боец дернулся и сел на пол, выронив оружие.

Тишина. Только хриплое дыхание, звон гильз, докатывающихся по бетону, и мокрое причмокивание одного из геллхаундов, доедавшего что-то, на что я предпочел не смотреть.

— Чисто, — выдохнул Рокот.

Я перешагнул через обломки баррикады, стараясь не наступать на то, что осталось от охранников. Коридор за постом был пуст. В конце его — массивная дверь с электронным замком и надписью «Блок Д. Доступ ограничен».

«Симба, дверь».

«Уже работаю, шеф. Замок в моей зоне контроля. Три секунды».

Щелчок. Индикатор мигнул зеленым.

— Путь открыт, — в полголоса проговорил я. — Внутри охрана. Работаем по той же схеме. Забросисм ребятам светошумовых, потом запустим собак, поставим дым и зайдем внутрь.

— У меня нет глазных имплантов, — возразил Рокот. — Я в дыму ничего не увижу.

— У меня есть, — проговорила Вьюга.

Ну да. Логично. Было бы странно, если бы у снайпера не было глазных имплантов.

— Хорошо, значит работаем с тобой. Остальные остаются здесь и прикрывают.

Я потянулся за гранатой. Вьюга повторила жест почти зеркально.

— Готова? — я посмотрел на девушку.

— Всегда, — она усмехнулась.

Я рывком распахнул дверь. Рокот швырнул светошумовую внутрь — из проема тут же раздались крики, и через секунду бабахнуло так, что даже в коридоре заложило уши. Вспышка, белая, ослепительная, выплеснулась из дверного проема. Я тут же отправил следом вторую. За ней последовала граната Вьюги.

Еще взрыв.

Геллхаунды, получив команду, рванулись внутрь — молча, без рыка, и лая, два черных силуэта, несущих смерть. Изнутри донеслись вопли. Не боевые — животные, полные ужаса, потому что когда ты ослеплен, оглушен, дезориентирован, и на тебя в темноте прыгает что-то тяжелое и зубастое — геройствовать не получается. Получается только орать от боли и ужаса.

Я сорвал чеку с дымовой гранаты и зашвырнул ее в проем. Молот бросил вторую. Серый дым повалил густо, заволакивая помещение за считанные секунды.

— Пошли!

Я нырнул внутрь первым.

«Скат» переключился в комбинированный режим — тепловизор плюс контурная обработка. Дым для моих имплантов был не помехой. Мир стал серым, с яркими оранжевыми пятнами тепловых сигнатур, красными квадратами «Ската» и цифрами приоритетности, которые Симба расставлял на лету.

Помещение оказалось большим — контрольный зал тюремного блока, по планировке похожий на тот, который мы только что прошли, но раза в три крупнее. Пульт управления слева, мониторы, пост охраны за бронестеклом, дальше — коридор с дверями камер. И люди. Много.

Первый боец — справа, два метра, на коленях, одной рукой зажимает ухо, второй шарит по полу в поисках оружия. Я выпустил по нему короткую очередь, убедился, что он упал и сместил прицел. Второй — дальше, у стены, поднимается, автомат в руках, но ствол гуляет, глаза зажмурены, стреляет вслепую. Очередь ушла в потолок, посыпалась крошка, завизжали рикошеты… Болван. Короткая очередь. Голова бойца дернулась, и он рухнул навзничь.

Третий и четвертый — у пульта. Один пытался спрятаться за стойкой, второй палил куда-то в дым из пистолета. Я двинулся вперед, плавно, быстро, скользящим шагом, автомат — продолжение рук, приклад вжат в плечо, ствол следует за взглядом. Первым умер охранник с пистолетом. Тот, что за стойкой — высунулся, и, кажется, даже успел меня увидеть. Правда, это ему не помогло — я выстрелил раньше, чем он успел вдохнуть.

Вьюга работала где-то правее — я слышал короткие, сухие очереди, не оставляющие охране ни единого шанса. Не снайперская работа, конечно, но в дыму и хаосе — действенная.

Геллхаунды добавляли в происходящее хаоса. Рычание, хруст, короткий вскрик, обрубленный на полуноте — и снова тишина.

Двенадцать секунд. В голове послышался голос Симбы.

«Чисто, шеф. Охрана ликвидирована. Потерь с нашей стороны нет».

Дым, вытягиваемый вентиляцией, медленно рассеялся. Контрольный зал выглядел так, будто в нем произошло маленькое, но очень сосредоточенное побоище: тела, кровь, стреляные гильзы, разбитые мониторы, перевернутые стулья. Запах пороха, дыма и крови — густой, плотный, набивающийся в ноздри. Привычный запах.

Впрочем, побоище здесь и произошло. Иначе назвать это было нельзя.

Я опустил автомат и прислушался. Из коридора с камерами доносились голоса — приглушенные, встревоженные, перебивающие друг друга. Заключенные слышали стрельбу и теперь пытались понять, что происходит и стоит ли радоваться.

— Крон! — крикнул я в сторону камер. — Крон, ты здесь?

Секунда тишины. Две.

— Здесь! — голос из глубины коридора. Хриплый, надтреснутый, но живой. — Камера семнадцать! Кто вы?

— Дед Мороз с подарками, — буркнул я, направляясь к двери Д-17. — Симба, открывай.

Щелчок. Дверь отъехала в сторону.

Крон выглядел скверно. Исхудавший, с запавшими глазами, в мятой серой робе, которая висела на нем, как на вешалке. Борода отросла, превратив знакомое лицо в подобие средневекового отшельника. Но глаза — глаза были те же: живые, цепкие, с характерным прищуром человека, который даже в камере продолжает думать, анализировать и раскладывать мир на составные части.

— Антей? — он моргнул, привыкая к свету из коридора. Потом моргнул еще раз, уже от удивления. — Какого… Как ты сюда попал?

— Мимо проходил, решил на огонек заглянуть, — я протянул ему руку и помог подняться. Он пошатнулся, но устоял. — Идти можешь?

— Могу, — Крон ухватился за косяк, переводя дыхание. — Нормально.

Рокот и Молот тем временем открывали остальные камеры. Заключенных оказалось немного — одиннадцать человек. Кого-то из них я даже узнал. Кажется, это все были люди из нашего убежища.

— Север не здесь? — я посмотрел на Крона. Тот лишь качнул головой.

Освобожденные узники потянулись к оружию, нарвались на предостерегающий окрик Молота и замерли. Потом у них хватило ума спросить разрешения, и я махнул рукой. В спины нам стрелять они будут вряд ли, а чем больше вооруженных людей внутри — тем сильнее наша группа. Ну и тем больше хаоса, что нам сейчас тоже на руку.

Я оглядел людей, собравшихся в контрольном зале. Рокот, Молот, Вьюга, Ида, Крон и одиннадцать освобожденных. Плюс два геллхаунда, застывших у входа как пара кровавых горгулий. Итого — девятнадцать человек и две боевые машины. Что ж. Учитывая, что еще полчаса назад, вся моя армия состояла из одной Иды в белом халате — не такой уцж и плохой результат.

— Слушайте сюда, — начал я. — У нас…

Договорить я не успел.

В зале погас свет. Не мигнул, не моргнул — просто вырубился, разом, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Аварийные лампы, потолочные панели, мониторы, индикаторы на дверях — все. Тюремный блок «Д» провалился в абсолютную, кромешную темноту.

Кто-то из освобожденных вскрикнул, кто-то выругался. Я услышал лязг оружия и рявкнул:

— Не стрелять! Стоять на месте!

«Скат» автоматически переключился на тепловизор. Мир вспыхнул оранжевым — силуэты людей, остывающие тела на полу, тепловые контуры оборудования. Нормально. Хотя бы я что-то вижу. Это плюс. А вот то, что ничего не видят остальные — это минус.

«Симба, доклад!»

Пауза. Короткая, но ощутимая.

«Шеф, потерял доступ ко всем системам. Полностью. Камеры, замки, связь, вентиляция — все отключено. Физически обесточено. Кто-то вырубил питание на всем уровне. Резервные генераторы не включились, что означает, что их тоже отключили целенаправленно. Это не сбой. Это тактический ход».

Хм. Ну логично, да. Если бы я собирался брать штурмом ярус, набитый вооруженными бунтовщиками, поступил бы точно так же. У готовящихся к штурму ребят в экзоброне есть собственные тепловизоры, приборы ночного видения и автономное питание. А у нас — нет. Точнее, у меня и Вьюги есть, а у остальных — только мрак и паника.

Я посмотрел на Рокота. Вернее, на его тепловой силуэт — яркий, оранжево-желтый на фоне остывающих стен. Он стоял неподвижно, автомат в руках, голова чуть повернута в мою сторону. Не видел меня, но знал, где я стою.

— Спецназ, — сказал я в темноту. — Они обесточили уровень. Сейчас будут штурмовать.

Тишина. Потом голос Рокота — ровный, спокойный, с характерной хрипотцой:

— Ну что ж. Поиграем.

В темноте плотоядно усмехнулась Вьюга, и я вдруг почувствовал, как меня захлестывает азарт. Вы хотите поиграть в прятки, ребята? Ну давайте.

Вот только не факт, что вам понравится эта игра.