Война идет уже двенадцать дней. С того момента, как пропала связь с разведгруппой «Бабочка», я держусь только на морально-волевых качествах. Практически не ем, кусок в горло не лезет, пью только крепкий кофе, сдобренный коньяком, а порой и просто коньяк без закуски. Миша ворчит у меня за спиной, критикуя такой образ жизни.

– Госпожа вернется, я ей все расскажу, получите от нее нагоняй, – Мишель злится, он тоже сильно переживает за судьбу Бьянки.

– Угу, – киваю я и вновь закидываюсь кофе.

Из-за такой диеты и нервов, практически не сплю, во-первых, банально некогда, а во-вторых, сон не идет, голова пухнет от тягостных мыслей. Фронт держится на волоске, если Заир перебросит подкрепление из глубины страны, то нас сомнут. Надо успеть додавить противника до подхода подкрепления, при этом нельзя особо кошмарить заирских солдат и уж тем более гражданских в провинции Нижнее Конго. Нам ведь дальше с ними жить бок о бок после окончания войны. На хрен на будущее партизаны в тылу.

Двенадцатого сентября произошло два события.

Первое, наиболее значимое и важное для меня событие – группа «Бабочка» спустя пять дней томительной, изнуряющей тишины вышла на связь и запросила вертолет для эвакуации с заирского берега реки Конго.

Из четверых разведчиков все были живы, но имелись раненые: двое «легкий», один «тяжелый». Вертолеты были тут же отправлены за разведчиками, и спустя три часа я уже тискал Бьянку в своих объятиях, размазывая сопли и слезы радости по своей морде. Когда первый накал чувств схлынул, Бьянка призналась мне, что беременна. Тут меня чуть кондратий не хватил. Я конечно же обрадовался, что у нас будет ребенок, но тут же слегка отругал Бьянку, что она ушла на опасное задание, зная, что беременна.

– Я не знала, – начала оправдываться Бьянка, – я уже «за рекой» поняла, что жду ребенка.

– Надо было срочно вызывать эвакуацию, – нежно обнимая животик Бьянки, произнес я. – Нельзя так собой рисковать и нашим будущим сыном.

– А вдруг будет девочка?

– Тем более, нельзя так рисковать нашей будущей принцессой, – я встал на одно колено и поцеловал Бьянку в живот.

– Ты что?! – вскрикнула моя ненаглядная. – Тут же люди! А ну, немедленно встань с колен.

– Не буду, – ответил я, а потом громко приказал всем присутствующим: – А ну, отвернулись немедленно! Видите, девушка стесняется!

Собравшиеся на взлетном поле солдаты и офицеры тут же отвернулись в разные стороны, пряча довольные улыбки. Бьянку все любили, «апостолы» считали ее ровней и сестрой. Я, стоя на одном колене, обратился к Бьянке:

– Бьянка Унати, пообещай мне, что ты через месяц выйдешь за меня замуж и забудешь о службе в армии на ближайшие три года!

– Почему на три? – удивилась Бьянка.

– Так три года – это же декретный отпуск по уходу за ребенком.

– Я подумаю, – уклончиво ответила Бьянка, – вставай с колен немедленно, я есть хочу. Мы есть хотим, – поправилась Бьянка, нежно погладив себя по животу.

Вспомнил слова шамана из племени баконгов, когда он сказал, что как только моя женщина вернется живой и невредимой, то раскроет мне какую-то свою тайну. Вот тебе и тайна. Шаман все-таки имел какие-то сверхъестественные способности. Пока ехали с аэродрома в город, Бьянка в двух словах рассказала о приключениях своей группы в заирских джунглях:

– Отработали хорошо, уходили тоже нормально, но заирцы выследили нас, сбросили бомбы с вертолета, а потом прижали к реке, Хосе был сильно ранен, Шин и я тоже получили осколки, мы уже попрощались с жизнями, хотели подорвать себя гранатами, но не сдаться врагу, а заирцы наоборот хотели взять нас живьем. Патроны закончились, лишь две гранаты на четверых. «Леопарды» окружили нас и подходили, совершенно не таясь, и тут вдруг на них из джунглей выскочила целая стая черных бабуинов, никогда их не видела в такой расцветке. Обезьяны с ходу накинулись на заирцев и буквально растерзали взвод солдат за считаные минуты. Это было ужасно! Мы подхватили Хосе и убежали. Думали, бабуины погонятся за нами, но нет. А потом мы нашли звериную тропу и по ней вышли к самолету, который когда-то упал в джунглях. Там разжились аптечкой, водой в бутылках, алкоголем, одеждой и оружием. Даже рацию смогли восстановить. Три дня отсиживались во фюзеляже самолета, потом вышли к реке и вызвали вас. Бабуины спасли нам всем жизни, – закончилась свой рассказ Бьянка.

– Повезло, – кивнул я, нежно гладя девушку по голове, когда она уснула у меня на коленях. – Надо не забыть отвезти видеомагнитофон и телевизор предводителю бабуинов, – прошептал я, когда Бьянка уже крепко спала.

Было в этой истории что-то мистическое или чистой воды совпадение? Не знаю. Бабуины, вообще-то, опасные хищники, у них зубища ого-го какие, клыки как у льва. Стая бабуинов легко могла напасть на людей, которые забрались на ее территорию обитания. Это ловкие и проворные звери, передвигающиеся хоть на двух, хоть на всех четырех ногах. Но главная мощь бабуинов – это их невероятная организованность. Парнишки сии никогда не живут поодиночке. Но собираются в мощные отряды до ста особей. Причем отряды тщательно продуманные, где каждая особь отлично знает свое место и поставленную задачу. А руководят всей бандитской бригадой несколько наиболее прохаванных альфа-самцов. Вместе эти ребята держат почти всю Африку в страхе. Такие вот реальные пацаны от мира дикой природы… Слово бабуина, шерсть на асфальте!

Я отвез Бьянку в наш дом в Кабинде и только потом поехал в Бому, где состоялось второе значимое событие за этот день: в 20:00 по местному времени гарнизон города Бома выкинул белый флаг, сдавшись окружившим город войскам СРК.

К этому времени из Бомы успели эвакуироваться около четырех тысяч заирских солдат, остальные предпочли сдаться в плен. Как и ожидалось, большая часть эвакуировавшихся заирцев – это офицеры, иностранные советники и специалисты.

Где-то в городе еще продолжались короткие стычки, но в большинстве своем – это гоняли мародеров, которые при помощи оружия желали поживится за чужой счет.

Как только над Бомой взвился бело-черно-красный триколор, тут же был объявлен комендантский час и всех, кто не желал жить по законам Свободной Кабинды, прижимали к ногтю.

На следующий день в Бому прибыл президент СРК Паспарту Советик, который уже по привычке провел митинг перед обеспокоенной общественностью. Паспарту наобещал горы всевозможных плюшек, успокоил всех насчет безопасности и ответной агрессии Заира. Дескать, не ссать, до Заира далеко, системы ПВО уже прибыли в СРК, если полезут драные кошки Мобуту Сесе Секо в Бому, то мы их враз утихомирим.

Действительно вчера днем в порт Кабинды зашел сухогруз, который привез на своем борту несколько систем ПВО: три «Осы», шесть «Кубов», а также машины наведения целей и радары обнаружения. Все это встало на защиту столицы СРК – Кабинды. Сухогруз встречали очень торжественно с всеобщим народным ликованием, цветами и концертом. Также со стороны республики Конго в Кабинду тайно сухопутным путем прибыли советские комплексы С-125 и С-75: эти системы должны были прикрыть границу по реке Конго. Хоть все прибывшие в Кабинду системы ПВО были устаревшие, но это лучше, чем совсем ничего.

Бома – портовый город с населением более ста тысяч человек.

С 1 мая 1886-го по 1926 год, до переноса столицы в Леопольдвиль (ныне Киншаса), Бома был столицей Свободного государства Конго и Бельгийского Конго. То есть этот небольшой городок был когда-то столицей нынешнего Заира.

Город был основан в шестнадцатом веке как перевалочная станция и первичный порт для содержания и отправки рабов торговцами людьми из нескольких европейских стран. Работорговля была сосредоточена, главным образом, в руках голландских купцов, а также представителей Великобритании, Франции и Португалии. Город ни под чью юрисдикцию официально не подпадал, хотя попытки установить свою власть предпринимались время от времени Португалией.

На сегодняшний день самое крупное предприятие города – это речной порт, второй по величине в Конго. Бома находится на северном берегу реки Конго, примерно в 100 километрах вверх по течению от Моанды, где река впадает в Атлантический океан. Ширина и глубина реки позволяют морским судам добираться до Бомы и осуществлять перевозки тропической древесины, бананов, какао и прочего сырья.

– Мы расширим порт, построим новые ангары и склады, закупим погрузочные краны! – осипшим голосом кричал в микрофон Паспарту. – Помимо порта, в Боме будет работать судостроительный завод, который станет производить баржи, речные буксиры, рыболовецкие трейлеры. Также построим рыбоперерабатывающий завод, чтобы рыбаки могли за хорошие деньги сдавать свой улов. Работы будет много, платить будем хорошо! Бома скоро станет процветающим, богатым городом, настоящей жемчужиной на всей реке Конго!

После митинга, который перерос в акцию протеста против Мобуты Сесе Секо, было решено немедля провести референдум о вступлении города Бома и его окрестностей в состав СРК. Референдум назначили на ближайшие выходные, для участия в нем достаточно было принести с собой документ, удостоверяющий личность, и поставить отпечаток пальца в бюллетене.

Сомневаться в результатах референдума не приходилось, подобные мероприятия уже прошли в Моанде, Банане, Челе, Денде и Луози. Везде был подавляющий перевес в пользу присоединения к СРК, оно и понятно, причем дело было не только в военных победах Кабинды и поражении армии Заира, но и в чисто прагматической стороне вопроса. Заир где-то там далеко, а Кабинда близко, вот она, граница с ней проходит по ближайшим огородам.

Тут дело в географии. Если взглянуть на карту, то видно, что правобережная часть заирской провинции Нижнее Конго по сути является анклавом, так как на левом берегу реки Конго расположена Ангола. А сухопутная граница правобережной части провинции Нижнее Конго проходит с Кабиндой и Республикой Конго. Чтобы из Бомы или Моанды добраться до левобережной части провинции Нижнее Конго, надо подняться по реке вверх по течению до города Матади, который расположен на левом берегу Конго и на границе с Анголой. Только от Матади считается «материковый» Заир.

Конго очень широко разливается в своей эстуарии, которая как раз и считается речной границей между Анголой и заирской провинцией Нижнее Конго. В итоге получается, что между правобережной частью заирской провинции Нижнее Конго и остальным Заиром нет сухопутной границы, даже речной границы нет. Это значит, что если Заир захочет напасть на новые территории СРК, то ему придется сплавлять свои войска вниз по течению от города Матади.

Чтобы пресечь всякие попытки Заира на очередную войну с СРК, было решено превратить городок Луози в крепость, которая перекроет путь военно-транспортным судам Заира по реке Конго вниз по течению. Для этого в Луози были поставлены артиллерийские и зенитные системы различного калибра, радары и ПВО.

Когда до президента Заира дошли слухи о результатах референдума в правобережной части провинции Нижнее Конго, он буквально озверел. Он и раньше-то был не особо уравновешенным человеком, а тут буквально с цепи сорвался и во всеуслышание заявил, что на северном берегу Конго для него теперь нет заирцев, а есть только предатели и враги, которым он вырежет сердца и скормит их бродячим собакам.

Пятнадцатого сентября в воздушное пространство СРК вторглись шесть боевых самолетов ВВС Заира. ПВО Кабинды отреагировала молниеносно, и по самолетам противника был нанесен удар всеми доступными средствами. Обратно в Заир вернулся только один самолет, пять было сбито в небе над Моандой и Бомой.

Западные военные советники предупредили Киншасу, что повторять подобные налеты впредь чревато потерей всех ВВС, так как нельзя скрытно подобраться к Кабинде, которая надежно прикрыта пусть и устаревшими, но надежными системами ПВО советского производства.

Вроде все складывалось благополучно для Кабинды, мы смогли за две недели отбить атаку превосходящих сил противника, добыть множество военных трофеев и увеличить площадь Свободной Республики Кабинда более чем в три раза. Проблемы, конечно, были, но мы с ними справимся, СССР оказывал нам всяческое содействие.

Западные партнеры по добыче нефти, как только вся правобережная часть провинции Нижнее Конго перешла под контроль СРК, тут же сменили риторику и выказали полную готовность всячески помогать Кабинде. Дескать, парни, вы чего, да мы с самого начала знали, что вы победите, а хотите мы за свой счет отремонтируем и возродим нефтянку в Моанде? Конечно же хотим, только возрождать будете не вы, а «Советы».

Добыча нефти в Кабинде и возле Моанды – это настолько лакомый кусок, что мне даже удивительно, что его раньше никто не откусил и не сожрал. Вот правда, отжать провинцию Кабинда у нищей Анголы мог Заир, могли любые западные корпорации, те же французы могли в свое время высадить сюда Легион. Почему этого никто не сделал раньше, я не знаю, но факт остается фактом: Кабинда – это малюсенький клочок земли, который своим владельцам приносит около двух миллиардов «нефтедолларов» прибыли каждый месяц.

«Вольные стрелки» при поддержке СССР и Кубы смогли захватить Кабинду, а потом еще и отстоять ее в двенадцатидневной войне с армией Заира. Тут, наверное, надо все-таки упомянуть, что Кабинду «отжали» у Анголы, которая вроде как тоже «подопечная» СССР, но есть определенные нюансы, о которых я не могу распространяться. Скажу кратко – не все так чисто с Анголой, там, если хорошенько копнуть в глубь, на половину штыка лопаты, то лезет такое «дерьмо», что морду воротит.

Спустя неделю после провозглашения власти Кабинды над всей правобережной частью заирской провинции Нижнее Конго Киншаса начала подготовку к новой войне. Подготовка началась вполне закономерно и ожидаемо – в город Матади стали перебрасывать армейские соединения ВС Заира. Очень много армейских соединений. Просто капец, как много армейских соединений!

Заир стягивал к Матади намного больше сил, чем этого требовала рациональная логика и здравый смысл. Особенно удивляла вялая и медленная подготовка речного транспорта для всей этой армейской армады. Было совершенно не понятно, что Киншаса планирует делать с силищей, которую она сконцентрировала возле Матади. Их же надо как-то через реку Конго переправлять на северный берег. А речные паромы, баржи и прочие плавательные средства Киншаса не стягивает к Матади. Что задумали заирские генералы и их западные советники – совершенно непонятно.

В чем истинный замысел противника, стало ясно только в начале октября. На южных границах Анголы активизировались войска ЮАР и отряды УНИТА, начался очередной виток «Пограничной войны».

Луанда при поддержке Кубы тут же выдвинула свою армию в южные провинции, чтобы отбросить противника. И в этот момент со стороны заирского города Матади началось наступление армии Заира, которое активно поддерживали военные отряды ангольских повстанцев из ФНЛА.

Среди многочисленных гражданских войн, сотрясавших Африканский континент, война в Анголе одна из наиболее кровопролитных и длительных по времени. В военно-политическое противостояние в этой африканской стране, богатой природными ресурсами и населенной конфликтующими между собой этническими группами, оказались вовлечены не только соседние государства, но и крупнейшие державы мира.

Именно в Анголе был задействован наиболее многочисленный контингент советских военных советников и специалистов. Фактически в джунглях Анголы проходила очередная линия фронта советско-американского противостояния. Причины, побудившие крупнейшие мировые державы проявлять столь живой интерес к далекой африканской стране, заключались в стратегическом положении Анголы – одного из крупнейших государств Африки к югу от экватора, в богатых природных ресурсах, которыми изобилуют недра Анголы.

В Анголе воевали друг с другом три стороны: МПЛА, ФНЛА и УНИТА. Если коротко, то МПЛА – это «пешка» СССР и Кубы, ФНЛА – это «пешка» Заира и Китая, УНИТА – это пешка США и ЮАР.

МПЛА – контролировали столицу и центр Анголы, ФНЛА – «работали» на северо-востоке и востоке, в приграничных с Заиром провинциях, а УНИТА обосновалась на юге Анголы вдоль границы с Намибией и Ботсваной.

В некотором роде гражданская война в Анголе – это классический вариант «все против всех». Тут смешались в кучу все и все, получился такой ядреный винегрет, что порой было непонятно, кто хороший, а кто плохой, кто «за наших», а кто за «чужих», где белые, а где красные? А по сути, все были «зеленые» и преследовали свои интересы.

В Анголе сошлись интересы США, Франции, Израиля, СССР, ЮАР, Кубы, Китая, Заира и даже КНДР. Каждая из этих стран открыто помогала одним и тайно снабжала оружием других, зачастую одновременно поддерживая противостоящие стороны в конфликте.

ФНЛА – Национальный фронт освобождения Анголы, как стал называться Союз народов Анголы с 1962 года, после объединения с Демократической партией Анголы, отвергал любую возможность сотрудничества с левыми из марксистского МПЛА и претендовал на роль единственного законного лидера национально-освободительного движения страны. Однако вооруженные силы ФНЛА не отличались многочисленностью и высокой боеспособностью, поэтому фронт действовал на весьма ограниченной территории. Его вылазки отличались жестокостью по отношению к португальскому населению и к африканцам, не принадлежащим к народу баконго. В Луанде ФНЛА было создано подпольное подразделение, приступившее к террористическим актам против колониальной администрации. Внешнюю поддержку ФНЛА осуществлял соседний Заир, президенту которого Мобуту Сесе Секо импонировала традиционалистская идеология фронта.

УНИТА – Национальный союз за полную независимость Анголы. Это был левый «откол» от ФНЛА и, пожалуй, наиболее самобытная и интересная в идеологическом отношении и политической практике военная организация Анголы. УНИТА состоял почти исключительно из представителей народа овимбунду (южные мбунду). Этот народ относится к группе банту и населяет провинции Бенгела, Уамбо, Бие на плато Бие.

Заирские войска, воспользовавшись тем, что наиболее боеспособные части ВС Анголы и кубинские товарищи отбыли в южные провинции, сравнительно легко разогнали воинские подразделения Анголы в северных провинциях и заняли обширные территории вдоль южного берега реки Конго.

Свои действия Киншаса объяснила довольно просто: ангольский анклав Кабинда захватил часть заирской провинции Нижнее Конго, значит, Заир имеет полное право захватить ангольские провинции вдоль реки Конго. Вот вернет Кабинда нам наши земли на северном берегу реки Конго, тогда и мы уйдем с южного берега реки Конго.

Вот такой вот коленкор! Если до этого момента новообретенные земли СРК были в сравнительной безопасности, потому что до сухопутной части Заира было далеко и оттуда ничего, кроме ВВС, не могло прилететь, то сейчас заирская артиллерия, расположившись на противоположном берегу величественной Конго, вполне могла стрелять из любых систем с дальнобойностью от 15 километров. Именно такой была ширина реки Конго в ее полноводном эстуарии, а по некоторым участкам нашего северного берега реки могли работать и из минометов.

Напротив Бомы река Конго разливалась на добрые пять-семь километров, и противник мог закидывать с легкостью город снарядами и минометными минами.

В конце октября Заир начал десантную операцию по захвату плацдарма на нашем, северном, берегу Конго. Самый большой плацдарм был в районе города Бома.

Так началось сражение за город, которое за ожесточенность и кровопролитие прозвали – «Бомской мясорубкой», или «Сталинградом на Конго». Потери обеих сторон были просто ужасающие, город превратился в руины.

Мы были готовы к отражению вражеского десанта… нам казалось, что готовы. О планах противника по высадке десанта узнали заранее, благо там даже слепой рассмотрел все стадии подготовки.

В спешном порядке всех жителей Бомы и окрестных рыбацких деревушек принудительно эвакуировали в тыл на север. Железная и автомобильная дорога, идущая на север к городу Челе, проходили через несколько поселений: Люкула и Канг. Вот туда и свозили всех жителей Бомы. Уже привычно разбили палаточных город, наладили простецкий быт, обеспечили чистой водой и горячим питанием. Многих эвакуировали в Кабинду и Ландану, некоторых переправили в Республику Конго.

Это только на словах принудительная эвакуация гражданских на север подальше от опасных берегов реки Конго выглядит легко и просто, а на самом деле творилась настоящая жесть. Жители Бомы не испытали на себе ужасов войны в виде обстрелов города тяжелой артиллерией, как обитатели Моанды и Кабинды, поэтому многие бомцы планировали пересидеть боевые действия в своих домах и никак не желали их покидать. Приходилось действовать жестко, используя для вразумления палки, приклады автоматов и дубины.

Утром вывозили бомцев с городок Люкула, который расположен в тридцати километрах к северу, а они, гады такие, пешком шли назад и на следующий день уже снова оказывались в Боме.

Даже миролюбивый и всегда вежливый Мишель и тот разошелся не на шутку. Миша в дни эвакуации на привезенном из Союза автобусе КаВЗ-685 вывозил детей и одиноких женщин в тыл. У местных жителей весьма специфическое понятие о правилах хорошего тона: так, например, считается вполне нормальным, когда мужики лезут вперед, активно распихивая руками и ногами баб и детишек.

Когда в городской черте Бомы разорвались первые заирские снаряды, до жителей наконец дошло, что шутки кончились, пора делать ноги. Вот тут и полезли наружу особенности местного менталитета и воспитания. Солидные мужики лезли вперед, вереща, как истерички, расталкивая женщин с детьми. Миша орал на таких, а если не понимали криков, то стрелял в воздух из табельного ТТ. За сутки Мишель успевал совершать десятки рейсов, умело лавируя между потоками машин и людей. За три дня непрерывных поездок туда-сюда КаВЗ превратился в помятую, облезлую консервную банку, но автобус стали узнавать, и зная, кто за его рулем, часто уступали дорогу и приветливо сигналили.

Вооруженные силы СРК стянули к Боме войска, где в передней линии обороны, конечно, были «Вольные стрелки», а во второй и третьей ополченцы вперемешку с разношерстными военными подразделениями Кабинды, которых к тому времени было сформировано четыре батальона. Также вдоль всего побережья реки Конго, которая теперь была южной границей СРК, было налажено регулярное патрулирование дозорных моторизованных и пеших групп.

Южная граница СРК, которая шла по реке Конго, начиналась на Атлантическом побережье возле города Бананы и шла вдоль реки до города Луози, общая протяженность границы – чуть меньше трехсот километров. На патрулирование столь протяженного участка пришлось выделить пятьсот человек, большая часть из которых была жителями речных деревушек, которым просто надо было сообщать о появлении чужаков или подозрительной активности на противоположном берегу реки.

В Луозе держали отдельный гарнизон, усиленный артиллерией и системами ПВО. В Моанде тоже был гарнизон, а также возле взятой в кольцо Китоны приходилось держать войска. Наши силы были сейчас раздерганы по разным участкам.

Отряды кубинского спецназа были выведены из Кабинды и переброшены на юг Анголы, где затевалась знатная буча. Это была хоть и ощутимая потеря нашей боеспособности, но не категоричная. Воевать в джунглях у нас пока не надо было, а с общевойсковой операцией по отражению массового речного десанты мы должны были справиться своими силами, благо их теперь было намного больше, чем еще месяц назад. Помимо отрядов «Вольных стрелков», батальонов кабиндских добровольцев-ополченцев, многие, из которых успели пройти боевое крещение, в армии СРК теперь были еще подразделения, сформированные из жителей Бомы и Моанды, а также бывших военнопленных Заира, пожелавших стать гражданами Свободной Кабинды.

У нас был готов план противодействия вторжению Заира: они высаживаются на нашем берегу – мы их долбим из артиллерии и минометов, они подбрасывают свежие силы – мы их долбим, они подкидывают новые силы – мы их долбим… и так до тех пор, пока генералы армии Заира не поймут, что на северном берегу Конго им не рады. Примерно так же, как в зоне СВО с плацдармом в Крынках: укропы методично лезут на левый берег Днепра, а их так же методично уничтожает армия РФ.

Опыт войны с Заиром у нас уже был, причем весьма удачный. Армия Киншасы опять будет наступать, а мы будем держать оборону. Это было знакомо и привычно.

Но жизнь дала понять, что план, написанный на бумаге, пусть даже тщательно проработанный и хорошо подготовленный, и события, произошедшие в реальности, – это зачастую две большие разницы.

Хочешь рассмешить Бога, расскажи Ему о своих планах на будущее…