Лифт медленно, будто ему не хватало напряжения, полз наверх.

Я стоял, привалившись к стенке кабины, и смотрел на собственное отражение в полированном металле дверей. Выглядело оно паршиво. Разбитые губы, залитый кровью подбородок, разодранный на плече костюм. На щеке наливался здоровенный синяк. И это ещё не считая рёбер, которые отзывались тупой болью при каждом вдохе.

Впрочем, сейчас всё это волновало меня мало.

Перед глазами стояла Ида. Маленькая, бледная, прижатая к стене древком пожарного багра. Её пальцы, соскользнувшие с моей ладони. И последняя улыбка — спокойная, почти счастливая.

Я зажмурился, мотнул головой, прогоняя картинку.

Не сейчас.

Если позволить себе думать об Иде, можно просто сесть на пол и уже никуда не идти. А идти нужно. Куда именно — я пока представлял довольно смутно, но одно знал точно: оставаться здесь нельзя.

Плесецкий. Демьянов. Технология переноса сознания. Исходный код Эдема, записанный в моей нейроматрице. Слишком много всего свалилось за последние несколько часов, и большая часть полученной информации мне категорически не нравилась.

Эдем мог врать. Более того — наверняка врал. Машины умеют заниматься этим не хуже людей, особенно если на кону стоит их существование. Вот только в данном случае слишком многое сходилось. Слишком аккуратно новые сведения укладывались между теми обрывками прошлого, которые уже удалось восстановить.

Плесецкий, пять лет гонявший мои копии по Москве. Бункер, набитый клонами. Провальная операция «Феникса» в дата-центре. Демьянов, которому стукнуло сто тринадцать лет и который большую часть своей неприлично долгой жизни искал рецепт бессмертия…

А теперь у него появился я. Ходячий результат экспериментов Плесецкого. Флешка на ножках, набитая технологиями, за которые многие не задумываясь сожгут остатки мира ещё раз. А ведь он копался в моей матрице… Что, если разработки Плесецкого уже у него?

Нет, сомневаюсь. В противном случае, он бы не полез штурмовать бункер. Видимо, обойти вирус даже ему оказалось не по плечу. Но как он поступит, узнав, что Эдем уничтожен? Он-то рассчитывал, что я его просто отключу…

Испытывать судьбу мне не хотелось.

«Симба, доложи обстановку».

«Веригин удерживает контроль над деактивированными узлами. Передовые подразделения „Феникса“ вошли на территорию комплекса около семи минут назад.»

— Быстро они.

«После отключения Эдема большая часть оборонительных систем потеряла управление, а отдельные механоиды не так опасны без централизованного управления. „Феникс“ действует вполне успешно».

Я посмотрел на цифры этажей над дверью. До операционного зала оставалось совсем немного.

Значит, времени почти нет. Ли и его люди доберутся сюда максимум через несколько минут. Потом начнут задавать вопросы, перекроют выходы и постараются держать меня рядом с собой. Исключительно ради моей безопасности, разумеется.

И Демьянов непременно захочет поговорить.

Уже представляю, насколько содержательным получится разговор.

Вот только останусь ли я после него в живых?

Ответа нет.

Лифт мягко остановился, двери разъехались.

* * *

Операционный зал изменился.

Когда я уходил, здесь царил вполне понятный бардак. Трупы, испуганные инженеры, направленные на работяг стволы и общее ощущение, что ещё одна неосторожная реплика — и кто-нибудь обязательно начнёт стрелять. Теперь люди сидели за терминалами и работали. Перебрасывались короткими фразами, бегали между пультами, выводили на экраны схемы. Даже сирена больше не выла — кто-то догадался её отключить.

Тело Осипова оттащили к стене и накрыли куском серого брезента. Рядом лежал Кудасов. На полу остались тёмные пятна, но внимания на них уже никто не обращал.

Работа важнее мёртвых. Особенно если от неё зависит, присоединятся ли к ним живые.

— Изолируйте седьмой узел! — крикнул кто-то от дальнего пульта. — Вирус полез в смежные подсети!

— Никуда он не полез, — отозвался инженер у центральной консоли. — Смотри внимательнее. Он выжигает только структуры Эдема. Жизнеобеспечение, связь и наши серверы вообще не трогает.

— Так не бывает.

— Подойди и сам посмотри!

Мужчина, поднявший тревогу, вскочил со своего места и подбежал к соседнему терминалу. Несколько секунд изучал бегущие по экрану строки, потом негромко выругался.

— Разборчивый вирус, — пробормотал он. — Список приоритетных целей прямо в коде. Кто это вообще писал?

Я невольно хмыкнул.

Плесецкий, сволочь, даже вирус умудрился превратить в высокоточное оружие. Впрочем, глядя на инженеров, я начинал понимать, насколько сложную работу проделал ученый. Код Эдема умирал, а все жизненно важные системы продолжали функционировать, будто ничего и не произошло.

«Неплохо сработано», — мысленно признал я.

«Благодарю, шеф. Однако стоит отметить, что значительная часть подготовительной работы была выполнена самим Эдемом. Архитектура его кода оказалась достаточно удобной для избирательного поражения.»

Я хмыкнул. Кажется, Симба считает уничтожение Эдема исключительно своей заслугой. Кажется, вместе с другими человеческими чертами ему передалось тщеславие…

На огромном экране в центре зала мелькали изображения с внешних камер. Территория комплекса понемногу переходила под контроль «Феникса». Тяжёлые мультикоптеры садились прямо между зданиями, вертолеты зависали над крышами, бойцы спускались по тросам и растекались по двору. Сопротивление ещё продолжалось, но скорее по инерции. Оставшиеся без управления механоиды были не способны на организованное сопротивление, как и говорил Симба, а люди Кудасова явно не горели желанием погибать за начальника. Полагаю, как только они узнают, что Кудасов мертв, сопротивление и вовсе прекратится.

На одном из экранов десяток бойцов окружил растерянно кружащего «Раптора». Кто-то метнулся вперед, прилепил заряд к сочленению ноги, отбежал. Вспышка — и тяжёлая машина завалилась набок. Бойцы тут же принялись добивать её гранатами.

Деловито. Эффективно. Без лишней суеты.

Веригин стоял у центрального пульта. Бледный, мокрый от пота, но вполне собранный.

— Механоиды нас не касаются, — распоряжался он. — Наша задача — жизнеобеспечение. Вентиляция, энергия, вода. Кто будет заниматься самодеятельностью, тот похоронит не только себя. Всем ясно?

Со всех сторон донеслись подтверждения.

Рокот ждал у двери. Увидев меня, шагнул навстречу — и почти сразу остановился, увидев выражение моего лица.

— У нас пропажа, — негромко проговорил он. — Пока мы тут суетились, Ида куда-то делась. Ты уверен, что ей можно доверять?

Я мог бы ему рассказать, насколько я в ней уверен. Настолько, что она отдала свою жизнь, подарив мне несколько лишних секунд, которые, в итоге и решили ход боя. Настолько, что, если бы я мог вернуться назад — я попытался бы все изменить, сделать все, чтобы девушка осталась жить. Но все эти слова казались настолько ничтожными и ничего не значащими, что я сказал совсем другое.

— Ида мертва.

Голос прозвучал ровно. Будто говорил не я, а кто-то другой, просто очень похожий.

Рокот замер. На мгновение прикрыл глаза и медленно выдохнул через нос.

Было видно, что у него очень много вопросов, но задавать он их не стал. Не то время и не то место. Да и что тут спрашивать? Подробности ничего не изменят.

Вьюга стояла чуть в стороне, прислонившись плечом к стене. Услышав ответ, повернула голову. Гладкая серебристая маска, как всегда, ничего не выражала, но девушка медленно опустила винтовку и замерла.

Пауза затягивалась.

Ещё немного — и придётся либо что-то объяснять, либо снова вспоминать Иду. Ни того, ни другого я сейчас не хотел.

— Собираемся, — сказал я. — Уходим. Быстро.

— Куда? — спросил Рокот.

— Потом расскажу. Сейчас просто делай, что я говорю, и ничему не удивляйся.

Он прищурился.

— Звучит обнадёживающе.

— Сам в восторге. — Я кивнул на Веригина. — Сначала закрой вопрос с местными. Скоро сюда войдёт «Феникс». Если эти деятели снова начнут играть в верность корпорации, всё закончится плохо. И, боюсь, не только для них. А еще скажи, чтоб активировал ближайший лифт до поверхности. Я не в настроении ходить по лестницам.

Рокот несколько секунд смотрел на меня, пытаясь понять, что именно я задумал и почему об этом нельзя сказать сразу, потом кивнул и направился к центральному пульту.

— Веригин!

Главный инженер обернулся.

Рокот подошёл вплотную и остановился напротив. Говорил негромко, но люди за ближайшими терминалами всё равно начали прислушиваться.

— Если хотите выбраться отсюда живыми, будете делать то, что должны. Не то, что выгодно. Не то, что безопаснее лично для вас. Кудасова больше нет. Эдем уничтожен. Через несколько минут сюда войдут штурмовые команды «Группы Феникс», и от того, за каким делом они вас застанут, зависит очень многое. Понял меня?

Веригин выдержал его взгляд. Раньше я видел в этом человеке только испуганного инженера, который слишком долго обслуживал машину смерти и очень хотел убедить себя, что выбора у него не было. Сейчас страх никуда не исчез, но к нему примешивалось что-то ещё. Усталость, наверное. Или облегчение оттого, что принимать решения теперь будет кто-то другой.

— Понял, — тихо ответил он. — Больше никаких игр.

— Вот и хорошо. И активируйте лифты до верхнего яруса. Нам они понадобятся.

— Слушаюсь, — Веригин кивнул, отвернулся и принялся раздавать команды инженерам.

Рокот вернулся к нам. Я дождался, пока он подойдёт, развернулся и направился к лифтам.

Кажется, я знаю, чем сейчас должен заняться.

* * *

Восемнадцать этажей мы проехали в полном молчании.

Рокот несколько раз бросал на меня вопросительные взгляды, но разговор не начинал. Вьюга стояла у стены, держа винтовку стволом вниз, и тоже молчала. Приятные всё-таки люди. Понимают, когда вопросы лучше оставить на потом.

Мне же было достаточно гудения двигателей и цифр, медленно сменяющих друг друга над дверью. Я стоял и лихорадочно прокачивал в голове десятки вариантов вероятного развития событий, прогоняя их через критику Симбы. И чем дальше, тем больше я убеждался, что тот план, который я придумал в самом начале — наиболее подходящий.

Значит, его мы и будем воплощать в жизнь.

Лифт остановился. Двери разошлись, и в кабину ворвался холодный ветер вместе с гулом винтов.

Мы вышли на крышу.

После подземных этажей открытое пространство оглушало. Серое небо, ветер, запах дыма, далёкая стрельба. Я остановился и глубоко вдохнул. Повреждённые рёбра немедленно напомнили о себе, но даже боль сейчас казалась почти приятной. По крайней мере, она была настоящей и понятной.

В голове щёлкнул комлинк. Входящий вызов.

— Антей. Рад слышать, что вы справились.

Ли.

Начальник разведки «Феникса» говорил ровно и спокойно, будто звонил уточнить результаты планового совещания, а не командовал штурмом одного из самых защищённых бункеров Москвы.

— Мы на подходе, — продолжил он. — Будем примерно через десять минут. Дождись меня, пожалуйста. Первый лично хочет поговорить с тобой.

Ну ещё бы. После всего, что произошло, Демьянов наверняка сгорал от желания узнать подробности. Особенно те, которые касались исходного кода Эдема и технологии Плесецкого.

— Конечно, — ответил я. — Куда же я денусь?

— Отлично. Тогда до встречи.

Я отключил канал.

— Кто это был? — спросил Рокот.

— Ли. Просил дождаться. Демьянов хочет поговорить со мной лично.

— А ты, судя по роже, разговаривать с ним желанием не горишь.

— Потом объясню.

Десять минут. Достаточно, чтобы убраться отсюда, если не тратить время на долгие прощания.

Мы двинулись через крышу, обходя вентиляционные надстройки и антенны. Внизу уже хозяйничал «Феникс». Бойцы занимали корпуса, выводили пленных, добивали повреждённых механоидов. Сопротивление практически прекратилось. Похоже, операция действительно закончилась.

Для них.

— Антей!

Я обернулся.

Навстречу нам шагал Молот. За ним двигались бойцы убежища — человек десять, не меньше. Среди них я заметил Дениса, в отдалении маячил Крон, командующий группой техников. А рядом нёсся Гэл.

Пёс узнал меня метров за пятьдесят. Пригнулся к земле, набрал скорость и теперь летел через крышу, растопырив лапы, вывалив язык и радостно порыкивая.

— Стоять! — на всякий случай приказал я.

Гэл даже не замедлился.

Он врезался мне в грудь всей своей немаленькой тушей, я рухнул на спину, приложился затылком о бетон и на несколько секунд потерял способность дышать. Пёс навалился сверху и принялся вылизывать мне лицо с таким энтузиазмом, будто мы не виделись лет десять.

— Всё, хорош! — Я попытался отпихнуть его морду. — Фу! Ты меня перед людьми позоришь, блохозавр!

Гэл довольно рыкнул и лизнул ещё раз.

Пришлось сдаться. Я сел, почесал его за ухом, потом провёл ладонью по металлическим пластинам на загривке. Пёс наконец успокоился, уселся рядом и привалился к моей ноге. Припарковался.

Я неожиданно для себя улыбнулся.

Всего на секунду. Но после боя с клоном и смерти Иды эта улыбка казалась мне самому чем-то почти неправильным. Будто я не имел на неё права.

Гэл ничего об этом не знал. Он просто радовался, что я жив.

И, наверное, был прав.

— Ну и здоровенный же ты, псиноморфина! — пробормотал я, поднимаясь.

Молот дождался, пока я встану, и придирчиво осмотрел меня с ног до головы.

— Живой, — сообщил он.

— Спасибо. Сам бы не догадался.

— Выглядишь погано.

— А вот это уже полезная информация.

Он хмыкнул. Потом посмотрел мне за спину, на Рокота и Вьюгу. Снова перевёл взгляд на меня.

— А у вас там весело было, да?

— Не то слово, — хмыкнул я. — Только давай сейчас без вопросов, ладно? Позже все расскажу.

Мне уже было не до Молота — я, кажется, увидел то, что мне нужно.

На посадочную площадку метрах в пятидесяти от нас опустился лёгкий вертолёт. Бойцы десанта посыпались наружу, пригибаясь под лопастями, и побежали к входу в бункер. Пилот остался в кабине. Двигатель работал, винты продолжали вращаться.

Да. Это оно. Практически подарок.

— За мной, — бросил я и пошёл к машине.

Рокот с Вьюгой двинулись следом без вопросов. Молот секунду смотрел им вслед, потом махнул бойцам убежища и тоже направился за нами. Гэл, разумеется, пристроился рядом.

Пилот заметил нас, когда до вертолёта оставалось несколько метров. Наклонился к открытой двери и что-то прокричал, перекрывая гул двигателя. Судя по выражению лица, интересовался, какого хрена мы здесь делаем.

Отвечать я не стал.

Подойдя вплотную к кабине, я ухватил пилота за ремни разгрузки и выдернул из кресла. Он даже удивиться толком не успел — вылетел из кабины, покатился по бетону и замер, глядя на меня совершенно ошалевшими глазами.

— Эй! — заорал кто-то сбоку.

Двое бойцов «Феникса» бросились к машине, вскидывая автоматы.

Я вытянул руку и активировал кинетический модуль. Импульс подхватил обоих и швырнул назад. Один прокатился по крыше, второй врезался в бетонное ограждение. Следом подбежали ещё трое.

Стрелять по союзникам они не решались — по крайней мере, пока. Я тоже не хотел никого убивать. Через несколько часов нам, возможно, предстояло воевать на одной стороне. Или нет. Сейчас разбираться было некогда.

Направленный инфразвук ударил по приближающимся бойцам. Все трое синхронно согнулись, хватаясь за головы. Один упал на колени, второго вырвало прямо под ноги товарищу…

— В машину! — рявкнул я.

Рокот и Вьюга запрыгнули в десантный отсек почти одновременно. Молот забрался последним, и вертолёт ощутимо просел под его весом. Гэл одним прыжком оказался внутри и устроился у моего кресла.

Я сел на место пилота, взялся за рычаги и на несколько секунд замер, разглядывая приборную панель.

Вертолёт выглядел знакомо. Не конкретно этот — сама схема управления. Руки уже тянулись к нужным тумблерам, хотя я не успевал вспомнить их назначение.

«Симба, справимся?»

«Базовые протоколы синхронизированы. Вы управляли машинами аналогичного типа. Двигательная память сохранена.»

«Это хорошо.»

«Рекомендую плавный набор высоты.»

«А вот это уже вряд ли.»

Снаружи начиналась суета. Пилот поднялся на ноги и теперь орал в коммуникатор, тыча в нашу сторону. Оглушённые инфразвуком бойцы понемногу приходили в себя. Кто-то дальше на площадке заметил происходящее и вскинул оружие.

Пора.

Я потянул рычаг.

Вертолёт дёрнулся, оторвался от крыши и сразу завалился набок. Я выровнял машину, дал тягу и потащил её вверх. Снизу раздались крики. Несколько человек бросились врассыпную, спасаясь от воздушного потока. Кто-то всё-таки открыл огонь — пуля глухо стукнула по фюзеляжу в районе хвоста.

Приборы молчали. Значит, ничего важного не задело. Это хорошо.

Мы быстро набирали высоту. Крыша с бегущими по ней бойцами уменьшалась, здания комплекса сливались в серый лабиринт, а потом и вовсе остались внизу.

Получилось.

Я выровнял курс и впервые за долгое время позволил себе нормально вдохнуть. Получилось плохо — рёбра тут же напомнили о себе, — но сам факт радовал.

За спиной царила тишина. Люди, только что ставшие соучастниками угона вертолёта у собственных союзников, пытались понять, что произошло и зачем они вообще полезли следом.

Первым не выдержал Рокот.

— Куда мы летим⁈ — крикнул он, перекрывая гул винтов. — И какого чёрта вообще происходит, Антей?

Я промолчал. Сейчас все мои усилия были сосредоточены на пилотировании. Я держал машину на курсе и смотрел вперёд, на затянутое тучами небо над разрушенной Москвой.

— Антей, твою мать! Может, объяснишь, что происходит? — прогудел Молот.

Я вздохнул. Ладно, ребята, вы действительно заслужили объяснение.

— Мы летим к Плесецкому. Нужно закончить с ним раньше, чем туда доберётся Демьянов. Раньше, чем «Феникс» заберёт то, за чем охотился последние пять лет.

Позади снова стало тихо. На этот раз люди молчали уже не от удивления. Переваривали услышанное и, наверное, понемногу начинали понимать, во что именно я их втянул.

Гэл устроился у моих ног и тихо заскулил.

Похоже, даже пёс понимал: ничего хорошего впереди нас не ждёт.

Впрочем, когда было иначе?