Синь Юй ничего не понимал. Точнее, понимал, а ещё лучше понимал, какими последствиями грозила обернуться его ложь. Он не хотел врать, однако истина, так и рвущаяся слететь с языка, постоянно застревала в горле, подобно куриной косточке. И всё потому, что об этом попросила она.

– Ну? Скажешь уже что-нибудь?

Убрав подушечки пальцев с тыльной стороны запястья Хао, Синь Юй сдержанно выдохнул. Тот даже не повысил на него голоса, как это обычно бывало, а сидел, облокотившись о стол и подперев голову свободной рукой.

– Твоя ци неспокойна. Поэтому головные боли…

– Это я понял, умник. Есть что-то, что может это вылечить?

Синь Юй ответил не сразу, бросив беглый взгляд на Вэй Учэнь, стоящую в дальнем конце комнаты и наблюдающую за ними словно за двумя беспомощными зайчиками. Нет, не было волшебной пилюли, способной излечить организм от искажения тёмной ци, если не прекратить негативное воздействие. Имелась возможность лишь притупить симптомы.

Помедлив, Синь Юй поднялся со стула и направился к стеллажу с лекарствами, выискивая подходящее средство.

– Я могу дать тебе только обезболивающее. Если не будешь аккуратен, у тебя начнётся ранняя стадия искажения ци, и ты…

– Заткнись, просто дай мне чёртовы пилюли. Я справлюсь с этим.

– Я должен сообщить об этом Шуан…

– Дай пилюли и заткнись, – нетерпеливо рявкнул Хао, подрываясь с места. Вырвав из руки Синь Юя стеклянную баночку, он угрожающе подступил ближе и зарычал: – Ни слова учителю. Всё под контролем.

Ни черта не под контролем, но спорить с Хао – всё равно что орать на горного козла, рассчитывая получить в ответ внятную речь. Синь Юй сдержал при себе профессиональное мнение и молча проводил взглядом пациента, которого отпускал словно мотылька на огонь[27]. Хао промчался так стремительно, что из-за поднятой волны воздуха затрепетало пламя в светильниках.

Лишь когда тяжёлые шаги стихли в отдалении коридора, погружённого в тишину поздних сумерек, Синь Юй сбросил напускную сдержанность и с вызовом посмотрел на Вэй Учэнь. Она выглядела мрачнее ночного леса.

– Я же просила тебя сказать, что всё в порядке.

– В порядке? В порядке?! – не удержался от повышенных тонов Синь Юй, проглатывая желание раскричаться. – Это не в порядке. Думаешь, Шуан Тянь совсем глупец и ничего не заподозрит? Какое «будь аккуратен»? У него уже началось искажение ци, ты… Что ты?..

«Что ты с ним сделала?» – вопрос, который Синь Юй при всей своей взвинченности не решался бросить в лицо Вэй Учэнь, застрял поперёк горла. Хотя и так понятно что. Вопрос лишь как.

Заклинатели практиковали парное совершенствование два-три раза в неделю на протяжении последнего месяца, и в каждый из этих дней у Синь Юя тянуло кишки и вешался желудок[28]. Его выворачивало наизнанку, он ненавидел себя за то, что ничем не мог помочь Вэй Учэнь, кроме как поделиться пилюлями и лекарствами.

В его понимании, сколь бы боевой и сильной ни была женщина, она оставалась человеком, которого необходимо защищать, с кем стоило заботливо и бережно обходиться. Может, он и глупец-романтик, но речь шла и про очевидную истину: женщины слабее мужчин, только ублюдок стал бы издеваться над немощными, причиняя им вред.

Принудительное парное совершенствование – кощунственная и отвратительная вещь. Синь Юй извёл себя от беспомощности и ненависти к Хао, и даже тот факт, что последний тоже стал жертвой обстоятельств, не делал ситуацию проще. Единственное, что он мог, – это жалеть Вэй Учэнь.

Но, как оказалось, жалели сейчас только его. Вэй Учэнь ни разу не продемонстрировала открытого протеста или ярости, пребывая в пугающем спокойствии. Её словно совсем не волновал шторм, в который её забросили старейшины школы Тайян. Не волновали синяки на теле, царапины и засосы, которые оставлял Хао. Ведь это не являлось нормой в целях культивации, для которой требовалось полное спокойствие разума и духа! Вэй Учэнь будто жила в отрыве от своего тела, не обращая внимания на животное, обратившее совместное совершенствование в возможность удовлетворить свои плотские желания.

Во всяком случае, так Синь Юй думал первое время. А затем начал замечать странности, которые не рисковал озвучивать, желая убедиться в верности своих догадок. А когда к нему пришла Вэй Учэнь с просьбой убедить Хао, что с ним всё в порядке, он с холодеющей кровью в жилах заключил:

– Ты намеренно искажаешь его ци.

– Думала, догадаешься раньше.

– Разумеется, я догадался уже давно, – зарычал Синь Юй, понизив голос до шёпота. – Но зачем?

– А почему нет?

– Поч… почему нет? – опешил он. – Да… тебя… тебя могут убить.

– С чего бы? – не меняясь в лице, равнодушно отмахнулась Вэй Учэнь. – Мои потоки ци спокойны, как реки на равнинах, и я могу лучше подстраиваться под духовную энергию Хао. Я прилежная ученица. В отличие от него.

Беззаботность, с которой она рассуждала, потрясла Синь Юя до глубины души. Умолкнув на долгие мгновения, чтобы переварить услышанную информацию, он пытался понять, чего желал сильнее: закричать или же проглотить язык. Пальцы то сжимались в кулаки, то нервно разгибались.

– Ты… ты хоть понимаешь, что делаешь?

– Понимаю. Иначе бы не добилась такого хорошего результата.

А вот он, как бы ни силился понять её, постоянно разбивался о невидимую стену недоумения. Вэй Учэнь напоминала коршуна, готовящегося расправить крылья и вцепиться в тушку беспомощного кролика, которым чувствовал себя Синь Юй. В кабинете, тьму которого с трудом разгонял скудный свет одинокой лампы, опустилась звенящая тишина. И в этом вязком угнетающем безмолвии Синь Юю казалось, что даже воздух стал тяжелее.

В его вопросе прозвучал едва уловимый отголосок страха:

– Зачем?

Вэй Учэнь ответила не сразу, в задумчивости наблюдая за тем, как трепетало пламя фонаря на столе.

– Выживает сильнейший. Как там сказал Шуан Тянь? Непослушную бесполезную псину на псарне не держат, да? Но если у него на псарне останутся лишь две собаки, одна непослушная, а другая бешеная, то кого он оставит? Избавится от двух? Но кто тогда будет ловить добычу?

Синь Юй невольно затаил дыхание, наблюдая за тем, как в потемневших глазах Вэй Учэнь играли блики приглушённого света.

Воздух вдруг стал не только тяжёлым, но и холодным.

Синь Юй отчётливо ощутил страх. Слова Вэй Учэнь не на шутку его напугали. Если она всё это провернула ради того, чтобы остаться единственным козырем в рукаве духовной школы Тайян, рискуя пойти на дно вместе с Хао, насколько же нужно быть отчаянной? Отчаянной до того, чтобы ловить тигра голыми руками[29] и не бояться наступить ему на хвост.

«А может, ей это нравится?» – вспыхнул огонёк неприятной мысли, от которой Синь Юя пробрала мелкая дрожь. С чего он вообще решил, что Хао противен Вэй Учэнь? Она же мастерски притворялась мужчиной долгое время, значит, сымитировать пренебрежение и брезгливость ей ничего не стоило. Даже в угоду реализации своего плана почему она не могла получать удовольствие от интимной близости? Она ведь далеко не домашняя ласковая кошечка, а дикая опасная пума.

От этих мыслей стало до того тошно и обидно, что Синь Юй невольно отвернулся. На него нахлынула тревога, от которой он с раздражением пытался отмахнуться, как от надоедливой мухи.

– Всё равно не понимаю. Даже если Хао потерял пару раз контроль, он не настолько глупый, чтобы делать это постоянно и доводить себя до подобного состояния. Даже если он… – Мысли, крутящиеся в голове, с трудом обрели форму слов. – Даже если его тянуло к тебе… Он не мог просто терять голову каждый раз, когда вы… Ну…

– Каждый раз я и не позволяла, – безразлично пожала плечами Вэй Учэнь, – иначе было бы подозрительно.

– Позволяла?

– Нужно сказать и тебе спасибо. Без твоей помощи этого бы не удалось.

– Мне? – аж побледнел Синь Юй, подняв до боли растерянный и испуганный взгляд.

– Ты же мне передавал всё необходимое, а он, думаешь, разбирался в настойках? Один раз даёшь, а про другой он уже и не спрашивает.

Хорошо, что он сидел, иначе бы точно упал на подкосившихся ногах.

– Что ты ему давала?

– Очевидно же. Афродизиак. С примесью перетёртых жемчужин из Белого озера. Дорогая вещь, конечно, но теперь понятно почему.

У Синь Юя просто слов не нашлось, чтобы выразить нахлынувший на него ужас. Запустив пятерню в волосы, он в крайней степени шока уставился на Вэй Учэнь. Она давала Хао афродизиак вместо второго компонента противозачаточного, а этот идиот ничего и не заподозрил? Синь Юй чуть не взревел от абсурдности происходящего, он рассеянно уставился на Вэй Учэнь, молящим взглядом наблюдая за её равнодушием.

– Зачем?.. Ну зачем?

– Затем, что себя могу защитить только я, никто другой этого делать не будет, – жёстко отрезала его бормотание Вэй Учэнь.

– Да ты сама говорила, что желаешь всеми способами уменьшить риск возыметь дитя от этого ублюдка! Я делал всё что мог, а ты!..

– Всё что мог, серьёзно? – сложив руки на груди, в раздражении скривилась Вэй Учэнь. – Кроме побега и самоубийства у меня имелась только одна возможность избежать этого унижения. Правда, чего тебя винить, я сама об этом только пару недель назад додумалась, но как-то было уже поздно. И сделать это мог лишь ты.

– Я?! Да что я мог?! Я такой же пленник, как и ты, думаешь, меня тут вообще слушают?!

– Ты молодой господин Синь, твой клан, пусть и как нарицательный показатель статуса Тайян, всё ещё остаётся благородным. Ты мог бы предложить мне выйти за тебя замуж, и это помогло бы избежать необходимости лечь под Хао. Мы могли бы пройти священный ритуал бракосочетания в ближайшем храме за шичэнь. Все бы бесились, но поделать бы уже ничего не смогли.

– …

– Я понимаю, что ты, наверное, живя в таких условиях, предпочёл бы жениться по любви, обретя хоть какую-то радость… Брак – это не всегда любовь, да и жена из меня ужасная. Глупо было просить тебя о таком, хотя я вроде бы тебе симпатична. Но озвучить эту мысль я решила по другому поводу. Ты ведь говорил, что предложишь брак своей избраннице, лишь когда сможешь защитить её. А в момент, когда предложение о супружестве действительно могло спасти симпатичную тебе девушку, ты даже вообще об этом не подумал.

С каждым словом Вэй Учэнь злилась всё сильнее, но здравомыслие не позволяло зайти слишком далеко в безосновательных обвинениях. Грусть и обида промелькнули в её взгляде, а затем исчезли, оставляя лишь уныние и сухость:

– Я это к тому, что не надо говорить, будто ты сделал всё что мог. Это твоё лицемерие… гордость и приличие… Кому они вообще сдались? Просто… просто, когда действительно встретишь девушку, которую полюбишь, не мешкай. А в моём случае прошу только молчать о том, что происходит с Хао. На худой конец, оправдаешься перед Шуан Тянем, что это из-за меня у тебя душа так перепугалась.

Она через напряжение выдавливала из себя каждое слово, смотря куда-то в сторону и из последних сил удерживая подступающие к глазам слёзы. Синь Юй чувствовал себя полнейшим идиотом, которого разгромили как последнее ничтожество. В чём-то обвинения Вэй Учэнь были неуместны, но общий смысл долетел до него тонкой иглой, разрывающей сознание на осколки.

Почему она подумала об этом, а он – нет? Почему она, хмурая одинокая волчица, позволила себе надежду, что он предложит ей использовать брак в качестве защиты? А он, как глупая рыбка в озере, лишь беспомощно пускал круги по воде да открывал рот? Может, потому, что Вэй Учэнь умела думать, а Синь Юй только и знал, что смотреть на всё сквозь спектр своих эмоций?

Он почувствовал себя полнейшим ничтожеством. Влюбиться, в будущем найти достойную спутницу. Да в кого он мог влюбиться и о каком будущем шла речь? Синь Юй в принципе не думал о браке, потому что, как правильно заметила Вэй Учэнь, при нынешних условиях это всё равно что ступать по весеннему льду[30]. А здесь он действительно имел шанс помочь ей. Избавить от унижения и боли. Почему он об этом не подумал? Даже не задумался?

Сначала Синь Юя бросило в холодный пот, а затем нахлынул жар, от которого покраснели кончики ушей. То есть она думала о нём как о… муже? Быть может, просто ради выживания, но для Синь Юя понятие брака и семьи всегда относилось к чему-то сакральному и священному. А наблюдая в прошлом за тем, как дядя предал его отца, как клан Синь разрывали на части, подобно телу дохлого тушканчика, а родная мать и словом не обмолвилась, что вышла замуж во второй раз, Синь Юй приходил в уныние.

Он посмотрел на Вэй Учэнь. Сколь грозной и пугающей она выглядела пару фэней назад и какой беспомощной и подавленной теперь казалась в мягком сиянии светильника. Он всё ещё с трудом понимал свои чувства по отношению к ней. Как долго он видел в ней парня? И вдруг – бац! – девушка. Наверное, поэтому всё так спутанно. И пока он варился в переживаниях, Вэй Учэнь боролась с реальными проблемами.

Предлагать ей брак сейчас, наверное, станет кощунственной насмешкой. Эта девушка – и вдруг его жена? Подобная мысль, на удивление, не вызывала трепет, скорее, желание тяжело вздохнуть. Они могли бы стать партнёрами и друзьями, но никак не супругами в общепринятом понимании. В голове Синь Юя из-за навязанных норм воспитания зудела мысль, что аристократу позорно брать в жёны девушку, которой касался другой мужчина. Но имело ли это смысл?

Он вновь посмотрел на Вэй Учэнь.

Нет, не имело. Да и вряд ли Вэй Учэнь захочет строить с ним романтические отношения, да хотя бы какие-то отношения. Но какая уже разница? В дела жены и мужа никто не посмел бы совать нос. И пусть Вэй Учэнь обзовёт его последним ублюдком и высмеет, стоило попытаться. Видя, что она тонула, он вовремя не протянул ей руку помощи, потому что думал: не дотянется. А сейчас? Сейчас-то…

Только сказать куда проще, чем сделать. Слова «знаю, уже поздно, но, может, объединим кланы Синь и Шэнь?» застряли поперёк горла. От волнения сердце затрепетало ещё сильнее. И чего он волновался, если отринул надежду о полноценном браке и предпринял всё ради взаимовыгодной поддержки?

Сделав глубокий вдох, Синь Юй так и застыл, вдруг ощутив колебания тёмной ци. Вэй Учэнь тоже почувствовала неладное и моментально переменилась в лице, отпрянув от стены. Разговоры и обиды отошли на второй план, заставив пару заклинателей настороженно прислушаться к пульсации энергии. Поначалу Синь Юй подумал, что это Хао, где-то упав с головной болью, решил выместить злость на статуе льва или другом предмете архитектуры. Но ци принадлежала не ему, к тому же имела совершенно другую природу, и Вэй Учэнь безошибочно поняла, кто стал объектом беспокойства в столь поздний час. Взгляд её налился тревогой, а с губ сорвалось родное имя:

– Вэй Лу…

* * *

Вэй Лу никогда не увлекался медитациями, у него не хватало банальной усидчивости, поэтому он решил поступить так, как делают все нормальные люди: не идти к целителю за советом, а заняться самолечением. В книгах по заклинательству говорилось, что сочетание определённых трав помогало быстрее погрузиться в транс. В свободном доступе некоторые ингредиенты не продавались, но, припомнив, каким рассеянным в последнее время был Синь Юй, Вэй Лу недолго размышлял над решением проблемы.

Воровать он привык с детских лет, а оправданием для текущего случая стали его… сны. Или, вернее сказать, видения? Вэй Лу до последнего сомневался в их природе, пока не вспомнил, что его бабушка по материнской линии была сильной гадательницей. Он никогда не замечал за собой способностей к предсказаниям, однако последние несколько месяцев с его сознанием творилось что-то ненормальное.

И всё после столкновения с Синь Юем и Хао в мире снов.

Место Разлома, обратившееся выжженной пустыней, пугающие образы смерти Вэй Учэнь, кинжал в собственном сердце. Но снизойти до ошеломительного откровения Вэй Лу заставило совершенно иное. Мучаясь догадками, он воспользовался преимуществом перед другими тёмными заклинателями и дни напролёт тратил свободное время в библиотеке, пытаясь отыскать хотя бы что-то о ритуале, способствующем сращиванию Разлома. В свободном доступе подобных сведений не оказалось, но по тому, что удалось отыскать, Вэй Лу пришёл к неутешительному выводу: для проведения ритуала необходима была жертва. Добровольная или принудительная – неважно, ведь для закрытия столь огромных Разломов требовалось колоссальное количество энергии.

«Тебя не принесут в жертву», – слова Асуры раз за разом отдавались в его памяти эхом болезненных воспоминаний.

Значит… тёмных заклинателей могли принести в жертву?

И так он собирал крупицу за крупицей, воспоминание за воспоминанием. И за ними его настигал страх, проскальзывающий в душу холодными липкими щупальцами. Неужели ему действительно досталась от бабушки способность к ясновидению? Вэй Лу мог придумать что угодно, но не предугадать столь точные события и факты. Тогда получалось, что и другие видения… сбудутся?

После того как Вэй Лу изучил информацию о Разломах, он преисполнился такой тревоги, что, выхватив поверхностные сведения, принялся действовать. Если в нём в самом деле пробуждался дар ясновидения, стоило убедиться в этом наверняка.

Лучше всего у него получалось проникать в сновидения. Через них он надеялся пробудить те пугающие образы за счёт трав из запасов Синь Юя. Погружаться в транс у себя в комнате Вэй Лу счёл гиблым делом, поэтому отправился в павильон на территорию медицинского блока, где находилась хотя бы какая-то защита, подавляющая колебания ци.

В полной темноте, тишине и одиночестве он разместился в павильоне. Каждый звук отражался гулким эхом под высоким потолком.

Отвар из трав возымел практически моментальный эффект. Вэй Лу не сразу сообразил, что погрузился в сон: он увидел знакомую картину спокойствия и праздной будничности. Понимание, где он находится, пришло не сразу. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь сетчатую штору, приглушая свет, в котором Вэй Лу обнаружил себя лежащим на широкой кровати с двумя дремлющими любовницами.

Хуан и Хуа.

У Вэй Лу невольно дрогнуло сердце. Он в смятении уставился на милое личико Хуа, столь безмятежным оно выглядело во время сна. Однако Вэй Лу не контролировал своё тело; едва его взгляд зацепился за миловидную любовницу, как он устремился к вещам, лежащим на стуле. К парному кулону, который в тусклых предрассветных лучах пульсировал тёмной ци.

Девушки знали, что он тёмный заклинатель, но, пока им платили, их рты оставались закрыты. Как оказалось, ненадолго.

Беспокойство обожгло Вэй Лу, заставило подняться с кровати и взять парный талисман, который в тот же миг обратился обычным украшением: ни следа колдовской энергии, только беспокойная мысль о Вэй Учэне… Вэй Учэнь.

Одевшись, Вэй Лу открыл дверь, и сознание перенесло его к храму, окружённому высокими деревьями. Дорога размыта от дождя, в воздухе стоял аромат влаги и свежести – ещё никогда во снах запах не передавался столь чётко. Всё происходило сумбурно, но, отыскав Тай У, он получил ответ, что Вэй Учэнь не вернулся с задания.

«Но ведь Вэй Учэнь вернулся с задания, пусть и запоздало, он… спас меня», – пронеслось в голове Вэй Лу.

А затем он сообразил, что всё складывалось совершенно не так, как он помнил. Вместо того чтобы прийти в храм посреди ночи и заглянуть в сон беглого аристократа, он провалялся до утра в обнимку с любовницами. Объятый нарастающей паникой, Вэй Лу попытался достучаться до Вэй Учэня через парный талисман, однако в ответ последовало лишь молчание. Он всё ещё думал о тёте как о брате, что казалось совершенно привычным и нормальным.

Вэй Учэнь уходил на задание… но куда? Что он ему говорил? Двигался на север в небольшую деревеньку, чтобы решить проблему с мелким гадливым демоном, охотящимся на скот, а дорога лежала через Холодный перевал.

Холодный перевал. Тропа, ведущая напрямую к столице. Название так чётко всплыло в памяти, что Вэй Лу не раздумывая бросился на поиски Вэй Учэня. Пробежал в зарослях несколько чжанов, но тут же вынырнул перед пейзажами поселения, в котором ни разу не бывал. Или бывал? Парный талисман не отвечал, однако чем меньше оставалось расстояния между половинками, тем теплее он становился. Скудная зацепка, но Вэй Лу не думал останавливаться, и, как только сделал шаг, земля под ногами осыпалась пылью.

Всё закрутилось, завертелось, и мигом позже сознание выплюнуло его на порог хижины. Лёжа на лопатках, Вэй Лу чётко запомнил несколько вещей: беспокойное кудахтанье бегающих поблизости кур, ослепительный блеск солнца… и остриё меча в цунях от своего лица, как и парный талисман Вэй Учэня, покачивающийся на цепочке в кулаке светлого заклинателя… в одеждах цвета песка и серебра.

– Без резких движений. Этот достопочтенный не намерен причинять заклинателю вред.

Вэй Лу и не знал, что сказать, его тело не реагировало, двигалось по закону сновидений, но сердце взволнованно затрепетало при виде Асуры. Невозмутимость и холод во взгляде, сравнимый лишь со снежной вьюгой. Это точно он. Асура. Его Асура. Но что же тут происходило?

Только Вэй Лу открыл рот, собираясь выдавить из себя слово, как его моментом унесло в череду картин, сменяющих друг друга: пёстрые, яркие, вызывающие жгучую боль и головокружение. Попытка побега по пути в духовную школу Тайян, будничная жизнь в её стенах, улыбки и разочарования, ссоры и примирения, Вэй Учэнь, носящий мужское одеяние на протяжении долгих месяцев. Но уже не было той теплоты между ним и Асурой: тот смотрел на него словно на пса, которого следовало выдрессировать и приучить к охоте.

Череда событий ослепила Вэй Лу финальной вспышкой молнии, за которой на него обрушились гром и буря. Сухой воздух с тысячью мелких песчинок ударил в лицо. Не в состоянии пошевелиться, Вэй Лу едва ли мог что-то рассмотреть. От стоящего грохота раскалывалась голова, тёмная энергия буйствовала под стать разрушительному тайфуну. Кто-то кричал, десятки голосов слились в звучании заклинания.

– Вэй Лу!.. Вэй Лу, очнись!

Голос доносился сквозь какофонию звуков. Вэй Лу вновь услышал своё имя практически над самым ухом, а затем его дёрнули в сторону, что вернуло ему возможность видеть, освободило от невидимых пут. Упав на колени, Вэй Лу в ужасе и растерянности обернулся, обнаружив над собой Вэй Учэнь, чьё лицо скрывала знакомая маска, напоминающая птичий череп. Ветер беспощадно трепал её волосы и одежды.

Вэй Лу оглянулся и в негодовании обнаружил себя… тоже стоящим на коленях, а позади находился незнакомец в чёрном плаще. А ещё он видел Вэй Учэнь, Синь Юя… и госпожу Синь Лин. Никто из них не мог пошевелиться, лишь в глазах наблюдались паника, ужас и отчаяние.

– Что это такое? – пробормотала Вэй Учэнь, стоящая подле него.

Вэй Лу не понимал. Люди, промелькивающие силуэтами, кричали, среди них он узнал Шуан Тяня и Шо Фэна. Тёмная энергия лилась из молний, рассекающих небо во вспыхнувшей буре. Приглядевшись, Вэй Лу понял, что это не буйство стихии, а само пространство исходило трещинами.

– Это что… Разлом? – побледнев от ужаса, уточнил он.

Вэй Учэнь не ответила, она в схожем негодовании наблюдала за происходящим. А затем их двоих вдруг резко толкнуло прочь, через бесконечную тьму возвращая в реальный мир.