Заир начал десантную операцию весьма предсказуемо и стандартно – 20 октября 1983 года в 6:00 по местному времени с южного берега Конго по нашему берегу открыли ураганный огонь. Били из всего, что было у армии Заира в наличии: РСЗО, стволовая артиллерия, 120-миллиметровые минометы, даже заирская авиация произвела издалека пуски ракет, которые должны были вывести из строя наши системы ПВО.

Противник в течение часа утюжил береговую линию в десяти километрах восточнее Бома. Берег там был пологий, джунгли, подступающие вплотную к воде, давно вырубили – просто идеальное место для высадки десанта. О том, что заирцы будут высаживаться именно здесь, нам было известно – советская разведка имеет хорошую агентурную сеть в Киншасе. Генерал-майор Козлов не зря ест свой хлеб, щедро сдобренный маслом и черной икрой.

После огневого налета, который перепахал землю на площади в полсотни гектаров, через реку Конго в нашу сторону устремили десантные баржи и катера. Первыми шли быстроходные лодки с силами спецназа, они начали свое движение, не дожидаясь окончательного прекращения огня. Как только вражеские артиллеристы перенесли огонь своих орудий прочь от берега, так заирские «леопарды» тут как тут. Молодцы, сработали весьма оперативно и лихо. Любо-дорого поглядеть!

«Леопарды» высадились на берег, заняли оборону и постепенно начали двигаться вперед, расширяя площадь своего плацдарма. Когда к берегу подошла вторая волна десанта на баржах и катерах, по вражескому плацдарму начали работать наши минометы. Сыпали не особо густо, потому что вражеская артиллерия сразу же накрывала ответным огнем.

Наши минометчики работали исключительно «с колес»: подскочат с разных направлений, быстро развернут миномет, сыпанут дюжину «пряников», тут же сворачиваются и драпают во все лопатки, чтобы не задвухсотиться от ответного огня тяжелых заирских гаубиц, расположенных на противоположном берегу реки.

Особо отличился расчет нашего 57-мм зенитного орудия С-60, которое разместили в кузове грузовика. Это был тот самый расчет, который летом обнулил два французских вертолета «Газель» и корвет ВМС Габона. Парни действовали слаженно и умело: грузовик неожиданно появлялся в разных местах, зенитка выплевывала две-три серии снарядов по четыре выстрела в каждом, а потом стремительно откатывалась в тыл, чтобы спустя какое-то время появиться с другой стороны. Каждый такой «выезд» заканчивался для вражеских десантников потерей очередного плавательного средства: то быстроходный катер разлетится вдребезги от точных попаданий в борт, то десантная баржа получит десяток рваных дыр в бочине, из-за чего начнет медленно, но уверенно погружаться в черные воды Конго.

Но несмотря на внушительные потери со своей стороны, заирцы все равно высаживались на нашем берегу, расширяли занимаемый плацдарм и мало-помалу двигались вперед.

Все шло по плану. Армия Заира должна была дойти ровно до тех рубежей, которые мы заранее обозначили на своих военных картах. Граница дозволенного вражеского плацдарма определялась минными заграждениями, которыми была щедро сдобрена земля вдоль реки. Как только «леопарды» дойдут до первых минных полей, так мы их сразу же остановим, не позволяя выходить за эти границы. Пусть они себе «тусуются» на строго определенном нами пятачке земли: живут, умирают, в общем, воюют на нем. А мы будем их методично уничтожать, крошить в капусту и позволять подвозить новые силы только для того, чтобы их тоже перемолоть в мясной фарш на этом относительно небольшом клочке нашего берега реки.

Все согласно заранее разработанному плану. Ничего нового, спустя сорок лет точно так же будут гасить вражеский десант в селе Крынки на берегу Днепра.

В этот же день, в 14:00 по местному времени, мне доложили о непонятной активности заирских войск в акватории реки напротив города Бома. Дело в том, что прямо напротив города, а точнее его порта, в русле Конго расположен большой остров. Так вот заирцы за каким-то чертом высадили на этом острове свой десант, а потом начали концентрировать на его южной оконечности приличную флотилию быстроходных катеров, штурмовых лодок и десантных барж. Берег там был высокий и прямой видимости не было, то есть стрелковым оружием мы их достать не могли, но зато могли с легкостью накрыть из 120-миллиметровых минометов.

В чем суть таких передвижений, было не понятно. Противник явно что-то задумал, а что конкретно – не известно.

– Похоже, что враг планирует высадить десант прямиком в порту Бома, – предположил Носов.

– Глупо, – пожал плечами я, – в порту весьма высокие причальные стенки, на такие с небольших лодок и катеров не высадишься, тут нужны корабли с более высокими бортами. Обходить порт с разных сторон тоже неправильно, так как там городская застройка подходит прямиком к воде, а значит, до хрена укрытий для наших стрелков. Опять же они у нас как на ладони, куда бы они ни повернули, мы сразу же в то место бросим дополнительные силы. Враг точно знает, что в городе сейчас нет гражданских, только военные, а значит, мы не будем миндальничать и разнесем на хрен любую хибару из минометов и своей арты. Тут что-то другое… – предположил я.

– Может, они планируют высадиться, когда стемнеет, а сейчас просто концентрируют силы?

– Может быть, – неуверенно кивнул я, – хотя это тоже глупо, слишком рано они начали свои перемещения, до темноты еще ой как далеко, мы их успеем десять раз накрыть из минометов.

Мы сейчас находились с Носовым и частью кабиндских военачальников разного ранга, включая «верховного» Паспарту, в командном пункте, расположенном в припортовом районе Бомы, а конкретно в здании какой-то конторы, которая занималась перевалкой грузов. Здесь был шикарный сухой подвал, с отличными окнами-бойницами, через которые был прекрасно виден порт. Наш КП находился на возвышенности, и отсюда просматривался не только порт, но и прилегающие к нему городские кварталы.

На востоке гремели взрывы, несмотря на расстояние в десять километров была отчетливо видна стена дыма, затянувшая ту сторону света. Непосредственно отражением атак вражеских десантников командовали Бык и Чак. Задача перед ними стояла сравнительно простая, сил и боекомплекта было в достатке, так что парни точно справятся.

Меня терзал вопрос, что же задумал противник? Зачем он концентрирует силы на острове? Конечно, проще всего предположить, что Киншаса задумала действовать шаблонно и бестолково, а именно организовать еще одну высадку десанта, только уже непосредственно в Боме. Что ж, это вполне в их духе. Двенадцатидневная война красочно показала, что заирские военачальники не способны действовать вне шаблонов. Но их операция по вторжению в Анголу и захват левого берега реки Конго были на самом деле весьма впечатляющие. Заирские военные действовали четко, быстро и слаженно. Даже странно, что эти же командиры, которые так ловко разгромили армию Анголы в ее северных провинциях, так глупо действуют сейчас.

К чему может привести высадка десанта в городской черте? Ни к чему хорошему для десантников! Их здесь просто всех перебьют. У нас создана мощная линия обороны в прибрежных водах. Тут много крепких кирпичных, каменных и бетонных зданий. Много основательных подвалов. Опять же, сам город Бома расположен на пологом склоне, и защитники города всегда будут на господствующей высоте по отношению к берегу реки.

Когда заирцы выбрали место для своей высадки в стороне от города – это было понятно, там можно было хоть как-то закрепиться во время высадки. А на что рассчитывали заирские генералы, отдавая приказ о высадке здесь, в портовом городе, было совершенно непонятно.

Я подошел к окну, вид из которого выходил как раз на порт, приложил бинокль к глазам. Остров в середине реки был хорошо виден. До него рукой подать. Вражеских солдат, конечно, не разобрать, они прячутся, плюс разведка докладывала, что основная концентрация противника на южной оконечности острова, где берег задирается вверх и даже с нашей господствующей высоты никак нельзя понять, сколько там собралось вражеских плавсредств.

Что задумал враг? Неужто банальный «мясной» штурм? Погонят лодки, забитые морпехами, на убой? Странно это…

– Ну что, вдарим по ним, командант? – спросил Векеса.

– Нет, погоди пока, – отмахнулся я. – Вдруг вся эта возня только для того, чтобы выявить наши огневые точки и ударить по ним? – предположил я. – Банально вызывают огонь на себя.

– Логично, – кивнул Носов.

Я ничего не ответил, машинально водя биноклем из стороны в сторону, рассматривая через оптику порт и прилегающие к нему жилые кварталы. Поведу слева направо, потом обратно справа налево. Порт в частности и Бома в целом сейчас пусты. На улицах нет гражданских, в городе остались только военные и части самообороны – вооруженные ППС полицейские, которые дежурят на улицах, чтобы предотвратить мародерство. Снаружи города, на его внешних границах находятся патрули, которые также предотвращают попадание в Бому мародеров.

Я бесцельно водил биноклем из стороны в сторону и каждый раз цеплялся взглядом за крышу одного и того же склада. Все крыши как крыши – одинаково ржавые и облезлые. Где-то серый волновой шифер, где-то листы железа, где-то черепица, где-то просто бетон, а крыша одного склада выкрашена в белый цвет, посреди которого какой-то чудак намалевал здоровенный красный круг. Будто бы флаг Японии. Куда ни поверни бинокль, а все равно глаз ненароком цепляется за это красное пятно посреди белоснежной крыши. Видать недавно выкрасили, вон как блестит краска на солнце! Зачем заморачивались? Сверху должно быть хорошо заметно это ярко-красное пятно посреди белого фона. Прям как «яблочко» в середине мишени.

Стоп!!

Подождите минутку!

– Чаго! – позвал я местного мужичка, который был вроде временного мэра Бом.

Чаго тоже находился на КП, он представлял местную администрацию и гражданскую власть. При старой власти Чаго был счетоводом в одной из портовых контор, а как в городе установилась новая власть, Чаго стремительно взлетел по карьерной лестнице и за неделю умудрился получить назначение на городскую голову Бома.

– Слушаю вас, господин, – низко поклонившись, подошел ко мне Чаго.

– Видишь вон ту белую крышу с красным пятном, – я указал пальцем в сторону нужного мне склада.

– Да, господин, – отозвался Чаго.

– Что в этом складе?

– Там? – услужливый голос мэра дрогнул, замялся на секунду. – Там нет ничего. Склад пуст!

Чаго явно врал, причем так явно, что даже стоявший чуть поодаль Носов уловил нотки фальши.

– Так, – повернулся я к Чаго. – Парень, да ты совсем не умеешь врать. Что в том складе?! – в моем голосе явственно прозвенел металл, не предвещающий ничего хорошего собеседнику-вруну.

– Какая еще крыша склада? – подошел ко мне Носов. – Что случилось?

– На, сам посмотри, – я отдал свой бинокль Кириллу.

– Чаго, спрашиваю еще раз, – я подступил вплотную к мэру Бома, – что в том складе?

– Ничего, господин, ничего! – заверещал Чаго. – Клянусь, там ничего нет!

– Ты врешь! – жестко произнес я. – Видно, что ты врешь! Говори немедля!

– Там… там, – замялся Чаго, – там мешки с удобрениями хранились, их хотели вывезти на поля, но не успели.

– И что?! – не понял я. – Что в этом такого? Чего ты так испугался. Толком объясни, что не так с этим складом и почему ты врал, что он пустой.

В подвале повисло тревожное молчание, многие уже успели оглядеть порт и заметить склад с неестественной для такого места окраской крыши.

– Там были удобрения, много мешков, примерно триста тонн, обычное удобрение для полей. Меня попросили, чтобы я не пускал посторонних в этот склад, мол, как вся шумиха спадет, так удобрения вывезут, а городу за это владелец склада заплатит хорошую цену. Ну, а когда пришлось эвакуировать всех на север, то многие склады стали вскрывать, чтобы их содержимое, если оно полезно для беженцев, тоже вывезти на север. А хозяева этого склада заварили двери, а мешки с удобрениями перепортили, разорвав многие из них и залив их дизельным топливом. Видимо из вредности. Я не хотел об этом говорить, потому что понимал, что это моя вина. Все-таки удобрения, да еще в таком количестве, были бы очень полезны для нужд города. А в итоге оно оказалось все испорчено. Простите меня! – завыл в голос мужичок, плюхаясь на колени.

– Много денег дали? – спросил я.

– Нет, – зарыл лицо в ладонях Чаго, – обещали дать сто долларов, когда будут вывозить удобрения и для нужд города столько же. Простите меня!

Понятно, дело привычное, Чаго хотел «наварить» для себя малую денежку, левые аферисты планировали вывезти триста тонн удобрений, заплатив за это суммарно всего двести долларов. Но видимо что-то не срослось, и они из вредности все удобрения перепортили. Не понятно только, зачем было крышу склада так разукрашивать?

– На мешках вот такая надпись была?! – Кирилл сунул под нос плачущему мужику свой блокнот, где была написанная какая-то химическая формула.

– Да-а-а, – едва взглянув на формулу, активно закивал Чаго.

– Сколько там, говоришь, мешков? – неестественно ласковым голосом спросил Носов.

– Много, очень много, склад забит почти до крыши. А что?!

– Ничего хорошего! – рявкнул майор Носов и со всего размаху ударил Чаго по морде. – Гребаный дебил!

– Что случилось?! Что произошло? – тут же закричали и заполошились все присутствующие, редко увидишь от Носова такое агрессивное поведение.

– АСДТ – это аббревиатура от аммиачная селитра / дизельное топливо, он же игданит, – злобно прошипел Носов. – У нас под самым носом сотни тонн мощной взрывчатки! Красная мишень на крыше явно сделана с прицелом на удар с воздуха. Сейчас херякнут ракетой с «Миража», селитра рванет и весь Бома в труху! А потом начнется высадка десанта, который сейчас кучкуется за островом, высокий берег которого прекрасно прикроет их от взрывной волны.

– Твою мать! – выругался я, демонстративно вытаскивая пистолет из кобуры.

– Простите, простите меня! – Чаго принялся ползать на коленях передо мной, умоляя о прощении.

– Где теперь искать этих уродов, которые все это устроили? – рявкнул я. – Ты понимаешь, что из-за твоей жадности весь город может взлететь на воздух?!

– Я видел! Видел одного из них в Люкула! – широко округлив глаза от внезапного озарения выкрикнул Чаго. – Я смогу опознать других!

– Их много было? – тут же спросил я.

– Не особо, человек двадцать, грузчики в основном, а их старший белый, он говорил на французском и португальском.

– Охренеть, у нас в тылу еще и вражеская ДРГ работает, – раздраженно проворчал Носов. – Я в Люкула, этого забираю с собой, буду искать диверсантов.

– Со складом что предлагаешь делать? – спросил я у Носова. – Если двери заварили, то могли изнутри и заминировать. Может, стены разломать?

– Думаю, проще снять часть крыши и залить склад морской водой, – предложил майор Носов. – Подогнать пару пожарных машин и с помощью их помп залить там все водой. А вот красную мишень, можно намалевать на другом складе, который точно пустой и расположен подальше. Вряд ли летчикам достоверно известно, где расположен нужный склад. Тайком переместить «Осу» поближе к порту, и когда заирские самолеты подлетят, то сбить их.

– Отличная идея! – согласился я.

Носов прихватил с собой пару офицеров и, подгоняя провинившегося мэра города, скрылся наверху. Я только было хотел отдать необходимые распоряжения, как в помещении КП появился связист, который сообщил, что пришло донесение от ПВО: в нашу сторону, направляются вражеские самолеты, через пару минут достигнут зоны нанесения удара.

– Не успели, – выдохнул я и тут же приказал: – Срочная эвакуация всех наших сил из порта. Всех! Пусть бросают все, кроме личного оружия, и чешут подальше от порта. Срочно, прям сейчас! Ракетчикам сбить вражеские самолеты! Пусть бьют из всего что есть, но самолеты не должны выпустить свои ракеты! Всем, кто в городе, спуститься в убежища!

Над городом взревела сирена – сигнал воздушной тревоги.

Находящиеся на КП офицеры и прочий люд тут же сыпанули по своим подразделениям, чтобы донести до личного состава мой приказ. Радисты орали матом в эфире на всей языках, полевые «ТАпки» разрывались от трескотни.

Над городом Бома буквально искрился воздух от напряжения, тревоги и ощущения скорой катастрофы. Вражеские самолеты были уже близко, навстречу к ним потянулись росчерки ракет ПВО, те в свою очередь произвели пуски противоракет.

Мы не успевали, не успевали, не успевали…

У меня в голове возникла яркая картинка, которую я когда-то лицезрел на экране телевизора в далеком 2020 году: порт Бейрута и взрыв склада, в котором хранилась конфискованная аммиачная селитра. Тонны селитры были конфискованы в 2013 году с зашедшего в порт судна. Его владельцем был россиянин под молдавским флагом, оно шло из Грузии в Мозамбик.

Тогда взорвались несколько тысяч тонн селитры, много лет хранившейся на складе в бейрутском порту. Грохот слышен был на Кипре в 240 километрах от Бейрута. Тогда погибло больше двухсот человек, тысячи были ранены, лишились жилья сотни тысяч жителей Бейрута. Из-за сварочных работ загорелась портовая постройка. Через десять минут произошел первый взрыв, еще через полминуты более мощный второй. Порт Бейрута и часть прилегающих к нему кварталов были просто стерты в труху.

Так что я примерно могу представить, что ждет Бому, если этот склад взлетит на воздух.

Противник вопреки нашим предположениям ударил по складу, забитому сотнями тонн самодельной взрывчатки, не ракетами, выпущенными с самолетов, а ствольной артиллерией с противоположного берега реки. Зачем было малевать красное пятно на белом фоне не понятно, возможно, хотели подстраховаться, а может, все переиграли в самый последний момент, когда наша ПВО принялась активно стрелять по подлетающим самолетам.

Взрыв прогремел раскатисто и басовито. Рвануло будь здоров! Будто бы оказался в самом центре ядерного взрыва или залез в цистерну водовозки, а по ней снаружи ударили кузнечным молотом.

Ба-бах!!!

В момент взрыва я был на улице, когда по глазам ударила яркая огненная вспышка. Тело отреагировало само, оно не стало ждать приказов мозга, который за каким-то чертом потащил тело из спасительного подвала на поверхность. Я упал не землю, скатился в придорожную канаву, а потом надо мной пролетел сносящий все на своем пути таран взрывной волны. Перед самым моим носом рухнула переломанная, как сухая соломинка, пальма с толстенным стволом. А спустя пару минут после взрыва с неба посыпался град осколков.

Осколки сыпались с неба непозволительно долго, не меньше двадцати минут. Сперва, конечно, приземлились самые крупные фрагменты: куски камня, битый кирпич, обломки бетона и куски деревянных досок. А потом еще очень долго с неба лился поток кофейных зерен, какао-бобов и разномастных фракций чайного листа, все это видимо хранилось где-то неподалеку со злополучным складом.

Что-то тяжелое бухнулось поблизости, аж земля задрожала подо мной, по шлему на голове, спине и ногам стучали мелкие камешки, падающие с неба. В голове стоял звон – я оглох на оба уха. Из носа и ушей стекали тонкие струйки крови. Ощупал себя, охлопал ноги, пошевелил пальцами рук. Вроде все цело. Переломов нет. Поднялся с земли, посмотрел по сторонам.

Жопа!!! Полная и безоговорочная жопа!!! Порта в городе Бома, да и большей части самого города не стало. Мощный взрыв разметал и снес городские постройки, подобно прошедшему эпическому торнадо. Груды битого камня, стертые в порошок кирпичи, переломанные деревья и пальмы, чьи стволы теперь валяются в десятках, а то и сотнях метров от тех мест, где они росли.

Взрывы гремят один за другим – противник ведет массированный артиллерийский обстрел разрушенного города. Если приглядеться, то видно, что через реку Конго в нашу сторону движется флотилия быстроходных катеров и десантных барж.

Поблизости никого не было… живых не было. Слева и справа от меня трупы солдат и офицеров. Моего автомата при мне не оказалось. Подобрал с земли чей-то АКМ, охлопал подсумки с магазинами у себя на груди… все на месте и двинул в сторону реки.

Шел, как зомби, тяжело передвигая ноги, буквально волоча их по земле, совершенно не обращая внимания на гремевшие то тут, то там взрывам. Сорок лет вперед, я так же шел к линии боевого соприкосновения, проходящей по административной границе города Токмак, расположенного в Запорожской области бывшей УССР.

Война везде и во все времена одинаковая. Увидел врага – стреляй в него, закончились патроны – бей прикладом или коли штыком, лишился автомата – рви зубами вражью глотку!

По дороге к порту меня нагнала группа бомский полицейских из отряда самообороны, вооруженных автоматами ППС, у каждого по четыре магазина. Вел полицейских однорукий ветеран «Вольных стрелков» Саид.

– Команданте! Команданте! – кричал мне в лицо Саид. – Вы ранены, вам надо в тыл!

Саид – алжирец, он тоже, как и я, дезертир Легиона, в ЧВК воевал хорошо, лишился руки в бою, в последнее время был инструктором по стрелковой подготовке.

Я понимал, что мне кричит Саид, читая по губам. В голове стоял одновременно колокольный звон и пугающая пустота.

– Саид! – кричал я в ответ, не слыша собственного голоса. – Перекрываем эту улицу и стоим насмерть!

– Я понял, команданте! Я понял! – остервенело кивает головой Саид. – Я не уйду, я с вами до конца!

Я оглядел испуганные морды бомских полицейских, понял смысл слов Саида, что он не уйдет и будет со мной до конца. Саид точно никуда не уйдет без приказа, а вот полицейские скорее всего разбегутся.

– Бойцы! – обратился я к испуганно жавшимся друг к другу черномазым мужикам с пистолетами-пулеметами Судаева. – Здесь мы защищаем ваших жен и детей в лагере для беженцев. Если заирцы пройдут здесь, то вырежут всех в лагере для беженцев. Убьют ваших жен и детей, изнасилуют их, а потом сожгут, как это было в Моанда. Я буду стоять спереди, вы за моей спиной, Саид за вашими спинами, кто дрогнет, бросит оружие и убежит с поля боя, тот трус, дезертир и тварь. Саид пристрелит такого негодяя. Уяснили?! Когда закончится бой, каждый из вас получит по тысяче долларов, если погибните в бою, то деньги будут переданы вашим семьям. Патроны экономить, бить только одиночными. Ясно? Отлично! Тогда рассредоточились по руинам и приготовились к бою! Бог за нас, мы победим!

Потом уже, после боя, выжившие очевидцы этой мой пламенной речи рассказали, что я говорил не особо громко и совершенно неразборчиво, больше шипел и плевался кровью из разбитого рта. Но они каким-то задним чувством поняли, что я хотел им сказать.

Заирцы спокойно высадились на берегу реки и двинулись в глубь разрушенного города. По наступающим силам противника ударили наши минометы, пусть с запозданием, но все равно ударили.

Взрывы, стрельба со всех сторон, огонь и дым из развороченного взрывами топливного терминала порта. Защитники города разрозненны, небольшие группки переживших взрыв «Вольных стрелков» встретили заирцев свинцом автоматных очередей.

Враг наступает, мы стоим.

АКМ в моих руках бьет одиночными. Экономлю патроны. При мне было всего шесть магазинов, их надолго не хватит. Пятнистые фигуры вражеских десантников мелькают повсюду, заирцев много, очень много.

Выстрелы, выстрелы, огонь, взрывы и едкий, забивающих горло дым и гарь близких пожарищ. Я всего этого не слышу, слух так и не вернулся ко мне. Лишь частые удары взрывной волны, периодически сбивающие с ног от близких разрывов. Мелкие камешки и осколки битого кирпича, высекаемые вражескими пулями, бьют по шлему на голове и секут мою шкуру. Кровь заливает глаза, я тру ее рукавом, который уже пропитался дополна, хоть выжимай.

Враг поднажал, прет вперед, совершенно не считаясь с собственными потерями. Заирцы идут стеной на нас, переступая на ходу через трупы своих погибших боевых товарищей.

Одурманены они, что ли, чем-то?! Прут вперед, как те черти укропские под Токмаком, у которых в карманах потом находили жмени таблеток.

Патроны закончились, я рванул из кобуры пистолет и разрядил в ближайшего ко мне заирского бойца, здоровяк с УЗИ упал на землю только после шестого по счету выстрела. Подскочил к застреленному «леопарду», подхватил его УЗИ и принялся садить длинными очередями, опустошая в два присеста магазин пистолета-пулемета. Тут же, не хоронясь и не прячась, так и согнувшись возле трупа заирца, дергая из его подсумков свежие магазины, стреляю в наступающих солдат.

Кто-то дернул меня за плечи, увлекая назад, не видя, кто это, отмахнулся, но там держали крепко и меня оттащили на пару метров в сторону.

Вовремя! Там, где я только что был, рванул взрыв ручной гранаты. Оглянулся назад, чтобы посмотреть, кто это такой ловкий.

Миша?! Он откуда здесь?

– Господин! Господин! – кричит мне Мишель. – Вы ранены, вам надо в тыл, в госпиталь! Срочно!!!

– Патроны!!! Патроны!!! Миша, срочно нужны патроны!!! – что есть мочи кричу я в ответ. – Найди патроны!! Бегом выполнять приказ! – я толкнул Мишу в грудь, отталкивая от себя.

Мишель подскочил с земли, коротко кивнул мне, бросил свой ТТ и два запасных магазина и тут же скрылся среди дыма и огня. Подхватил брошенный пистолет и пополз к ближайшему мертвому вражескому солдату.

Бой продолжался долго, до самой ночи. Заирцы перли вперед, мы пятились назад, дорого продавая каждый метр земли, усеивая улицу своими и вражескими телами. Из тыла периодически подтягивалось свежее пополнение, которое тут же вступало в бой. Миша прибегал несколько раз, таща на себе цинки с патронами, сумки ручных гранат, какие-то связки автоматных магазинов и автоматы, которые по нескольку штук болтались у него на шее.

Мишель очень вовремя подносил патроны. Каждый раз, как глоток свежего воздуха, буквально спасая линию фронта на том участке, где я был. Раненых в тыл не утаскивали, банально некому было это делать. Если и были санитары, то они сейчас в руках держали оружие, а не ручки носилок.

Несколько раз видел Паспарту, который мелькал рядом с перекошенной от злобы рожей и автоматом наперевес. Я кричал на своего первого «апостола», чтобы он немедленно убирался в тыл, потому что президенту страны негоже бегать с автоматом, как простому пехотинцу, а тот лишь отмахивался от моих слов и вновь исчезал из поля зрения, чтобы неожиданно появиться на самом опасном участке обороны, где своим появлением и личным примером придать сил защитникам города. Молодчага, хорошего я президента вырастил, из такого будет толк.

Мы смогли сдержать самый первый сильный и мощный удар врага, несокрушимое цунами заирского десанта разбилось о крохотные волнорезы защитников Бомы. Первый день обороны города был самый сложный, кровопролитный и ожесточенный. Но мы смогли, мы выдержали.

Так началось сражение за город, которое потом окрестили «Бомской мясорубкой».

Это было четыре месяца назад…

А сейчас, спустя эти четыре месяца, я иду с колонной «мулов» к передовой, которая по-прежнему проходит по руинам городских кварталов Бомы.